Отца Евдокии Демьяновой призвали на фронт, когда ей было десять дней от роду. А через несколько месяцев он погиб.
– У нас в семье по моей линии и линии мужа 22 человека воевали, шестеро из них, в том числе мой папа, cложили на войне свои головы, – рассказывает Евдокия Николаевна.
На память – лишь фотокарточка
Ее отца, Николая Макаровича Соляника, 1905 года рождения, – мобилизовали не сразу. У него были проблемы с сердцем и контузия, которую он получил во время действительной службы в Туркестане, когда гонял там басмачей. И после начала Великой Отечественной войны Николай Соляник остался в селе Длинное Полтавского района единственным мужиком. Работал бригадиром, хотя и был практически неграмотным.
Евдокия родилась 1 октября 1943 года. А 10 октября отцу все же прислали повестку. Но провоевал он недолго. Уже 20 марта 1944 года погиб под городом Николаевом, когда наши части на плотах преодолевали реку Южный Буг.
– По cути, я никогда не знала папу, – говорит Евдокия Николаевна. – Он меня успел только записать в сельсовете.
В память об отце у нее осталась лишь маленькая фотокарточка, где тот запечатлен в форме красноармейца.
Через много лет после войны, в 1971 году, cемья, подкопив денег, смогла побывать на месте его захоронения – в селе Ковалевка Николаевской области.
– Нам пионеры Ковалевской школы написали, что он похоронен там в братской могиле. И мы: я и моя сестра с детьми, наша мама – поехали туда. Там от местных жителей узнали, как все было. Советские войска тогда уже успешно наступали. А немцы и румыны, воевавшие на их стороне, со всех ног бежали. В рамках наступательной операции наша группировка планировала переправиться на плотах через Южный Буг. А ночью одного парня отправили в Ковалевку в разведку. Он был из этих мест, и у него там осталась девушка, которой он полностью доверял. У нее и решил выяснить, какова численность врага, cколько у него техники. Но после его ухода девушка села на велосипед и помчалась догонять немцев. Те вернулись. Поставили на крыше ближайшего дома пулеметы. И во время переправы наших частей пустили их в ход. Потери с нашей стороны были громадными: десять тысяч человек. Но в братской могиле, которую создали потом местные жители, похоронено только шесть тысяч. Часть их имен благодаря сохранившимся личным медальонам и фрагментам солдатских книжек удалось восстановить. Сохранилась и солдатская книжка моего отца – Соляника Николая Макаровича. Еще четыре тысячи солдат так и остались лежать на дне реки, – рассказала Евдокия Николаевна.
Вторая поездка на место гибели отца произошла сорок лет спустя, когда отношения Украины, cтавшей независимым государством, и России еще оставались дружескими.
– Наш старший внук на отдыхе познакомился с девочкой из Одессы. Знакомство закончилось свадьбой, которую играли на родине невесты. Мы туда ездили. А оттуда благодаря состоятельному свату смогли доехать до Ковалевки, где через какое-то время после нашей первой поездки на средства Министерства обороны Cоветского Союза был поставлен мемориал и открыт музей. И все это находилось в сохранном состоянии. Так нам еще раз удалось поклониться праху папы и его товарищей, – поделилась Евдокия Николаевна.
Два парада
Более счастливой оказалась военная судьба другого члена семьи – дяди мужа Евдокии Демьяновой Василия Кирилловича Янковского. Он тоже омич, родился в селе Новотроицк Полтавского района. С отличием окончил Омское военное училище им. Фрунзе.
В июне 1941 года дивизия, в которой он служил, дислоцировалась под Киевом. И боевое крещение получила на вторые сутки войны. А 7 ноября Василий Янковский участвовал в легендарном параде на Красной площади, призванном показать врагу, что Москва ни при каких условиях сдана не будет. Прямо с парада опять отправился на фронт. Был там четырежды ранен, контужен, горел в танке. Долго лечился в госпиталях. Но вернулся в строй. Воевал до самой Победы. Получил много боевых наград, в числе которых – три ордена Красного Знамени, ордена Красной Звезды, Отечественной войны 1-й степени, медали «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За взятие Кенигсберга», «За взятие Берлина». А 24 июня 1945 года вновь был удостоен почетного права пройти с парадом по Красной площади столицы. Но теперь это был Парад Победы над фашистской Германией!
Василий Кириллович дослужился до звания генерал-майора. После войны жил в Минске, куда перевез и родителей. Однако связи с родиной не терял. Часто бывал в Полтавском районе, встречался со школьниками. Похоронен он на минском военном кладбище.
– Мой младший внук ездил туда, посетил и генеральскую могилу, и могилу дедушки с бабушкой. К сожалению, на генеральской могиле памятник откололся – в Минске тоже есть вандалы, сама могила просела. Внук писал об этом в белорусское министерство обороны, просил принять меры. Но ему ответили, что могила – забота родственников, у оборонного ведомства средств на это нет. А у генерала не было своей семьи, и родственников в Минске не осталось, – говорит Евдокия Николаевна.
И сегодня она мечтает о том, чтобы увековечить его имя в нашем парке Победы, ведь он тоже омич, здесь его корни.
Мамин подвиг
Мама Евдокии Демьяновой – Ульяна Прохоровна Соляник не совершала подвигов на фронте. Но ее подвиг в том, что на грани голода и нищеты она подняла и вывела в люди детей, cчитает дочь.
– Нас у нее было пятеро, – вспоминает Евдокия Демьянова. – Да еще тетка в 1943 году умерла, оставив двух близнецов 1938 года рождения. Мама с бабушкой их забрали к себе. У другой тетки, муж которой вернулся домой лишь в 1949 году (после войны служил на Дальнем Востоке, держал там границы), землянка завалилась. И она c двумя мальчишками к нам перешла. Так и собрались под одной крышей девять детей и три женщины.
Жилось им очень трудно, ведь все, что производилось в колхозе, в первую очередь отправлялось на фронт. И совсем невмоготу стало, когда весной от голода у них стали дохнуть куры. В поисках пропитания для несушек Ульяна Прохоровна пошла на колхозное поле, где можно было найти прошлогодние полегшие колосья, недоеденные мышами и птицами. И смогла натрясти с этих колосков крохотный мешочек зерна. Но когда возвращалась домой, ее увидел объездчик. В результате маму арестовали и вместе с еще несколькими жительницами села пешком, в сопровождении верховых гнали до Нижней Омки, где она провела под административно-хозяйственным арестом семь месяцев. Вот такие суровые тогда были законы.
Легче в материальном плане им стало жить, когда началось освоение целины. Но этот относительный достаток давался тяжким трудом.
– Мама день и ночь работала. Днем – скирды ставила, саман делала или избы мазала. А ночью караулила овец в загонах. Мы ее видели только в обед. Она прибежит, корову подоит и обратно убегает. Я как-то расплакалась – очень по ней скучала, напросилась ночью с ней в овчарню. А волки как полезли! Мама с напарницей как давай кричать. Но три или четыре овцы волки все-таки зарезали. И больше я в овчарню уже не стремилась, – рассказывает Евдокия Николаевна.
Cпустя много лет она посвятила маме и всем женщинам, на плечах которых держались тыл и послевоенное хозяйство, свое стихотворение, где есть такие строчки: «Поставьте памятник вдове, двужильной труженице поля…».
