Семья из города Попасной Луганской народной республики под обстрелами больше месяца не могла выйти из подвала дома.
Попасная расположена близко к линии фронта на Сватово-Кременном направлении, в сорока километрах от Стаханова. Весной 2022 года в ходе боев город был практически полностью разрушен. В населенном пункте нет ни одного уцелевшего здания. Многоквартирные дома насквозь пробиты артиллерийскими снарядами и осколками. Частный сектор практически полностью выгорел. Больницы, школы, детские сады использовались украинскими войсками в качестве прикрытия и превращены в руины.
А когда-то Попасную называли вишневым городом. Почти в каждом дворе, парках и скверах весной зацветали вишни. Дома словно лежали в снегу. Сегодня улицы Попасной покрыты черной копотью.
Отец-фронтовик был прав
Семья беженцев Анатолий Марынин, его супруга Татьяна, дочка Анечка и бабушка Зинаида Александровна сегодня живут в мирном городе Стаханове – в небольшой комнате социального общежития. Живут благодаря скромным выплатам, гуманитарной помощи и общественным работам. В Попасной у них был свой частный дом и садовый участок. Когда в феврале начались активные военные действия, через их тихую улицу на окраине города огненным вихрем прошла линия фронта.
– 26 февраля мы спустились в подвал. Думали, отсидимся пару часов, пока бой не закончится. А получилось так, что просидели в нем ровно месяц и три дня, – рассказывает Татьяна.
Подвал еще в 1970-е годы строил отец Анатолия – Николай Михайлович, он был участником Великой Отечественной войны. Строил основательно – как бомбоубежище. Соседи подшучивали над фронтовиком: «Михалыч, к войне с НАТО готовишься?». А он всегда отвечал: «Что вы понимаете! Зато мою семью американские бомбы не достанут!»
– Это было полвека назад. Теперь удивляемся, насколько его слова были пророческими. В этом бетонном укрытии мы и спаслись. Дом с гаражом разбомбили, а подвал остался невредимым, – говорит Анатолий.
Сначала питались своими запасами, что были в погребе. Затем Анатолий выползал на улицу и под обстрелами доставал воду и еду. Электричество пропало в первый же день боев. Светили фонариками, затем, когда все батарейки перегорели, у дочки взяли детский ободок со светящимися ушками. Потом пошли в оборот свечи, сухое горючее. Все телефоны разрядились. Связаться с родственниками, знакомыми было невозможно.
Анатолий где-то раздобыл радио, благодаря которому узнавали новости: как со стороны России, так и от Украины. «Страшно слушать было», – говорит бабушка Зина.
Двенадцать воронок под окном
Район города, где жила семья, оказался в «серой» зоне, которая несколько раз переходила из рук в руки. По словам Анатолия, когда ВСУ отступали, заходили наши ополченцы, но по ним тут же открывали массированный минометный огонь.
– У нас в десяти метрах от дома торчала из земли неразорвавшаяся ракета «Смерч». Я как на нее глянул – в душе похолодело, – вспоминает мужчина. – Если детонирует, никого из нас в живых не останется. А кругом же рвутся мины. Земля ходит ходуном. Но ракета так и осталась торчать. На дорогах кругом лежали снаряды от «Градов», гранатометы, противотанковые мины. Во дворе нашего дома я насчитал двенадцать воронок. Как говорится, есть что вспомнить, да нечего детям рассказать. Хотя они и так все видели. И это самое страшное.
14-летний сын Анатолия умер вскоре после начала обстрелов. Мальчик страдал неизлечимой болезнью – диагноз «нервно-мышечная дистрофия». Тяжелый недуг приковал его к постели. Когда начались военные действия и через стенку дома пролетел снаряд, ему стало хуже. Прошло всего два дня, и он умер в подвале на руках у родителей.
– Я могилу сыну копал, а по мне из пулемета садили, – с дрожью в голосе вспоминает Анатолий.
Из соседей – убило бабушку, два человека без вести пропали. Анатолий с Татьяной пытались их найти через общих знакомых – никто не знает, где они. Дом стоит – выгорел дотла.
– Соседка вылезла из погреба воды набрать в колодце. Исчезла – и никто не знает, где она теперь, – говорит Анатолий.
Выбираться на улицу под пули было страшно. Но надо было где-то доставать продукты. Анатолий в минуты затишья по-пластунски выползал из подвала и короткими перебежками шел от дома к дому к знакомым и родственникам. Говорит, иногда приходилось лежать на земле по полтора-два часа в ожидании, когда прекратится стрельба.
В тыл на броне
– Это было примерно 1 мар-та. Украинские войска уже отступили, а русские еще не зашли в город. Я решил воспользоваться моментом и вышел на улицу. Хотел найти где-нибудь чистой воды, – рассказывает Анатолий. – Отошел от дома не больше километра и попал под перекрестный огонь – схлопотал две пули. Ко мне подбежали наши российские солдаты. Ребята меня вытащили, помогли дойти. Я думал, что мне только руку прострелили. А врач в полевом госпитале глянул и сказал: «Батя, если мы тебя не вывезем, – помрешь». Оказалось, что у меня еще одно ранение – в спину. По рации вызвали броневик и увезли в соседний Первомайск. А оттуда доставили в Стаханов. Хирурги извлекли из меня две пули.
Женщины продолжали сидеть в подвале и ждать, не зная, что случилось с Анатолием. Им помогли бойцы из казачьего полка. Солдаты спустились в подвал и ахнули, когда увидели трех испуганных, исхудавших женщин.
– Меня бойцы выносили из подвала на руках, я ходить к тому времени уже не могла – ноги на бетоне опухли, – рассказывает бабушка. – Да оставьте меня тут, говорю, пусть добивают. «Не, бабуля, мы тебя сейчас на плащ-палатку – и на БМП».
– Мы не хотели ехать – ждали, что Анатолий вернется, – добавляет Татьяна. – Но казаки нас уговорили, что надо выбираться, иначе не выживем. У нас же ребенок! Оставаться было нельзя.
Один из бойцов угостил Анечку конфетами, чтобы она не боялась ехать на броне. Солдаты отдали женщинам свой сухпаек.
– В Первомайске какая-то женщина, увидев нас, вынесла из дома домашние бублики. Успокаивала – горе-то общее, – со слезами вспоминает Татьяна. – Слава богу, живые остались. Господь нас спас.
Жизнь продолжается
Администрация города Стаханова разместила женщин-беженцев в социальном общежитии, где они и встретились с Анатолием, которого как раз выписали после ранения из госпиталя.
– Я думал, что уже никогда их не увижу, – делится Анатолий. – А они боялись, что я погиб. Получается, что нашу семью спасли русские солдаты и казаки. Теперь мы снова вместе. Пускай в небольшой комнатке общежития, но жить будем!
Анатолий оформляет документы на получение пенсии. Татьяна нашла работу. Анечка учится в стахановской школе. Мечтает стать ветеринаром. Недавно подобрала котенка на улице, назвала Муркой. Теперь из рук ее не выпускает. Часто вспоминает своих домашних питомцев в Попасной.
Пес по кличке Наглец прожил целый месяц с хозяевами под землей. Аня занесла под мышкой в подвал также двух волнистых попугайчиков.
– Ценные вещи в доме остались, зато попугайчиков с собой забрали. Но они долго не прожили, вскоре умерли от холода и сырости. Да и чем их там кормить? Самим-то есть было нечего, – говорит бабушка Зина и тяжело вздыхает. – Наши родители пережили войну. Кто бы мог подумать, что эта горькая чаша и нам достанется.
Андрей МОТОВИЛОВ
с места событий
(Продолжение следует)
