Омичка Прасковья Лаврентьевна Смешко в 19 лет спасала раненых на передовой Курской битвы.
80 лет назад, 5 июля 1943 года, началась Курская битва, продолжавшаяся 50 дней и ночей и ставшая одним из ключевых сражений Великой Отечественной войны.
После Курской дуги Красная Армия уже безостановочно погнала фашистов на запад, тогда как гитлеровские войска полностью утратили стратегическую инициативу и были вынуждены в основном обороняться.
«Они для нас герои»
– Моя мама Прасковья Лаврентьевна Смешко была участницей этих событий, – обратилась в редакцию председатель культмассовой комиссии Совета ветеранов Центрального округа Наталья Никитина. И попросила нас рассказать о ней.
– У меня все близкие воевали: отец, брат отца, брат мамы, – поделилась Наталья Алексеевна. – Папа служил в авиации, летал на бомбардировщике Ту-2. Мама была санинструктором. Дядя – танкистом. Другой дядя погиб, защищая Ленинград. Для членов нашей семьи все они – герои. И память о них мы бережно храним. Они не любили говорить о войне. Только в последние годы жизни cтали понемногу что-то рассказывать. Но война их долго не отпускала. Помню, мама очень боялась грозы и при первых раскатах грома крепко прижимала нас, ребятишек, к себе – никак не могла отделаться от ощущения, что это не гром гремит, а идет бомбежка.
Дюймовочка
На фронт в составе 30-й зенитной артиллерийской дивизии Прасковья попала в 19 лет, имея за плечами годичные курсы санитарных инструкторов, которые окончила перед самой войной. Здесь, на передовой, ее задачей было оказание первой помощи раненым и эвакуация их с поля боя.
Была она небольшого роста, миниатюрной комплекции – весила меньше 50 килограммов. Поэтому бойцы, жалея, называли ее Дюймовочкой.
Как же удавалось маленькой девушке под пулями и бомбами тащить на себе мужчин, значительно превосходящих ее по весу?
Вот что сама Прасковья Лаврентьевна об этом говорила:
– Да ведь когда бой кругом, все мысли об одном: надо спасать людей.
Она рассказывала: на плечах тащить раненых, конечно, ей было не по силам. Тянула волоком или на плащ-палатке. Иногда ей помогали другие бойцы.
– А еще, – отмечала Прасковья, – помогало и придавало силы то, что никто из нас никогда не сомневался: победа будет за нами.
Самоотверженно спасая других, санинструктор сама постоянно смотрела в лицо смерти. В одном из боев получила контузию. Какое количество раненых ей удалось вынести так из-под огня, сказать невозможно. Там, под обстрелами, было не до подсчетов.
Благодарность от Сталина
– Война – страшное испытание, – говорила она позднее. – Cейчас вспоминаю, через что нам пришлось пройти, и поражаюсь: разве можно было такое пережить, перетерпеть?
Вместе со своей 30-й зенитной дивизией Прасковья участвовала в освобождении Белгорода, Полтавы, Кременчуга. Отмечена за это благодарностями Верховного главнокомандующего Иосифа Сталина. А по итогам битвы за Днепр, завершившейся освобождением от нацистских захватчиков левого берега реки и выходом Красной Армии на правобережье, ее наградили орденом Отечественной войны.
Закончила она свой фронтовой путь в Румынии.
После войны вернулась в Омск. Вышла замуж за летчика Алексея Смешко, воевавшего, как и она, на 2-м Украинском фронте. Родила ему двух дочек и двоих сыновей. Работала медсестрой. На пенсию вышла (что значит фронтовая закалка!) в 73 года.
Новые испытания
– К ней часто приходили школьники – поздравить с Днем Победы, другими праздниками, – рассказала Наталья Алексеевна Никитина. – И, расспрашивая ее о войне, порой интересовались: а была ли у нее на фронте возможность навести красоту? Хотелось же, наверное, как любой девушке, и губы подкрасить, и в зеркальце посмотреться? Мама им всегда на это так отвечала: «Там помыться-то было негде. Мы в луже мылись. И спали, где придется». Вот какие испытания выпали на ее долю и на долю всего советского народа.
– И когда я сейчас смотрю по телевизору репортажи об обстрелах украинской армией мирного населения ДНР, ЛНР, – отметила Наталья Никитина. – Всегда думаю: как могло такое произойти, что на братской нам Украине, познавшей все ужасы фашистской оккупации, нацизм стал государственной идеологией? Мое глубокое убеждение: люди с нормальной психикой этого допустить не могли. Никогда психически здоровый человек не будет желать уничтожения других людей, другого народа и поощрять убийства!
Фото из архива Натальи Никитиной
