Руководитель спортивно-патриотического центра «Характер» сам побывал «за ленточкой» с оружием в руках и рассказал в эфире телепроекта «12 канала» «Мы вместе» о том, как встречают русских солдат на освобожденных территориях.
— Когда и при каких обстоятельствах вы оказались в зоне СВО?
— То, что происходило на данных территориях, я видел лично и много информации черпал от участников тех событий. И конечно, послужила шагом вперед моя поездка с гуманитарной миссией. Прошлым летом я был в Мариуполе, в составе волонтерской роты «Боевого братства». Многим моим товарищам тогда пришла повестка, в том числе и моему командиру роты, который, к сожалению, погиб в октябре прошлого года. Мне повестка не пришла, но я принял решение поехать и принять участие уже с оружием в руках, внести вклад в общее дело.
— Верховный главнокомандующий объявил специальную военную операцию в феврале, частичная мобилизация началась в сентябре, и чем больше времени проходит, тем отчетливее мы понимаем, что ее проведение было неизбежно. Как говорится, если драка неизбежна, надо бить первым. Поскольку вы с 2014 года следили за всей ситуацией, для вас это, наверное, не стало откровением?
— Абсолютно. Это была логическая цепочка всех событий. Накал того, что происходит, действительно, требовал вмешательства нашего народа, действия наших вооруженных сил. Единственное, частичная мобилизация, которая была проведена, для многих стала неожиданностью, но, значит, того требовала боевая обстановка.
— В какие сроки и где вы оказались в зоне специальной военной операции?
— Я в начале октября узнал, что формируется добровольческий батальон на базе одной из бригад вооруженных сил ДНР. Туда, на тот момент, поехали мои товарищи и я решил поехать с ними. Поэтому в начале октября я уже находился в зоне специальной военной операции под Донецком. Я был назначен командиром учебной роты, и то подразделение, с которым мне потом в дальнейшем предстояло выполнять задачи, это подразделение я непосредственно и готовил. Подготовка шла у нас в два этапа. Часть из добровольцев проходила подготовку на ростовском полигоне. Мы же занимались подготовкой на территории уже специальной военной операции в пригороде Донецка.
— Пропаганда врага любит утверждать, что необученных, неподготовленных людей бросают сразу в самое пекло специальной военной операции. Поскольку вы занимались боевым слаживанием, насколько подготовлены наши ребята перед отправкой за ленточку?
— Подготовка везде ведется по-разному. Все зависит от сроков проведения слаживания, от компетентности тех людей, которые ее проводят. Они должны понимать, что готовят людей, которые потом пойдут в бой. А когда ты готовишь людей, которые пойдут в бой вместе с тобой, то мотивация твоя резко возрастает для того, чтобы подготовка была проведена максимально. Насколько я знаю, сейчас и добровольческие формирования, и те военнослужащие, которые проходят военную службу по контракту, и те, кто был призван по мобилизации, достаточно продолжительный срок у них ушел на подготовку и слаживание. И конечно, на усвоение тех нововведений, которые привнесла сейчас специальная военная операция. То есть это работа с беспилотной летательной авиацией, и подготовка наших операторов, и противодействие вражеским беспилотникам.
— То есть действительно все так, как говорят: это очень высокотехнологичная, гибридная война и она требует новых, особых навыков от солдат?
— Да, конечно, работа с картой и компасом — это основа, база, и каждый военнослужащий, офицер должен уметь работать с ними. Но сейчас, например, в зоне СВО активно используют онлайн-карты, различные приложения, которые позволяют в кратчайший срок, в кратчайшее время найти координаты какой-то точки, нанести обозначения, локации. Убыстряется время на принятие решения, время на выполнение задач. Многие с этим столкнулись в первый раз, в том числе и я.
— Уровень контингента, уровень ребят, которые приходили на боевое слаживание, какое впечатление на вас произвел?
— Это абсолютно разновозрастная группа. Это люди разных профессий, как имеющие боевой опыт, так и не имеющие его. Вообще, было много ребят, которые даже в армии не служили, но пришли по зову сердца. Очень разносторонние люди, с разным багажом знаний, с разной судьбой, с разными характерами. То есть в этом плане тоже работа как командира была достаточно интересной. К каждому нужно было найти определенный подход, каждого нужно было привести к нормальному бою.
— Что больше всего вас поразило в зоне проведения специальной военной операции, что запомнилось?
