Татьяна Ивановна Мыхлик лишилась крова и стала беженкой в 70 лет. Она рассказала представителям редакции «ОМСКРЕГИОНА» в городе Стаханове, как выживала под обстрелами и была спасена российскими войсками.
Татьяна родилась в семье железнодорожника и прожила очень скромную трудовую жизнь: работала медсестрой, фельдшером на шахте, два года тяжело трудилась выборщицей породы на угольном руднике на северном острове Шпицберген. После окончания Харьковского юридического института с 1986 по 2005 год работала адвокатом по уголовным делам — защищала убийц, насильников, наркоманов, грабителей. Единственный сын Константин, работавший машинистом тепловоза, умер в 2019 году от внезапной остановки сердца.
В 52 года, в 2004 году, на Татьяну Ивановну неожиданно снизошло вдохновение. Раньше она никогда не писала стихи, и как будто кто-то сверху продиктовал ей первые четыре строчки:
Господи, не ропщу,
Принимаю благословенье
Не покоя в огне ищу,
Не отрады, а вдохновенья.
«Помню, бежала на работу через мост, остановилась отдышаться, и первое стихотворение было продиктовано откуда-то сверху. "Это, по-моему, крыша поехала", — подумала я. Очень долго никому об этом не говорила, мне было стыдно. Но потом перестала стесняться», — вспоминает Татьяна Мыхлик.
С тех пор из-под ее пера стали выходить изящные и философские стихотворения на русском и украинском языках — о природе родной Попасной, об осени, о любви, а затем о войне и о мире. За 18 лет — 350 произведений. Татьяна Ивановна была признана Поэтом года в Попасной, вошла в Союз писателей, издала четыре сборника стихов, но со временем они становились все печальнее. В 2016 году на День города она прочитала на площади перед всеми жителями стихотворение «Режим тишины»:
Из всех дорог я выберу одну.
Не приведет она к вершинам славы;
Зато подарит мир и тишину
Моей земле, где сладко пахнут травы.
Мне дорог каждый час в режиме тишины:
Без выстрелов, без криков и проклятий.
Отдам тревожный сон за сувенир Луны,
За тихий плеск волны, за миг объятий…
Не поминайте злом, чужие и свои:
Мелодию сменю на тишину в эфире.
Пока идет война — не пойте, соловьи.
Пока стучат сердца — помолимся о Мире.
Дом Татьяны Мыхлик стоял на окраине Попасной, рядом с лесом. А сам населенный пункт с 2014 года оказался в прифронтовой полосе и в 2022 году сильно пострадал от обстрелов.
«Военные действия начались 24 февраля. Я держалась у себя дома до 7 марта — пока был газ, свет и интернет, и можно было следить за событиями по новостям, — продолжает она. — Я привела себя в порядок накануне 8 марта, готовилась к празднику. Думала, что ничего страшного не произойдет. Ведь в 2014 году, когда тоже начинали стрелять, мы никуда не выезжали, тогда большинство людей остались дома. Но мы после каждого обстрела выбегали на улицу и пересчитывали друг друга. Если кого-то из соседей не находили — бежали к ним, проверяли, нужна ли помощь. Тогда так страшно не было. Я думала, и в этот раз будет так же, но увы».
7 марта 2022 года в дом Татьяны Мыхлик, где она прожила 53 года, попал снаряд. Основной удар приняла на себя старая яблоня, которую скосило под корень, но в доме выбило все окна, разломало мебель и двери.
«Я была в доме, взяла матрас и легла на полу в укромном уголке между комнатами. Запустила в дом собаку, креслом закрыла обзор от окон. Лежу и слышу — как заряжается оружие, дрожит земля, — вспоминает она. — Выстрел — сначала снаряд пролетел мимо. Задремала и проснулась от того, что на меня летят куски штукатурки, окна с рамами, цветы с горшками. Все 10 окон в доме оказались выбиты, внутри разбита мебель, зеркала. Меня спасла яблоня, ей было уже 60 лет и ей было посвящено стихотворение в первом сборнике. Эту яблоню мы сажали с мамой».
Потом прибежали молодые соседи, которые еще не уехали в эвакуацию, и забрали женщину к себе. Удивились: «Мы думали, вас уже в живых нет, а вы выходите с веником подметать стекла». Сначала Татьяна Ивановна переночевала у них, но в ее полуразрушенный дом вскоре зашли мародеры. На следующий день соседи привели ее в бомбоубежище в транспортной больнице.
«Я провела там два дня, но бомбоубежище разбили и подожгли, больница сгорела. Нам сказали — идите кто куда. И я пошла домой умирать. Было очень холодно — отопления уже не было, а в то время было минус 16 градусов. Пошла на соседнюю улицу к соседям. И вот наконец заходит солдат российской армии — на улице стоял танк освободителей. Меня на нем и вывезли, забралась на него каким-то образом, вот что делает стресс! Но ничего взять из дома уже не успела», — рассказала Татьяна Мыхлик историю своего спасения.
Татьяну Ивановну на танке вывезли в безопасное место — с одной дамской сумкой, в старом осеннем пальто, шубе и в чужих сапогах на два размера больше. Затем в Стаханове ей предоставили комнату в социальном общежитии и теперь выплачивают минимальную пенсию. А потом знакомые из Попасной привезли уцелевшие сборники стихотворений — их нашли на соседней улице среди вещей из разоренного мародерами дома. Но чудом в нем уцелела старинная икона Спасителя, с которой еще прабабушка Татьяны благословляла ее бабушку. Икона даже не упала со стены, когда был разбит дом, и ее не украли мародеры. Сегодня этот образ Христа снова с ней.
В Стаханове Татьяна Мыхлик пока что получает выплату в 7 тысяч рублей. Но на простую жизнь хватает, и раз в месяц ей предоставляют гуманитарную помощь.
«Я ем не очень много, по чуть-чуть. Даже купила себе кое-какие вещи — сарафан, юбку, блузку, босоножки. Первое время носила здесь все чужое. Но уже есть свой матрас и самое дешевенькое постельное белье — купила, когда получила пенсию. Я люблю все красивое — одежду, цветы, духи», — рассказала она.
Однако стихи к Татьяне Ивановне теперь не приходят. Но она ждет, что сможет вернуться в родной дом, от которого остались одни стены:
- Я хочу мира и молюсь о спасении Земли. Друзья у меня есть, но предпочитаю одиночество. Я люблю свой дом, в котором прожила 53 года, сад и собаку, ее пришлось оставить в Попасной. Надеюсь, она меня дождется.
Последнее произведение поэтессы датируется 8 января:
Да, нелегкая жизнь настала,
А бывало, летала во сне.
А теперь ищу одеяло,
Ведь зима ковыляет ко мне.
Не летаю. Сижу у печки,
А душа норовит под лед.
Есть ружье, но боюсь осечки -
Опозорить дворянский род.
Не летаю. Лишь грею кости.
Вор похитил мой теплый плед.
И ворчит самовар от злости,
Что Барбос перестал брать след.
Пес давно уже бьет баклуши,
Спит на коврике до зари.
А на ветке соседней груши
Птицы зимние — снегири.
