Искусство — это обман, который способствует познанию мира — Игорь Николаев

Искусство — это обман, который способствует познанию мира — Игорь Николаев

Дата публикации 8 декабря 2021 13:04 Автор Фото Алексей Пантелеев

В международный день художника, который все творцы отмечают 8 декабря, мы хотим представить одного из самых оригинальных и плодовитых омских мастеров — Игоря Николаева.

Иллюстратор, дизайнер и художник Игорь Николаев работает в собственной уникальной авторской технике и поражает работоспособностью. Недавняя большая выставка в музее «Искусство Омска», посвященная юбилею Достоевского, вмещала более 200 его работ. А на выставку в Музее просвещения под названием «Дело Ф. Достоевского» еще можно успеть — она работает последние дни, до 12 декабря включительно.

Фотоколлажи, инсталляции и иллюстрации, на первый взгляд, знакомят зрителя с биографией писателя. Но во многих работах кроется подвох — это мистификации самого Игоря Николаева. Миф как художественный прием предлагает зрителю в новом ракурсе взглянуть на произведения писателя, а новизна восприятия станет поводом еще раз перечитать классика. О своей технике и восприятии Достоевского автор рассказал «ОМСКРЕГИОНУ».

 

Живой Достоевский 

За что его осудили и сослали в Омск? Он состоял в кружке петрашевцев и там прочитал письмо Белинского к Гоголю. За чтение письма и недонесение о его распространении приговор был очень строгий — расстрел. Но он был заранее инсценирован, чтобы напугать осужденных. В каторжном периоде Федора Михайловича я старался показать наиболее важные моменты, связанные с его пребыванием в Омске. Здесь я имитировал разбитые негативы фотографий и специально сделал такие «утраты» в изображениях, чтобы это выглядело как осколки воспоминаний. Они ведь у нас отрывочные, мы не запоминаем все, как в документальном фильме.

Я прочитал небольшой рассказ, где Достоевский подробно описывает, что на каторге он испытывал крайние затруднения, когда было много народа, и он не мог побыть один. От этого он страдал физически и морально, поэтому притворялся спящим на нарах и вспоминал какие-то события из своей жизни. Это ему помогало пережить эту тяжелую ситуацию.

Я использовал исторические лица — подлинные изображения отца и матери, выполненные пастелью. С них я сделал копии и потом путем коллажирования попытался создать эффект документальности. Но я хотел, чтобы мы почувствовали, что он был таким же человеком, как и мы все, какие радости и трудности испытывал, связанные с детством.

Есть и каторжные воспоминания — вот Достоевский работает на кирпичном заводе, а здесь комендант Омской крепости Алексей де Граве, который спас его от телесных наказаний.

Большая серия работ — «Каторжная тетрадь» Достоевского. В Омске ему запрещалось пользоваться письменными принадлежностями, поэтому я тоже решил использовать не бумагу, а такие грубые материалы, как дерево и металл.

Я воспроизвел полностью «Каторжную тетрадь», на экспозиции она была закованная, но там на самом деле вся его книга с записями. Достоевский записывал фразы, связанные с фольклором. Люди, с которыми он сидел на каторге, были из разных социальных слоев. И они говорили по-разному, были свои пословицы, народные мудрости.

Прочитав их все, я сделал иллюстрации в виде татуировок — и продублировал их на «телах» заключенных, и «Каторжная тетрадь» продолжается уже на них. Практически на всей выставке я использовал фотографии прошлых лет. Я хотел окунуть зрителя в атмосферу именно того времени, и все эти лица взяты с реальных фото середины и конца XIX века.

Также есть кадры с разных мест сибирской каторги. Думаю, что условия содержания заключенных везде были схожими. Вся серия объединена марками с изображением Достоевского. Я предлагаю свое художественное решение, как при съемках художественного фильма — то есть, не претендую, что все было именно так.

А в центре экспозиции — живой Достоевский. Сейчас можно «оживлять» фотоснимки через нейросеть, получился видеоарт, причем, с разным цветовым фильтром меняется восприятие. Теперь Федор Михайлович улыбается нам с иронией — ведь про него в Омске, в самой крепости готовят выставки, помнят и рассказывают о нем.



Записки из «Мертвого дома» 

В этой серии я использовал уже цифровые возможности — сначала я рисую карандашом от руки, потом сканирую рисунок и затем пропускаю изображения через фильтры. Получаются интересные структуры, которые руками не воспроизвести.

