О противостоянии и истоках борьбы в Новороссии нашему корреспонденту в Стаханове рассказал руководитель военно-патриотического объединения «Донбасс», участник штурма здания Луганского СБУ, с которого началась «Русская весна» на Донбассе в 2014 году, Владислав Гросов.
- Владислав Николаевич, с чего начиналась ваша деятельность?
- В 2010 году в городе Стаханове ребята-поисковики создали свою организацию. Сначала это был клуб, а затем поисковое объединение, мы занимались перезахоронением погибших бойцов Великой Отечественной войны. Сотрудничали с такими же ребятами из Лисичанска, Северодонецка — соседних с нами городов, всего охватывали половину Луганской области. Работали с детворой, ездили по школам.
Это общение не прошло даром. Потом многие из наших молодых стахановчан после «майдана» 2014 года вышли на площадь Стаханова и самоорганизовались в первую дружину для защиты города от «правосеков». Сторонники «Правого сектора»* (организация признана террористической и запрещена в РФ) приезжали в Стаханов еще в 2012 году, пытались провести свой марш. Но мы их тут разогнали, забрали и порвали флаги. Таким образом они пытались прощупать обстановку. Против них вышли ветераны, просто люди неравнодушные, члены нашей поисковой организации, представители донского казачества. Это был наш первый бой.
Уже в 2014 году основу народной дружины составила активная молодежь, зрелые мужчины и казаки. Экстремисты тогда хотели сбросить памятник Ленину в центре Стаханова. Для круглосуточного дежурства мы возле него поставили палатку и дежурили там по ночам. А наши враги не унимались — из охотничьего ружья стреляли по палатке и находящимся там людям. Потом даже подожгли ее. Приезжала машина и пыталась арканом скинуть памятник.
- Это были приезжие из Киева?
- Наверное, были и приезжие, но без местных предателей, поддержавших «правосеков», тоже не обошлось. Когда создали украинский добровольческий карательный батальон «Донбасс», нам угрожали: придем и всех повесим. Но никто не испугался. Это было в феврале 2014 года, а в марте в Стаханове начались митинги, люди стали самоорганизовываться. Местные деятели в лучшем случае проявляли нейтралитет, но некоторые и переметнулись на сторону тех, кто захватил власть в Киеве. Так что мы начали выбирать себе сами местную власть из народа. Стали искать связи с другими городами — спрашивали, как там, на кого опереться. Крым в этот момент уже вернулся в родную гавань и стал российским. Наши представители поехали и туда. И вот закипело.
- Что произошло?
- Мы несколько раз разогнали проукраинские майданы в Луганске. Там некие люди пытались захватить областную администрацию и перехватить власть, но местная администрация сказала: мы с народом. Однако уже вечером они отреклись… В общем, все сводилось к тому, что пора было защищаться с оружием в руках. В Луганске начались нападения на активистов-антимайдановцев. Украинские власти схватили наших самых крупных активистов — из Стаханова, Алчевска и по всей области. Поэтому мы поехали в Луганск с требованием их освободить. Задержанных привезли из СИЗО и после наших требований отпустили. Но митинг у здания Луганского областного управления СБУ продолжился, и к вечеру 6 апреля 2014 года начался штурм — внутри нашли пистолеты, бронежилеты, каски, а в подвале оказался склад с оружием. Получается, из народной дружины мы уже перешли в ополчение.
Отряды знакомились между собой, были совещания, мы оценивали, кто чего стоит. Приезжали люди из Киева — пытались перекупить активистов, которых мы выбрали. Конечно, у них ничего не вышло. Лидеры были стахановчане — Валерий Болотов, который стал потом первым главой ЛНР, Алексей Карякин — он председатель Общественной палаты республики. Небольшой отряд с оружием отправился в Славянск, где уже полным ходом шли боевые действия. А потом огонь перекинулся и на нас.
