Александр Филиппенко: «Я в тренде!»

Александр Филиппенко: «Я в тренде!»

Дата публикации 1 октября 2013 14:28

Свою новую программу «В поисках живой души» народный артист России Александр Филиппенко опробовал на омском зрителе. После спектакля мастер монодрамы рассказал о наступившей эпохе визуального театра и мощной силе сатиры.
— Александр Георгиевич, правильно ли говорить, что премьера новой программы состоялась в Омске?

— Если хотите, можете называть это премьерой, если хотите — обкаткой. Это не имеет никакого значения. Я несу ответственность  за свою работу, и это самое важное. Помните, Аркадий Райкин играл в начале перестройки такую миниатюру: «Мы столько угля, столько стали…» — «Нет, лично вы — что можете?» — «Мы столько хлеба, столько мяса, молока…» — «Нет, лично вы — что можете?» — «Я? Могу пиво зубами открывать». Вот если есть возможность кроме пива что-то делать, ты это делаешь. В удовольствие. И на работу идешь, как на праздник. Можно сказать, что это серьезная репетиция перед очень важным выступлением в концертном зале имени Чайковского в Москве. Первый из трех спектаклей назначен на 2 февраля. Страшнее этого зала ничего нет. Труднейшими были эти два дня в Омске, я взял два подряд спектакля. Откуда силы? Не знаю! Выходил все время на балкон, смотрел на Иртыш, дышал. И благо солнышко было, в Москве-то ужас.

— Первая часть программы — это местами гулаговские хроники, местами тоска от непонимания и одиночества. Вторая — гоголевская сатира…  Кировский лес даже упомянули.

— Каждый раз после спектакля меня спрашивают: «Это все Гоголь написал?» Николай Васильевич — это махина для меня. И не то чтобы я жду, что победителем выйду, — живым бы остаться, чтобы он не раздавил. А про лес… выскочило. В старые времена кавээновские, когда передачи шли прямым эфиром, у нас было железное правило: слово не воробей, поймают — и вылетишь. Кировский лес — только для «Пятого театра». В зале Чайковского этого уже не будет.

— Почему вы не работаете с современными авторами?

— Мне присылают книги какие-то почитать, но в основном это экшн. Все испортили мыльные оперы. Я бы сказал, что думаю по поводу многих современных передач, но жена запрещает. Поэтому я не смотрю телевизор: все известно, знакомо. Авторы быстро научились в одном стиле писать. Никакой чеховщины. Семь цветов радуги! Экшн! Экшн! Экшн! Чтобы старушка отвлеклась — и тут же вернулась. А у меня Шаламов, Шукшин… Кстати, рассказ Шукшина «Забуксовал», который я использую в «Поисках», подсказал мне Михаил Александрович Ульянов. Сказал: «Сашка, выучи». И сегодняшний вечер был посвящен именно Ульянову. Наверное, это впечатление от омских гастролей. В Музыкальном театре я смотрел буклеты: Ульянов играл через день Ленина, через день Сталина, потом Степана Разина, и в нашей зависимой и продажной профессии это мог позволять себе только истинно свободный человек. И все это имело успех, и зритель кричал: «Браво!»

— Как современная молодежь воспринимает такой сложный жанр, как монодрама?

— Я играл «Демарш энтузиастов» в знаменитом Политехническом музее. Там было очень интересное выступление с видеорядом, за моей спиной транслировались фотографии 1960-х годов. Я сам не знал, что это в тренде. Я — тренд! Я читал им и добавлял какие-то свои личные комментарии, поскольку я прошел эти 1960-е рок-н-рольные. Когда я их потом спрашивал: «Ну что? Ну как?» — молчат.  Спрашиваю: «Почему вы так мало реагировали про август 1968-го?» — «Александр Георгиевич, у нас родители в 1968-м только из детсада пришли». Даже про 1991-й — никто ничего не помнит. Еще есть такой молодежный театр «Практика». Почти на каждой афише пометка «Ненормативная лексика». Я читал там «Один день Ивана Денисовича». И я для них был как татаро-монгольское иго. Но что-то остается у них, оседает.

— Может быть, кто-то из молодых режиссеров театра или кино вам интересен?

— Бутусов, Богомолов, Серебренников очень интересные. Но театр слова ушел, и наступила эпоха визуального театра, инсталляции, Кастеллучи. Время такое. Радиотеатры ушли. Сейчас просто нет специалистов этого жанра. Затоптали рынок аудиокниг. Решили эти продюсеры, что всего-то два положения, «вкл» и «выкл», посадили человека у микрофона, он прочитал — и можно продавать. Я вот хотел прочитать Стругацких «Улитка на склоне», а уже есть, уже отдано, продано. Кто-то понимает важность, например, Акунин. Он сразу сказал, что «Пиковый валет» один Филиппенко должен читать.

— Вы вносите свои коррективы в спектакли, спорите с режиссерами?

— Нельзя идти против режиссера и предлагать свои интерпретации. Не соглашайся, если чувствуешь, что будешь свое вставлять. Должен быть автор и режиссер. А актер должен понимать свое место в формуле, прочитать материал и, если что-то не так, сказать: «Ёлки! Я не могу в это время». Или согласиться и сделать то, что должен. Я снимался у Алексея Германа в ленте «Мой друг Иван Лапшин». У Германа была формула: играть, ничего не играя, как бы под хронику. Кажется, что это документ, а это игра. И он собрал людей, которые понимали, что это такое. И я помню, как Андрей Миронов хотел выскочить из сложившегося стереотипа опереточного героя. И Герман попал именно тогда в мою биографию, когда я очень много из кино понимал и понимал, что такое режиссерская формула. А сейчас… легкость мысли у всех необычайная. Нельзя так.

Автор Мария Митина
Фото Виктор Дмитриев
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий

Блоги

Кипервар Андрей

Кипервар АндрейДепутат ЗС Омской областиЗачем продавать за бесценок объекты, которые нужны городу?

Недавнее заседание комитета Законодательного собрания по ...
Иван Сычев

Иван Сычевблогер, редактор geektimes.ruВремя первых: к премьере фильма

6 апреля 2017 года на экраны выходит фильм о космическом полёте ...
Сумароков Станислав

Сумароков Станиславбуквоед и любитель изящной словесностиДень суслика — 5, или Полет на Марс

Я уже говорил о своей любви к г-ну Сусликову? Повторюсь: я его ...

Все авторы блогов

Loading...