Из воспоминаний блокадницы.
Дине Камышевой (в девичестве – Давыденко) было три года, когда началась Великая Отечественная война. И ее память сохранила лишь малую толику того, что выпало на долю людей в осажденном городе. Наверное, так организм девочки пытался сберечь неокрепшую детскую психику. Несмотря на это, блокадный период негативно отразился на ее здоровье и, как следствие, на всей ее последующей жизни.
«Лучше погибнуть дома»
Перед войной их семья (Дина, папа, мама и дедушка, который был военным) проживала в Красном Селе. Это город в Ленинградской области, основанный в 1714 году Петром I. В начале войны на подступах к нему велись кровопролитные бои. И 12 сентября 1941 года под натиском врага наши войска были вынуждены его оставить.
– В городе было много частных деревянных домов. И во время обстрелов мы с мамой прятались в таком доме. Хорошо помню: в комнате стояла табуретка, на ней бидончик с водой, который от артиллерийских ударов постоянно дрожал. Мама всегда говорила – уж лучше пусть меня в моей квартире убьют, чем мое тело будет найдено непонятно где. Запомнилась и такая картина: мимо окон, прямо по деревянным настилам, движутся наши танки.
Еще помню собаку по кличке Дик, жившую у нас дома. Она вместе с дедушкой служила в воинской части. И когда началась война, ее взяли на фронт. Там она вынесла с поля боя 30 раненых, вывела проводника. Но сама погибла, – рассказывает Дина Петровна.
По льду Ладоги
После сдачи Красного Села семья перебралась в Ленинград, где получила комнату от завода резиновых и резинотехнических изделий «Красный треугольник», бывшего до войны одним из ведущих в стране производителей шин и деталей для автомобилей и тракторов.
– Папа с мамой трудились на этом заводе. И у папы была бронь, он был занят на производстве, работавшем на армию, поэтому его долго не брали на фронт, – продолжает Дина Петровна.
Но поскольку Ленинград постоянно обстреливался, то в конце 1941 года принимается решение об эвакуации части оборудования и сотрудников «Красного треугольника» в Омск.
Выбраться из осажденного города можно было только одним путем: по льду Ладоги.
– Хорошо помню эту дорогу, – говорит Дина Петровна. – Ехали мы в грузовиках на очень небольшой скорости, соблюдая между машинами довольно приличное расстояние. Дверцы кабины, куда посадили нас с мамой, были открыты. И у нас на глазах машина, ехавшая впереди, попав в полынью, провалилась. Из нее никто не выскочил, все утонули. А мы ехали второй машиной. И шофер говорит маме: «Хоть бы полынью проскочить. Если что, прыгай с ребенком на лед». Но нам повезло – полынью мы проскочили. Повезло и потом, когда уже сели в поезд, потому что первый эшелон немцы весь разбомбили, а наш – нет.
Дорога в Омск
В поезде маленькая Дина, сидя на верхней полке, все время просила у родителей есть. Истощенное тельце малышки никак не могло насытиться. Хотя в поезде работники «Красного треугольника» не голодали – в дорогу их снабдили пайком, даже, по словам Дины Петровны, «было что-то жидкое». Получая паек, Динин папа Петр Федорович в начале пути отстал от поезда, но скоро догнал эшелон, присоединившись к нему во время стоянки в Уфе.
По прибытии в Омск маму Дины сразу положили в госпиталь: дорогой она заболела брюшным тифом. А когда ее выписали, отца все же призвали на фронт. Позднее Дине еще удалось с ним свидеться, когда он, будучи раненным в ногу, проходил лечение в омском эвакогоспитале.
– Мы к нему ходили все время, пока он лечился. Когда его выписали, он пришел с нами проститься, я была в квартире одна. Хорошо помню: он взял меня на руки, я его обняла, а он говорит: «Дочка, мне пора». Мама же проститься с ним не смогла. Ее не отпустили с работы. Она видела только хвост поезда, на котором уезжал папа, –
вспоминает блокадница. С фронта ее отец не вернулся – пропал без вести.
Из-за ослабленного блокадным голодом здоровья Дина не смогла получить хорошего образования.
– Я вообще почти не училась, так как постоянно болела. Уже здесь, в Омске, перенесла туберкулез легких. В школьном возрасте мучилась головными болями, проблемами с щитовидкой. По этой причине после пятого класса меня даже оставили в школе на осень. Да и потом я всю жизнь – по курортам да санаториям. Работаю с 16 лет. Сначала устроилась на «Большевичку». Но поскольку платили там мало, перешла по настоянию мамы на шинный завод, где трудилась 36 лет на вентилях. Была в почете. У меня множество грамот от руководства, я заслуженный ветеран предприятия, – делится Дина Петровна.
Скромное счастье
После войны Дина Петровна несколько раз была в Ленинграде, видела дом, где они с родителями жили в блокаду. Говорит: всеми фибрами души ощутила, как ее сюда тянет. Предприняла даже попытку вернуться на родину.
– Но Ленинград, – говорит она, – меня обратно не принял.
В 2002 году Дине Камышевой поручили возглавить секцию блокадников при Совете ветеранов Октябрьского округа. И она всегда старалась как можно чаще радовать чем-то своих ленинградцев.
– Когда нам выделялись деньги, я вела их всех в клуб-кафе, где для нас делали вечер с накрытыми столиками, интересной программой, музыкой, – делится Дина Петровна.
Руководство Совета ветеранов тоже по возможности устраивало блокадникам праздники.
– Но в последнее время численность секции неуклонно сокращается. Если поначалу в Октябрьском округе проживало около ста блокадников, то, когда я принимала дела, их было уже 65. Сейчас осталось восемь, – отмечает Дина Петровна.
Я подсчитала: получается, что многие, заставшие в детстве блокаду, не дожили даже до 60 лет.
На снимке – Дина Петровна Камышева