Первые бои стахановский отряд стал принимать в Лисичанске. Помогали российские добровольцы, которые пришли из Ростовской области. Ополчение ставило блокпосты, чтобы не пускать «правосеков». Но когда на нас уже пошла армия, танки, артиллерия, начали обстреливать «Ураганами», бомбила авиация — с одним автоматом против них уже не пойдешь. Пришлось отступить из Лисичанска вглубь ЛНР. Славянск держал оборону долго, но тоже не выдержал. Дончане отошли в Донецк, а у нас хотели отступить в Луганск. Но наш командир стахановского полка Павел Дремов был против. Самые серьезные бои были в августе 2014 года, но выстояли, выдержали. На той территории, которую удержали, стала существовать Луганская Народная Республика.
Следующий этап — Дебальцевская операция, когда из ополчения и мелких отрядов были сформированы два корпуса — Луганский армейский корпус и Донецкий армейский корпус. Их силами и была проведена операция по выдавливанию противника из стратегического транспортного узла.
- Сегодня часто говорят, что стахановчанин Павел Дремов был легендарным командиром, чем он вам запомнился?
- Самое интересное, как он стал командиром. В марте 2014 года на площади у памятника Ленину в Стаханове проходили митинги, но руководителей не было видно. После одного такого митинга люди начали расходиться, отключили микрофоны. Но тут выходит человек и говорит: «Народ, куда вы уходите? А воевать-то кто будет?». И тут я понял: вон он, командир! Он так горел идеей, чтобы здесь была Россия, соблюдались все наши вековые традиции. В то же время, он был рассудительный, аккуратный, мог, где надо, убедить словом. Его выбрали командиром еще во время штурма здания СБУ в Луганске. И он сказал: «Стаханов — это мой город, я буду его защищать». Если бы не он, город, наверное, не удержали бы.
- Какова была ваша роль в ополчении?
- Я предложил Дремову свою помощь — было много заявлений от жителей о том, что на улицах и во дворах лежат снаряды, неразорвавшиеся боеприпасы. Никто не хотел их разминировать, а у нас был опыт поискового отряда по обезвреживанию найденных боеприпасов, мы знали, как с ними обращаться. Создали саперный взвод, начали работу с осени 2014 года — летом сильно обстреливали города и поселки, и мы ездили по заявлением по адресам. Взрывоопасные части ликвидировали на месте или взрывали на полигоне, а оставшиеся части снарядов «Смерчей», «Ураганов», «Градов» складывали для наглядности у памятника Ленину в Первомайске. Туда приезжали журналисты и видели, чем обстреливается город. Сейчас часть этих экспонатов в местном музее.
После 2015 года боевые действия утихли, мы стали ездить по школам и рассказывать детворе о взрывоопасных предметах, которые они могли найти на улицах. Это очень помогало — в тех районах, где такой работы не велось, были подрывы среди ребят. У нас, к счастью, за эти годы никто не пострадал.
У нашего объединения теперь большая коллекция, посвященная ополчению. На 9 мая мы проводим выставки — полк выставляет боевую технику и оружие, а мы — трофейную амуницию, шевроны, остатки снарядов. Через изучение недавней истории школьникам приходит понимание прошедших событий и того, что происходит сейчас.
- В 2015 году вы принимали участие в одной из самых тяжелых операций — Дебальцевском котле...
- Мы в ней принимали участие как саперы в составе инженерно-саперной роты. Наша задача была — возводить на высотах блиндажи, окопы, параллельно шло минирование или разминирование после обстрелов. В поселке Санжаровка наш полк занимал все те же самые высоты, где во время Великой Отечественной войны проходила линия обороны Красной армии против фашистских захватчиков. Ранее мы там вели поисковые раскопки, а сейчас снова стали рыть на тех же местах блиндажи. Только над нами летали уже снаряды от «Градов».
После Дебальцевской операции продолжали разминировать территорию. Город Стаханов в это время дважды был обстрелян кассетными зарядами от «Смерчей» и «Ураганов». На центральной улице Стаханова, на территории стадиона мы собирали неразорвавшиеся боевые элементы.
