Заведующая отделом реставрации музея им. М. А. Врубеля Наталья Минько возвращает первозданный вид шедеврам, написанным столетия назад.
Заслуженный работник культуры РФ Наталья Григорьевна Минько рассказала читателям «ОП», как стать востребованным в профессии реставратора.
Открывая заново шедевры…
– Наталья Григорьевна, следующий год для вас юбилейный?
– На следующий год будет 50 лет, как я работаю в музее им. Врубеля. И сто лет исполнится самому музею. Самое интересное, что я попала сюда благодаря учителю музыки. Я занималась фортепиано, и на уроках мы иногда обсуждали, кем же мне стать в будущем. И вот тогда впервые прозвучало: «Может, пойти работать в музей?» И я стала двигаться в этом направлении. Поступила в Уральский государственный университет им. Горького на заочное отделение по специальности «история искусств» и одновременно была принята на вакантную должность в музейные фонды.
В отделе декоративно-прикладного искусства до сих пор хранятся инвентарные карточки, написанные моим детским почерком. Мы тогда работали в Нефтяниках. В одном помещении были фонды и реставрационная мастерская. И конечно, я смотрела на это волшебство – как из чего-то смутного, непонятного вдруг начинает проявляться образ. Я и сейчас помню, как реставратор работал над портретом императрицы Марии Федоровны художника Герхардта фон Кюгельхена. Это был процесс регенерации – восстановление мутной лаковой пленки и ее дальнейшее утоньшение. Если сейчас подойти к портрету (он находится в постоянной экспозиции), то можно увидеть, как на шее, в жилках «бьется пульс». Настолько чистая, открытая после реставрации картина.
– С чего вы начинали?
– Мне сначала доверяли небольшие работы, например приклеить фотографию на реставрационный паспорт. Затем я помогала реставратору Валентине Андреевне Бекишевой подготовить картины к выставке «Образ женщины в изобразительном искусстве». И когда она перешла в главные хранители, то рекомендовала меня на должность реставратора. Через год я поехала на стажировку в Москву, а через три года уже аттестовалась в столице на вторую категории. То есть процесс пошел быстро.
Сейчас у меня 59 публикаций по исследованию и реставрации картин. Я искусствовед и реставратор станковой масляной живописи высшей категории.
Каждый новый предмет в моей работе – это новая история. На нем лежит груз прошлого. И тебе каждый раз заново приходится решать поставленные перед тобой задачи.
Тонкости реставрации
– Всего этого достигали своим трудом?
– К нам часто приезжали выставки из Третьяковки, Русского музея, Эрмитажа, я общалась с коллегами. Часто ездила на стажировки во Всероссийский художественный научно-реставрационный центр им. академика И. Э. Грабаря. Там работали специалисты высшего уровня! Легенды реставрации, которые спасали, к примеру, произведения живописи в Венеции, пострадавшие от наводнения. Или картины Дрезденской галереи. После Великой Отечественной войны наши реставраторы вернули в коллекцию музея сотни шедевров мирового искусства, совершив, по сути, чудо.
– Сколько времени уходит на реставрацию картины?
– Есть сложная реставрация, она может длиться несколько лет. Есть средней сложности – около месяца. Мелкая проходит в течение дня. Картину обеспылили, законвертировали и отправили на выставку. Несколько лет я работала над реставрацией картины И. К. Айвазовского «Буря» (1886г.). Мне даже удалось съездить в Феодосию – посетить картинную галерею, где собраны подтвержденные подлинники его работ. Известно, что Айвазовский, как никакой другой художник, больше всех фальсифицировался. Так вот, в Феодосии на подлинниках я изучала технику художника. Как он писал, на каких грунтах, какими красками, каким лаком покрывал картину. Все эти тонкости имеют огромное значение. Я даже изучила палитру Айвазовского, чтобы максимально приблизиться к тону его живописи. Он, например, никогда не писал деревья зеленым цветом, а смешивал синий с желтым. Только с таким объемом информации можно было подходить к реставрации его картины, чтобы не навредить!
Трудолюбие, терпение и вдумчивость
– Передаете опыт молодым?
– У меня много учеников. В отделе под моим руководством сейчас трудятся пятеро. Другие работают и живут в разных городах России. Двое – в Москве. Одна – в Калининграде. Приезжают на стажировку и из других городов – Тюмени, Томска, Красноярска.
Первым делом я даю теорию. А затем мы отрабатываем навыки на практике. Надо учитывать, что, когда человек приходит на стажировку, за него ответственность несет руководитель. И ты все время отдаешь ученику. Стоишь рядом, поправляешь его руки. Не просто дал задание и ушел по делам. Все еще зависит от личных качеств. В деле реставрации требуются трудолюбие, терпение и вдумчивость.
Сейчас вот со мной работает сын Петр. Продолжаем династию реставраторов. Он к этому пришел не сразу, хотя с самого детства находился со мной в мастерской, видел весь процесс своими глазами. Но вот спустя время вернулся сюда. Сейчас уже получил третью категорию. Так вот, он придумывает новые способы и инструменты, которые только улучшают работу. И я вспоминаю своих коллег из Русского музея, которые приспособили медицинский аппарат к рентгенофлуоресцентному анализу, когда пробу краски не надо брать, а просто положил под лучи картину – и на мониторе видишь химический состав пигмента.
– Реставрация тоже идет в ногу со временем? В ней используются передовые технологии?
– Оборудование, конечно, это важно. Но на первом месте все-таки стоит опыт. Меня часто приглашают в другие музеи, не столь большие, где иногда нет необходимого оборудования. Вот, например, в картинной галерее в Большеречье я дублировала картину. С ней не хотели расставаться, так как она была подарена на открытие галереи. И глава администрации с ног сбился, но собрал у жителей поселка мраморные плитки, из которых я смогла соорудить мраморный стол. Он необходим для подобного рода работ. Сейчас эта картина по-прежнему хранится в Большереченской картинной галерее.
А вообще, каждый новый предмет в моей работе – это новая история. На нем лежит груз прошлого. И тебе каждый раз заново приходится решать поставленные перед тобой задачи. Несмотря на то, что я реставратор высшей категории, часто спрашиваю у коллег: «Что вы порекомендуете?» Недавно приезжали молодые реставраторы из Эрмитажа, дали несколько дельных советов, которые мне понравились. И сейчас мы внедряем их в нашу практику.
– Слушая вас, понимаешь, что жизнь полноценна, когда занимаешься любимым делом и отдаешься ему полностью.
– Все так!
– Спасибо большое за беседу и за вашу работу!