Еще одна серия — «Песни сибирских каторжан». Я нашел издание 1908 года с песнями и «воплями» каторжан, собранными шведом Вильгельмом Гартевельдом по всей России, и решил их проиллюстрировать.

Некоторые работы напоминают лаковые пластины, и это не случайно — первые фотографии получали на стекле или на металлических пластинках и для сохранности покрывали их лаком. Я решил имитировать этот способ и художественно состарить работы, сделать «утраты». Мы ведь все не знаем об этих людях, как они выглядели, и я не обманываю зрителя — просто убираю часть информации, а вы уже сами додумывайте и догадывайтесь, так это было или нет.

Для меня как для художника очень ценно, что все эти события происходили здесь, у нас, на историческом месте. У меня спрашивают — зачем тебе все это надо в таком масштабе? Но я зацикливаюсь на информации, считаю, что здесь есть какая-то энергия, которая и мне помогает, и зрителям.

Омский супергерой 

Я решил, что Достоевского должно быть много. Он о себе писал, что в нем много недостатков, а он сам себя не знает. И вообще человек не может быть одинаковым всегда. Некоторые лица на общем портрете Достоевского я стер, поскольку и я сам, конечно, не могу его знать полностью.

А для первого знакомства с писателем — формат для молодежи в виде комиксов. Серия называется «Федор Достоевский — омский супергерой». И здесь также можно проследить его биографию с момента рождения до кончины.

Достоевский был достаточно трудным ребенком, семья была большая, и отец его называл «Федя-огонь». Комикс предполагает поверхностный и ироничный взгляд на вещи, и я старался, чтобы зритель не напрягался.

После смерти отца Достоевский решил заняться литературой, инженерное дело и учеба в инженерном училище ему не нравились. Первое его произведение - «Бедные люди». Мы видим встречу с критиком Виссарионом Белинским — для Достоевского он тоже был супергероем. И очень важным фактором стало то, что критик высоко оценил его труд.

Самый лучший и надежный друг Достоевского по жизни — его старший брат Михаил. Он тоже был литератором, вместе в 1861 году они основали журнал «Время», затем журнал «Эпоха». Но в 1864 году брат умер, и вся семья осталась на попечении Достоевского. Денег ему всегда не хватало и он постоянно был в долгах.

Когда его отправили на каторгу, в Тобольске его встречали жены декабристов и передали Достоевскому Евангелие. Вера очень помогала писателю, и он во всех произведениях приводил читателя к тому, что нужно верить в лучшее. Хотя никаких рецептов и формул не давал.

Некоторые спрашивают, знаю ли я, были ли наколки на теле у Достоевского после четырех лет каторги? Церковь против любых татуировок, считая их язычеством. Но я решил здесь тоже обыграть тюремную тему.

В Семипалатинске, уже будучи офицером, Достоевский познакомился с первой женой Марией Исаевой. Женщин Достоевского я поместил рядом. Мария Исаева была больна чахоткой и умерла в тот же год, что и брат Михаил — в 1864 году. Другая тайная страсть Достоевского — Аполлинария Суслова, которая ходила на его лекции. Расставание с ней состоялось за границей, и там проявилась другая его страсть — к игре. Анна Сниткина — главная женщина в его жизни, с которой они прожили 14 лет. Она помогла избавиться ему от игровой зависимости, погасила долги, сама организовала издательство и начала издавать его книги.

Для себя я также сделал рейтинг произведений Достоевского и плакаты к ним. Есть в серии и персонаж из Омска — Егор Летов. Он в одном из интервью признавался, что Достоевский — его любимый писатель. Это такой омский супергерой, и еще один омский герой это подтверждает.


Про уродов и людей 

Я создавал иллюстрации не только к написанным произведениям Достоевского, но и к тем, которые остались только в замыслах. У него много дневниковых записей, и там есть схемы, в которых он предполагал, что будет писать. Но не успел. А для меня этого уже было достаточно, чтобы сделать произведение-иллюстрацию.

Вообще, к этим работам я сделал большие аннотации, чтобы дать информацию зрителям. Здесь я как бы изучаю чужие открытия и сам делаю свои. Достоевский в этом мне помогает.