Один осколочный боеприпас пролежал месяц в поле, его перевезли в город для утилизации, а когда снаряд стали выносить — он сработал. Три моих друга-поисковика погибли, я получил ранение. Всего же наш клуб потерял за это время пять человек. Я дослужил контракт до 2016 года, но после черепно-мозговой травмы служить стало тяжело. Но и сидеть без дела не стал — с поисковиками зарегистрировали новую общественную организации «Военно-патриотическое объединение «Донбасс», я являюсь его председателем. Его костяк — казаки и поисковики, работаем с молодежью, школами, участвуем в жизни города.
- Как Стаханов живет с февраля 2022 года?
- Когда в 2014 году в Киеве сменилась власть, я понял: мирной жизни, как раньше, уже не будет. И нужно будет думать о том, как выжить. Такая ситуация продолжалась восемь лет. Но последний этап боевых действий с февраля 2022 года — самый кровопролитный. Противник изменился, они все это время подвергались зомбированию, отуплению, и это дало свои результаты. А американцы снабдили украинскую армию всем необходимым и подготовили идеологически. В последние месяцы Стаханов очень страдает от обстрелов иностранным вооружением.
Те тенденции, которые наблюдаются сегодня, я заметил еще в 2014 году — в Днепропетровской воздушно-десантной бригаде часть военнослужащих перешла на сторону ополчения. Тех же, кто был лояльный или колебался, выгнали и поставили идейных националистов. Кто не хотел воевать, а там были и ребята с Донбасса, расстреливали. В 2014 году в интернете появилось видео — парня застрелили прямо в тот момент, когда он разговаривал по телефону с матерью о том, что не хочет служить. А представляете, что там сейчас? Всех инакомыслящих просто уничтожают.
- Сейчас вы видите себя вместе с Россией?
- Мы надеялись на воссоединение еще тогда, в 2014 году, и из-за этого у меня даже произошел надлом. Все надеялись, что с нами произойдет так же, как с Крымом — придет российская армия, враг испугается и отступит, а мы окажемся в составе России. Но события пошли по другому, более кровавому сценарию.
Сейчас после бесед со стахановскими священниками я понимаю — идет борьба добра со злом, на стороне добра с нами — Бог, а на их стороне — дьявол. Он их защищает очень сильно, и они будут бороться до последнего украинца. Это борьба за наше существование, как в 1941 году, и если все слои общества сплотятся, объединятся, то мы одолеем этого врага.
Вера в Бога очень помогает. У меня были вещие сны. 8 мая 2014 года я увидел во сне взрыв, который случился 2 мая 2015 года, когда погибли мои друзья, а я получил ранение. Когда в феврале 2022 года начались боевые действия, я пришел к своему духовному наставнику, отцу Сергию, настоятелю храма Великомученика Пантелеймона. Он молится за меня, а я за своих детей.
- Что бы вы могли сказать тем людям, которые осуждают и не поддерживают специальную военную операцию?
- Если бы не Россия первой нанесла удар, то нас бы просто смели за неделю — на 7-8 марта Украина готовила нападение на Донбасс. Нас обманывают с 1991 года — Запад вопреки обещаниям пошел на расширение НАТО, зубами вцепился в Грузию и Украину. И либо они нас съедят, либо мы им выбьем зубы, дадим отпор. Идет борьба русского мира и западным, и морально мы тоже должны быть к этому готовы.
- Из Стаханова вышло много лидеров ЛНР, кажется, у города особая энергетика, в чем она проявляется?
- Она толкает людей на подвиги. Проявляется в патриотизме, стремлению к самоотдаче на благо Родины. Город Стаханов — единственный в мире, названный в честь простого рабочего человека. Мы чтим память поколений, традиции, преемственность. И сейчас два моих сына 19 и 21 года служат в нашем стахановском полку.