— Знаете, если не касаться непосредственно боевой работы, то меня, как человека, который с 2010 года занимается военно-патриотическим воспитанием детей и молодежи, занимается поисковой, краеведческой работой, поразило то, что практически в каждом населенном пункте, даже в небольшом, есть братские могилы наших предков, наших дедов и прадедов. На территории нашего региона боевые действия никакие не проходили, мы ковали победу в тылу, а там действительно кровью полита земля. И я, конечно, знал это, понимал, но, когда ты сам видишь это все своими глазами… Еще запомнилось, когда мы стояли на определенном месте, то по картам понимали, что это место стратегически важное, с него хорошо просматривается определенная территория. И на этом месте мы обнаружили, как я подразумеваю, скорее всего, блиндажи времен Великой Отечественной войны. Здесь, вот прямо на этом месте, шли бои, может быть, в одном из окопов был мой прадед…
— Это особое чувство, когда ты понимаешь, что тебе приходится спустя много лет выполнять ту же задачу, которую делали отцы и деды, так же бороться с нацистами.
— Да, причем ровно на тех же местах.
— Как люди встретили возможность войти снова в состав России? Действительно ли это наши русские люди и часть русского мира, которые говорят, и мыслят, и чувствуют себя частью России?
— Сейчас много слухов ходит по этому поводу, об отношении к нам местного населения. За всех я, конечно, говорить не буду, но те люди, с которыми мы так или иначе пересекались в населенных пунктах, были рады, всячески нас поддерживали и помогали. Мы не вели каких-то особых бесед по поводу политических моментов, на это просто-напросто не было времени. Просто видели хорошее человеческое отношение. И видно было, что люди всеми силами стараются помочь. В одном из населенных пунктов у нас было возможность посетить церковь. Много было ребят у нас в подразделении верующих и попросили меня, как командира, пойти туда. Мы пришли в этот импровизированный храм на базе полуразрушенного детского сада. И там вместе с прихожанами из местной деревни приняли участие в службе. Все, конечно, были очень рады нас видеть, называли защитниками. Люди очень рады, что все меняется для них.
— У нас почему-то принято недооценивать врага, смеяться над ним, говорить, что они воюют не на такой технике, подготовлены не так хорошо. Но по сути-то нам противостоит весь блок НАТО, вот именно там, на линии соприкосновения. Насколько подготовлен противник и на чем воюет? Что вы увидели? Действительно ли есть иностранные наемники в том числе?
— Так же как у нас, наверное, там подразделения разные, с разным уровнем подготовки, с разным уровнем мотивации. Но сказать, что противник слабо обучен, смешон и немотивирован, нельзя ни в коем случае. Противника недооценивать ни в коем случае нельзя. На данный момент мы знаем, что сейчас фронт стабилизирован. Какие-то действия наступательные мы пока не проводим, но противник постоянно пытается прорвать нашу оборону, постоянно прощупывает слабые места, пробует идти вперед. Людей готовят, людей снабжают, финансируют, как вы правильно заметили, многие нам противостоят, не только те, кто отстаивает тот режим, который сейчас правит на территории Украины.
— Сложно делать прогнозы, но исходя из вашего опыта, в какие сроки может быть денацифицирована и демилитаризирована Украина?
— Все будет зависеть от тех задач, которые мы перед собой ставим, какие рубежи мы берем, какими силами, какими средствами. Если мы просто возьмем логически и одной из задач первостепенных выберем для себя освобождение ДНР, то здесь нужно и противника отодвинуть, а если мы идем дальше, то это очень сложные городские бои. Это достаточно объемная работа, поэтому здесь сложно прогнозировать.
— Чем занимается ваш военно-спортивный патриотический центр «Характер»?
— У нас несколько направлений работы. Первое — это единоборства, физическая подготовка, основа, фундамент для любого человека, в любой его деятельности. А также военно-патриотическое воспитание. Мы занимаемся с детьми 14-17 лет. Рассказываем, какие ведомственные учреждения, учебные заведения принимают абитуриентов, как туда попасть, чтобы получить офицерское звание.
— Молодежь, ребята, с которыми вы работаете, насколько активно откликается, насколько патриотически настроена и насколько это им интересно?
— Ребята приходят осознанно, у них есть какая-то мотивация. Занимаются с большим удовольствием, участвуют во всех мероприятиях, очень активны. Причем такая возрастная категория, 14-17 лет, они в этом возрасте могут куда-то не туда свернуть. Наши ребята в этом плане уже свой путь выбрали, двигаются, стараются, занимаются.
— И напоследок, если человек еще раздумывает заключать ли контракт с Министерством обороны, дайте ему свое напутствие.
— Это выбор каждого, и кого-то мотивировать специально я не буду. Однако, служба по контракту может многим дать ту подготовку, тот опыт, который пригодится, если начнется что-то более глобальное. Лучше быть максимально готовым!