Целая серия работ посвящена сестре Достоевского Варваре Михайловне. В 1892 году она была убита по такому же сценарию, который писатель описал в «Преступлении и наказании». Варвара Михайловна жила одиноко, дети разъехались, и она окружила себя собаками. Сначала считали, что это несчастный случай, дом подожгли. Но следователь Николай Сахаров, чью подлинную фотографию я нашел, раскрыл это дело, нашел и арестовал преступника — дворника. Он даже придумал такой метод ведения следствия, как «экспертиза чувств».

О чем эти работы? Я попытался воспроизвести следствие в художественной форме. Брал фотографии людей из цирка уродов и аномалий, который был распространен в Европе в конце XIX века. Преступление ради корысти — это тоже аномалия.

На других иллюстрациях — люди с дагеротипных снимков. Я нашел очень много кадров XIX века, это самые первые фотографии, на которых люди практически всегда смотрят на зрителя, они статичные и застывшие, так как выдержка была длинная и двигаться было нельзя.

Достоевский пытался писать мистические истории про домового, про чудеса в России — сюжет я пытался воспроизвести в иллюстрации к произведению «Анекдот о перестановке голов». В ранних произведениях и в «Белых ночах» родился образ мечтателя. А любимым писателем Достоевского был Гоголь и любимым произведением — «Мертвые души». В подражание Гоголю он даже хотел написать «Сказки сумасшедшего». И я тоже рисовал, как сумасшедший.

Я нашел исследование о том, сколько Достоевский использует в своих произведениях моментов страха и смеха. Оказалось, в равной степени. Он сам считал, что смех — открывает человека, он становится более искренним. В этой работе я решил обыграть иронию и страх в их взаимодействии.

Еще одно произведение посвящено воспоминаниям Достоевского. Когда он был маленьким и жил с семьей на территории Мариинской больницы для бедных, на его глазах умерла маленькая девочка, замученная в извращенной форме. Впоследствии он вспоминал, что убийство детей — это самый страшный грех.

Жизнь и смерть у Достоевского всегда на контрасте, и мы порой тоже размышляем, кого мы «поедаем», чтобы жить самим, какие поступки совершаем на пути к какой-то цели.

«Сны Раскольникова» из «Преступления и наказания» — тоже известный сюжет. Третий сон особенно актуален сейчас, он говорит о мировой язве, и писатель буквально пишет о том, что мы слышим в новостях о коронавирусе. Достоевский порой предсказывал некоторые события, его высказывания сбывались, и его можно в какой-то степени считать пророком.

Об авторской технике 

Что касается техники исполнения, некоторые считают, что я печатаю иллюстрации на станке. Но в мастерской у меня нет никакого станка. Изначально иллюстрации черно-белые. Затем я использую валик, которым накатываю краску на мелованном картоне, затем беру акрил, цветные типографские краски, которыми наношу цветовые акценты. Процарапываю бритвой какие-то линии, так можно писать текст на картинах.

Большую часть работ я сделал за последние полтора года, хотя с иллюстрациями по произведениям Федора Михайловича работаю примерно с 2010 года. Готовил этот проект специально к 200-летию Достоевского. В музее «Искусство Омска» мне пошли навстречу, в этом месте происходили и исторические события, связанные с Достоевским. И для меня было нужно высказаться полностью и всеми средствами. Поэтому работы делал в разных техниках — и в цифровом формате, и в своей авторской технике имитации печати. Есть арт-объекты и даже масляная живопись.

В этой технике я показал всю семью Достоевского — я нашел изображения отца и матери, но в начале XIX века они были выполнены примитивно. Тогда в России был распространен жанр бытового провинциального и купеческого портрета, когда самодеятельные художники писали условно и примитивно. В этой же технике я реконструировал образ маленького Феди Достоевского, хотя подлинных его изображений не сохранилось. Других членов семьи реконструировал по гравюрам, сохранившимся иллюстрациям. «Свадебный портрет» Федора Достоевского и Анны Сниткиной тоже в лубочном стиле.

Техника используется только как средство, в связи с какой-то темой. Поэтому любимой техники у меня нет, для меня важна концепция. В зале, в основном, работает композиция — не фактура, не цвет, не какие-то абстрактные эффекты и даже не формат. Для меня важно то, как я размещаю работы, как они взаимодействуют между собой — персонажи, объекты внутри работ.

