В Омском музее им. Врубеля открылась изящная выставка «Мое наследство – дулёвский фарфор» (0+).
Нарядные чайники, тарелочки, скульптуры и даже цветущие кактусы – в экспозицию, расположившуюся в одном из залов Генерал-губернаторского дворца, вошло всё то, что делает нашу жизнь красивее.
Часть предметов в дар омскому музею передал коллекционер Иван Гольский. Сейчас он является старшим научным сотрудником «Музея современной истории России», но свой путь в искусство начинал в Омске, под руководством Людмилы Романовны Ведерниковой. В Год педагога и наставника выставку посвятили памяти Учителя с большой буквы.
Фарфор для народа
– Иван, начнем с азов: чем ценен дулёвский фарфор?
– Завод был основан в 1832 году. Ему 190 лет! Есть традиции. И наша радость, что в тяжелые перестроечные времена он выстоял и продолжает работать! Это консервативное производство. Дулёвский фарфор всегда был для народа. Его задачей было, чтобы бытовое искусство пришло в жизнь. И они по-прежнему делают вещи по советским моделям и эскизам.
На выставке мы показываем коллекцию доливных чайников, которые во второй половине XX века стали заменителем самовара. Раньше существовала традиция парной подачи чая. Большой, доливной чайник, для кипятка, а рядом ставили маленький, заварочный. Опять же, фарфоровый чайник дешевле, чем самовар.
Нам уже не надо кипятить воду. Мы можем налить кипяток в чайник и подать красиво. Но модель этого чайника – это 1830-е годы. Это русский ампир. Он, конечно, менялся, чуть-чуть корректировался, но он по-прежнему в ассортименте. Все художники дулёвской лаборатории не вазы расписывали. Обязательно у каждого был свой чайник.
Мы за чашкой чая расслабляемся, наслаждаемся и мечтаем о сказочной красоте и лучшей жизни. Вот она, широта русской души, воплощенная в народном промысле. И все это в массовом производстве пропагандирует дулёвский фарфор.
В погоне за мечтой
– А есть характерные элементы росписи?
– Золотой олень! Главный художник завода Петр Леонов говорил: «Стол должен быть событием. Он должен быть праздничным». И Петр Леонов в 1957 году создает чайник с изображением золотого оленя. В этот год исполняется 125 лет заводу и 40 лет революции. А значит, нужно было показать достижения, как фарфоровая роскошь в виде «золотого оленя» пришла в каждый дом. При этом после войны всякие семьи были. И множество матерей-одиночек. И на столе для гостей – только сушки да баранки. Но уже стоит такой чайник – и стол не пустой.
И вся прелесть этих нарядных красочных сервизов с цветом – это наша особенность. Фарфор в европейскую историю вошел как белое золото. Но нам, северянам, хотелось яркости, эмоциональности. Главный художник завода Петр Леонов хорошо понимал вкусы людей. Важно, что в 30–50-е годы его слово было главным на производстве. Директор тогда стоял на втором месте, так как он создает возможности для реализации творческого замысла. Сегодня чаще всего наоборот – директор руководит и все определяет, а художник – номинальное лицо.
Тем не менее, любой завод – это промышленное производство, которое имеет финансовый план. Товар, который будет залеживаться, здесь не нужен. Да и продукцию необходимо представлять на различных выставках. Так вот, этот чайник с золотым оленем был создан для Всемирной выставки в Брюсселе «Экспо-58». То есть в 1957 году создан, а в 1958-м едет в Бельгию и получает награду. Казалось бы, победили, всех удивили, и изделие осталось музейным образцом. У нас так часто бывает. Но с 1958 года этот чайник не покидал ассортимента. Он производится по сей день. Мы и на афишу вынесли золотого оленя.
– А с обратной стороны – жар-птица?
– Да. Тут есть еще один важный момент. Наши чайники стоят ровно в ряд, как солдатики, ручка строго справа. Если мы возьмем его в руку, центральная композиция всегда смотрит на вас. Вы любуетесь красотой, это для вас всё! Таким образом, на лицевой стороне изображен золотой олень. А на обороте – жар-птица! И это не случайно. Здесь глубинная славянская символика. Золотой олень может домчать нас до тридевятого царства. А жар-птица – воплощение бессмертия, красоты, она охраняет молодильные яблочки. И до нее вас может домчать только золотой олень. Это фантазия, основанная на мифологии.
