Тот, кто побывал за ленточкой, знает, что успех всегда за теми, кто действует как единый механизм.
Наш земляк был мобилизован на СВО в звании рядового. При этом даже и не помышлял о карьере военного. Жизнь распорядилась по-другому. Младший лейтенант Акилин сейчас служит в областном военкомате и параллельно учится в омском политехе. Хочет дослужиться хотя бы до подполковника.
Сибирский полк
Биография тридцатичетырехлетнего Ивана Акилина мало чем отличается от судьбы других омичей, его сверстников. Родился в Омской области, рос, воспитывался, окончил школу, а затем и техникум. Отслужил, как положено, срочную службу в Российской армии.
Работал до осени 2022 года, пока не получил повестку о мобилизации. Далее месяц подготовки в поселке Светлом и служба за ленточкой в 237-м гвардейском десантно-штурмовом полку легендарной 76-й дивизии ВДВ.
– Самолетом нас отправили в Ростов, а оттуда через Луганск в поселок Счастье, – вспоминает ветеран.
Стоит отметить, населенный пункт с таким замечательным названием, в котором к началу СВО проживало не более двенадцати тысяч человек, оставил свой заметный след в судьбах многих наших земляков – участников спецоперации. Да и вообще, знаменитый Торуньский ордена Суворова Краснознаменный полк, героическая история которого тянется аж с 1939 года, специально для выполнения особых заданий на СВО в период мобилизации пополнялся главным образом сибиряками: красноярцами, барнаульцами, омичами.
– Поначалу с трудом понимаешь, где находишься и чем занимаешься, – делится фронтовыми впечатлениями Иван. – Особенно на фоне первых прилетов. Ведешь себя как потеряшка. Но постепенно начинаешь вникать в обстановку и уже осознаешь, откуда летит, куда и что. Лично мне на осознание того, куда я попал, хватило буквально несколько часов. Мы как раз вышли на первое задание, дело было днем, и враг плотно накрыл нас минометным огнем.
Служить нашему земляку пришлось почти год – с 20 октября 2022 года по 24 июня 2023 года, когда его ранили. Ранение было тяжелым, после взрыва совсем близко вражеского снаряда боец лишился ноги.
– Самое сложное в данной ситуации было сообщать о случившемся родителям, – признается Иван. – Сказал, что я трехсотый, а о том, что конечности лишился, сначала не уточнил. Впрочем, отцу я довольно быстро все рассказал. С матерью было сложнее, хотя со временем и она, конечно же, все узнала.
Поначалу с трудом понимаешь, где находишься и чем занимаешься. Особенно на фоне первых прилетов. Ведешь себя как потеряшка. Но постепенно начинаешь вникать в обстановку и уже осознаешь, откуда летит, куда и что. Лично мне на осознание того, куда я попал, хватило буквально несколько часов. Мы как раз вышли на первое задание, дело было днем, и враг плотно накрыл нас минометным огнем.
«Добро пожаловать в плен!»
– Боевые задачи наше подразделение выполняло на Сватово-Кременном направлении, – уточняет десантник. – С боеприпасами сначала очень тяжело было. Для «стрелкотни» всего хватало, а вот артиллерия вынуждена была работать лимитированно, беречь снаряды. В то же время небо было за нами, дронов-камикадзе почти не было, да и артиллерия одного человека целью не признавала, поэтому можно было передвигаться относительно безопасно. Я уже больше года не за ленточкой, но знаю, сейчас все изменилось. Сегодня каждый боец – это цель, причем нередко не для одного, а сразу для нескольких дронов.
Кстати, угрозу с воздуха долгое время не считали реальной даже люди с боевым опытом, те же участники чеченских кампаний. Это признают многие ветераны. Люди проверили себя в реальных боях, а здесь в штыковую атаку на них никто не бросался, главную опасность следовало и следует сейчас ждать с воздуха. Защита одна – окапываться настоящим образом. Чем основательнее, тем надежнее.
– Главное при штурме – добраться до вражеских окопов, – объясняет Акилин. – Враг не будет защищать их до последнего, скорее всего, отступит. Особенно поляки, которые нередко оказывали нам противодействие. Чтобы выбить такого врага, нередко достаточно крепкого минометного обстрела, тогда заходим уже в пустые укрепления. Но не стоит думать, что все так просто. Враг хитер, он может обмануть нашу воздушную разведку, сделать вид, что отступил. А на самом деле подготовить передовому подразделению ловушку с кинжальным огнем, минами и чем-нибудь еще.
Иван добавляет, что, как и в период Великой Отечественной, такое перемещение войск зачастую приводит к курьезным ситуациям. Дело в том, что связь работает не везде и не всегда. В результате информация о том, кто и где в данный момент располагается, запаздывает. Подходят бандеровцы к своим, как им кажется, позициям, а там уже наши. Что ж, добро пожаловать в плен!
Милосердие
Кстати, в то время враг особенно-то в плен еще не стремился, это сейчас бандеровцы все чаще видят в качестве спасения такой выход. И еще, штурм – это тактическое действие обоюдное. Отражать атаки регулярно приходится и нашим ребятам.
– Героизм в бою часто не сразу приходит, его воспитывать в себе надо. Бывают моменты, когда головы из окопа не высунешь, настолько плотный огонь ведется, – продолжает Иван. – Даже стрелять приходится, как мы называем, «по-сирийски». Просто поднимаешь руки с автоматом и лупишь в сторону противника. Но это тоже надо делать, и вообще, быть готовым к штурму своих позиций. А некоторые, особенно те, кто первый раз на боевых, в блиндаже прячутся. Никто их после, конечно, показательно перед строем за это расстреливать не будет. Просто объясняешь людям, что война – дело коллективное, отсидеться в блиндаже не получится, это просто глупо. Если возьмут позицию – блиндаж не спасет. Со временем это все понимают и сражаются храбро.
Акилин подтверждает наблюдения других ветеранов о том, что финансовая мотивация у тех россиян, которые подписали контракт с военным ведомством в надежде подзаработать, актуальна до первого серьезного боя. Дальше включаются другие механизмы, которые во все времена были присущи русскому солдату, – стремление выполнить приказ, поддержать товарища, проявить милосердие к поверженному врагу.
– Оголтелые нацисты лично мне не попадались, – завершает свой рассказ Иван Акилин. – Хотя за людей их никто из нас не считает. А обычные украинские солдаты, которых хитростью или как-то еще отправили в качестве пушечного мяса, были. И случай помню, когда наш боец такого пленного сопровождал на базу. Бандеровцы обстреливали их яростно, хотели своего убить. Уже на месте наш пленного передал куда надо, а тут мина. Парня на месте убило, а пленный жив остался.