«Кабинет редкостей» 

В этой серии не все работы напрямую связаны с Достоевским и уже много арт-объектов. Встречи Гоголя и Достоевского, скорее всего, никогда не было. Но портрет Гоголя висел в каждой квартире, где жил писатель, и я решил, что такая встреча должна состояться.

«Библиотека русского человека» — это не написанные книги, а только обложки, но я хотел бы, чтобы их написали. Это извечные темы, и проблемы, в них «описанные», остаются актуальны и сейчас.

В XIX веке фотографии и дагеротипы оформляли не просто в рамки, а обкладывали тканями, помещали в футляры за стеклом. И я решил сделать арт-объекты в такой же форме. Здесь — голос Достоевского, который якобы записан на металлический диск, но это тоже арт-объект.

Большая серия работ — это «Утраченный альбом семьи Достоевского», с которым я якобы поработал как реставратор, но и это тоже мистификация.

Почему на этих работах у всех персонажей молоточки? Он должен быть у каждого писателя, чтобы достучаться до читателя — это свои авторские приемы, «молоточки» и «колокольчики».

А вот черновики Достоевского — это его почерк, я сделал копии с подлинных записей. Когда у писателя что-то не получалось, он капал чернилами, мял бумагу, поэтому я решил использовать этот способ буквально — что-то разбил, помял бумагу — чтобы показать сам процесс творчества. И можно увидеть, что к каждому произведению Достоевский менял почерк. Видимо, эта моторика влияет на сознание, и человек погружается в другой мир.

Другие арт-объекты посвящены XIX веку, со всеми его научными и литературными гениями. Нужно помнить, что каждый художник «стоит на плечах» другого художника. Поэтому здесь тот же самый Пушкин, но с бородой — известно, что он ее отращивал, хотя дворяне не могли ее носить, и он не показывался на публике с бородой.

Великий писатель у меня в шуточной форме — я показал, как Пушкин был в ссылке в Южной Америке, и как везде пишут на заборах «Цой жив», у меня — «Пушкин жив», он состарился, и даже паспорт его есть, и якобы документальная фотография в возрасте.

Марки — это ручная работа, и поскольку их тираж небольшой, «перфорацию» я делаю маленькими ножницами.

Вообще, искусство — это обман. Но он бывает разный, и в данном случае обман способствует познанию мира. Эти работы — это мой путь познания и создания чего-то нового, открытия для себя. Считаю, что художник вообще работает для себя, но если такой путь познания еще кому-то интересен — это замечательно.

Побег из Омска 

«Дело Федора Достоевского» в Музее просвещения — это отдельный проект, стилизация времени, в котором жил писатель. Я состаривал там и бумагу, и арт-объекты. Хотелось окунуть зрителя в ту эпоху, и для меня было интересно заглянуть в это время с точки зрения обывателя.

Я пытался познавать мир вместе с Федором Михайловичем. Как художник, я может быть, никогда бы не стал работать над такими глобальными темами и объемами, если бы не Достоевский. Все проекты некоммерческие, поэтому у меня стимул был только творческий для создания такого большого количества работ.

Этот проект более легкий, и Достоевский здесь в несколько новом ракурсе. «Побег из омского острога» — это метод альтернативной истории, представление, как могло бы быть, и мне было интересно изменить ход событий.

Я пытаюсь работать в нетрадиционных методах, что-то изобрести, соединить разные техники. За это меня иногда упрекают мои коллеги-художники, которые говорят, что у меня нет собственного стиля: то у тебя XIX век, то в эпоху СССР залезешь, и везде выглядишь по-другому. А я пытаюсь именно отразить какое-то конкретное время и подстраиваюсь под него.

Я не заложник одной техники, как многие — считаю, что современный художник должен уметь работать во всех техниках. Это и цифровая живопись, и арт-объекты, и перфомансы, и видео-арт, и традиционная живопись, печатные технологии. Все это нужно использовать, чтобы донести мысль сначала для себя, а потом и для зрителя. И его отклик — это тоже будет для меня приобретение и богатство.

Распечатать страницу

Комментарии пользователей (всего 3):

Аникей
очень крутой автор!
08 декабря, 14:03 | Ответить
Мила
Интересная выставка, замечательная статья, достойная ведущих изданий
08 декабря, 15:16 | Ответить
Алла
Игорь Анатольевич,молодец!!!
12 декабря, 23:57 | Ответить
Добавить комментарий