Мы за чашкой чая расслабляемся, наслаждаемся и мечтаем о сказочной красоте и лучшей жизни. Вот она, широта русской души, воплощенная в народном промысле. И все это в массовом производстве пропагандирует дулёвский фарфор.
Люди, на которых держится земля
– Эту выставку посвятили 75-летию Людмилы Ведерниковой, на протяжении полувека хранившей фонд керамики и стекла в Музее им. Врубеля. Она была вашим наставником?
– Да. В этом году Людмиле Романовне Ведерниковой, хранителю и собирателю коллекции фарфора, должно было исполниться 75 лет. В 2022-м ее не стало. Но в Год педагога и наставника мы обязательно должны были отметить ее день рождения и показать, что на таких людях и держится земля. Несмотря ни на какие перипетии истории человек не разочаровался, не опустил руки, а до самого последнего дня исполнял свои обязанности как должно.
В ноябре прошлого года исполнилось 50 лет ее служения музею. Она в 1972 году приняла фонд. И Людмила Романовна не просто приходила на работу. Она понимала, что у нее важная миссия. Хранитель комплектует коллекцию. И Людмила Романовна всегда настаивала на том, что мы не просто красивые вещи собираем. За этими предметами – чья-то жизнь, судьбы художников. И они творили, руководствуясь желанием принести в этот мир красоту. Особенно в послевоенное время, когда страна восстанавливалась.
Людмила Романовна разожгла во мне любовь, страсть к дулёвскому фарфору. Это моя научная тема. Я работаю, читаю лекции в Москве по этой теме в библиотеках, антикварных салонах. И в благодарность за это я делаю подарок своему учителю и музею – передаю часть экспонатов из личной коллекции. На самом деле, я бы все отдал, чтобы еще раз с ней поговорить.
– А как вы познакомились?
– Я был студентом худграфа. Учился на факультете декоративно-прикладного искусства, и специализация у меня была – «гобелен». Я учился шесть лет, и мы все шесть лет ткали гобелены. К керамике особой страсти не было. Но у нас преподавала Галина Геннадьевна Гурьянова, она по совместительству была в музее сотрудником декоративно-прикладного отдела. И она распределяла на практику студентов. Девочки, когда услышали про хрупкий фонд керамики, отказались в него идти. А я был маленький, худенький, и меня туда распределили – ничего не разобьет. Нас отправили на две недели. И Людмила Романовна нас всех покорила. Она учила и позволяла работать.
Мы ходили с ней по залам, протирали витрины. При этом она все время что-то рассказывала. И я за две недели практики узнал больше, чем за два года учебы в университете, потому что Людмила Романовна была щедра на знания. Однажды она разложила перед нами фарфоровые тарелки и спрашивает: «Какой стиль?» А мы теоретики. В книгах читали, на практике ничего не видели. И она: «У-у, да вы ничего не знаете!» И давай учить. И вот эта открытость, эта щедрость, заинтересованность покоряла.
У Людмилы Романовны в хранилище была своя роскошная библиотека. Таких специализированных книг больше в Омске нигде не найти. И я после практики попросился: «Можно, я буду вам, как волонтер, помогать и с книгами работать?» И с 1 октября 2004 года я вышел в Музей им. Врубеля на работу. Людмила Романовна предложила стать помощником. И это было огромной честью. Захотелось отсюда не выходить. Быть все время с этими людьми. Это оазис, когда вокруг множество проблем, ты едешь в транспорте, а там не те песни поют, и ты хочешь уши заткнуть. Приходишь сюда – а тебе не то что сказки рассказывают – про жизнь, но душевно и по-человечески. И все, что я делаю по сей день, – это то, чему меня научили в Омске.
Я переехал в Москву, а работаю как здесь. И я там еще всех учу – вот так нужно делать! И мне необходимо было выразить свою любовь, благодарность и Людмиле Романовне, и Музею им. Врубеля.
