Приемная мама, выпустившая во взрослую жизнь 49 ребят, взяла на воспитание четырех подростков из Донбасса.
У Татьяны Николаевой много наград. Она лауреат премии Российского детского фонда, обладатель ордена Благоверного царевича Димитрия за выдающиеся заслуги в деле попечения и защиты детей, ордена Почета и нагрудного знака Министерства образования и науки РФ «За милосердие и благотворительность».
К этому списку «ОП» добавила бы еще одно звание – «Золотое сердце». Татьяна Евгеньевна никогда не пройдет мимо ребенка, которому нужна помощь. Вот и в это сложное время она, уже решившая было в силу возраста уйти на покой, снова в деле. Взяла в семью на воспитание четырех подростков из Донбасса.
Братик с сестренкой первые две недели настороженно себя вели. У Кристины сначала все время было минорное выражение лица, а сейчас ничего, смеется. Не уйдет, пока меня не обнимет.
С уверенностью – в будущее
– Татьяна Евгеньевна, вы член экспертного совета при Комитете ГД РФ по вопросам семьи, женщин и детей и, как практик, безусловно, способны дать ценные рекомендации, которые можно было бы закрепить на законодательном уровне. Часть из них вы озвучили на встрече с заместителем председателя Государственной Думы России Анной Кузнецовой в Омске…
– Да. Мы говорили об адаптации детей из Донбасса в России. Я подготовила ряд предложений. Среди них – наладить взаимодействие с органами опеки и попечительства ДНР и Омска для решения вопросов о дальнейшем местопребывании ребенка. На начальном этапе следует предусмотреть обучение школьников на дому, это необходимо из-за разницы учебных программ. Также требуется организовать сопровождение детей в течение всего периода пребывания в семье психолого-педагогической службой поддержки. Кроме того, надо привести в соответствие финансовую составляющую.
– Сейчас у вас восемь подростков на попечении. Совсем недавно вы взяли в семью четырех ребят из Донецка. Как они адаптировались?
– Ко мне приехали два брата и брат с сестрой. Ребята большие. Парни в колледже учатся, а девочка в школе. Они прекрасно говорят по-русски. Но учебные программы разные. Для этого необходим период адаптации. Вот Кристина учится в восьмом классе, в Донецке у нее были пятерки, а здесь программа сложнее, и я переживаю, что оценки будут хуже.
– Ребята что-то говорят о том, что им пришлось пережить в Донецке?
– Я не спрашивала. Вообще не обращалась к этой теме. Смотрим только вперед, в будущее, а что было, то прошло!
Братик с сестренкой первые две недели настороженно себя вели. У Кристины сначала все время было минорное выражение лица, а сейчас ничего, смеется. Не уйдет, пока меня не обнимет. Недавно один из братиков обнял, Виталий, а Женя еще пока настороже. Самое главное – душу им отдать!
Материнство – это труд. Ежедневный, ежечасный, ежеминутный. Это труд, который выматывает, но и приносит радость. За заботой, нервотрепками женщины часто забывают об очевидном: надо просто любить ребенка, в душу его себе принять!
Тяжелый, но благодарный труд
– Что такое, по вашему мнению, материнство?
– Это труд – ежедневный, ежечасный, ежеминутный. Это труд, который выматывает, но и приносит радость. За заботой, нервотрепками женщины часто забывают об очевидном: надо просто любить ребенка, в душу его себе принять!
– Сейчас вы берете на попечение уже больших ребят – школьников, студентов. Как обстоят дела с учебой?
– Начиная с 8–9-го класса я к урокам не прикасаюсь. Они должны сами уметь найти и получить знания. Вот Кристина не поняла что-то по математике, подошла к старшим – Наташе или Максиму. Они ей объяснят. А в 10–11-м классе я даже дневник не смотрю. Ребята понимают – они учатся сами и для себя. Но у меня золотое правило: если пожаловалась учительница – тебе труба! Садишься рядом со мной, разбираешь параграф и к нему следующий. В следующий раз получишь двойку – еще один параграф учишь. После одного-двух раз больше никто так делать не хочет, поэтому стараются снова пару не схватить.
– За дальнейшей судьбой воспитанников следите?
– С 1988-го по 2015-й у меня было 49 ребят на воспитании. Если грубо поделить на два – получится по 25. Так вот, в первом выпуске у 14 высшее образование, а во втором – всего у двух. Что по этому показателю можно сказать о нашем обществе?
Но я о другом. Я когда-то думала, что все мои дети институты окончат. А потом присмотрелась – кто-то институт окончил, а внутри поганенький человек. Потому что ты его до восемнадцати одного видишь, а после он может круто измениться. И это провал. Это значит, что ты не смог в этом человеке разглядеть что-то такое, что его не туда повело. И у меня есть два таких ребенка. Не было никаких нареканий, учатся, в кружках занимаются, но где-то что-то проглядела. Я ведь тоже могу ошибаться…
И когда я поняла это, то задумалась – а так ли важны оценки? Важно человека вырастить! Поэтому на оценки сейчас не жму, а на мысли, поступки – вот тут да!
– А вы способны признать свои ошибки?
– Конечно! Сто процентов, даже не надо смущаться этого! Я со многими родителями разговариваю, спрашиваю: «Вы когда последний раз извинялись перед дочкой?» Мне отвечают: «Чтоб я перед ней извинялась!» А почему нет? Почему бы тебе не обнять ребенка и не сказать: «Ты прости меня, моя кровиночка!»
Я-то тут с большими уже ребятами вслепую иду, на ходу смотрю, что и как надо сделать, в потемках, но вы-то своих детей знаете с пеленок!
Энергия – в детях
– Татьяна Евгеньевна, помимо семейной, у вас еще большая общественная нагрузка…
– Я являюсь секретарем Омского областного отделения Национальной родительской ассоциации – читаю лекции в колониях о семейных ценностях. Это совместный проект с Российским детским фондом. На лекциях говорю об общественных организациях, которые есть у нас в Омске, КТОСах, о работе с многодетными и приемными семьями. Они ведь после срока выходят за ворота, а куда идти – не знают. И я им стараюсь дать направление.
А еще я учредитель городской общественной организации приемных семей «Гавань надежды» и председатель ТСН нашего многоквартирного дома, в котором у меня, как я говорю, 153 двора на попечении. Также занимаюсь с трудными подростками, которые находятся на учете и уже получили наказание. Они другие, им совсем ничего не хватило в этой жизни.
Вот, например, приезжаем в семью – представитель полиции, службы исполнения наказаний и я как общественный наблюдатель – и мать при нас, чужих людях, орет на 17-летнего подростка: «Да он такой-сякой! Я на двух-трех работах работаю, а он…». Я ее отвожу в сторону и спрашиваю: «Вы хотели его родить или он сам хотел родиться?». Она отвечает: «Я». Тогда продолжаю: «Если вы хотели его родить, тогда почему сейчас так себя ведете? Какое право вы имеете при нас, чужих людях, топить своего ребенка? Ему поддержка нужна и защита!» Но это отдельная тема для большого разговора.
– Откуда берете энергию на все дела?
– У детей! У меня муж умер в 2015 году, а в 2017-м я переехала в эту квартиру. Почти год прожила одна, а потом поняла, что катастрофически старею. Поймала себя на мысли, что ноги не поднимаю, а подтаскиваю. И это меня так подстегнуло! И снова на попечение ребят взяла! Сложно с ними, но интересно!
