В рамках фестиваля «Зодчество в Сибири» состоялась презентация книги архитектора Дмитрия Смирнова «Неслучившийся Омск» (16+). На ее страницах собраны 49 проектов 1960-1980-ых годов, так и оставшихся на бумаге.
Издание продолжает исследование советского модернизма, начатое автором в книге «Лучезарный Омск» (16+). Но если первая книга была посвящена лучшим реализованным постройкам, то вторая показывает несбывшуюся мечту о прогрессе — колоссальный разрыв между амбициозными планами и суровой реальностью.
Книга представляет собой каталог так называемого «музея несостоявшегося будущего», в котором автор исследует, каким бы мог стать один из крупнейших городов Сибири. На страницах собраны десятки проектов 1960–1980-х годов, которые должны были превратить Омск в развитый и современный мегаполис с населением до полутора миллионов человек, но остались на ватмане.
Среди самых ярких объектов, оставшихся на бумаге – аэропорт «Омск-Фёдоровка», спроектированный институтом «Ленаэропроект» в конце 1970-х годов. Это должен был быть современный аэровокзал, но строительство, начавшееся в 1982 году, затянулось на десятилетия, а затем и вовсе остановилось.
Не менее впечатляет проект Центра управления нефтепроводами (1981-1982)— огромное сооружение, которое должно было стать командным центром трубопроводной системы Западной Сибири. Драматична и история Дворца культуры завода «Электроточприбор», прошедшего через три варианта проектирования. Упоминания заслуживают и стадион с велотреком на левом берегу Иртыша, который должен был стать компенсацией за снос стадиона «Динамо» под здание обкома КПСС, и 26-этажный монолитный жилой дом — экспериментальный проект, от которого строители отказались, не желая осваивать новые технологии.
Как отмечает автор, судьба этих замыслов решалась на пересечении трех сил: таланта зодчего, воли заказчика и слепого случая. Именно случай – будь то бюрократическое согласование, дефицит материалов, смена партийного руководства, переориентация финансирования на ударные стройки или технологическая неготовность подрядчика — чаще всего играл решающую роль, превращая грандиозные замыслы в «архив упущенных возможностей».
Генеральный план развития Омска 1970 года был реализован лишь на 15%. Разрыв возникал еще на стадии чертежей (так называемый «двойной понижающий порог»), когда кубатура зданий урезалась ради экономии, а затем усугублялся при передаче чертежей строителям и окончательно искажался на стройплощадке из-за упрощений и нехватки материалов.
На примере нескольких десятков проектов книга исследует не только архитектурные, но и социально-экономические причины нереализованности. Среди них — хроническое недофинансирование, ведомственность, неготовность строительной индустрии к сложным индивидуальным решениям и, конечно, Перестройка конца 1980-х, которая наряду с экономическим кризисом поставила крест на многих начинаниях. Отдельного внимания заслуживает проблема долгостроев: когда проект, пролежав несколько лет, уже не соответствовал изменившимся нормативам и технологиям, что делало его реализацию практически невозможной без полной переработки.
На презентации Дмитрий Смирнов детально разобрал механику того, как плановая экономика убивала уникальные идеи:
«В основном, главная причина – это нехватка средств, потому что в советское время из-за особенностей плановой экономики, был, так скажем, гиперзаказ на определенные сооружения, на выполнение плана. И для того чтобы соответствовать плану, предприятия часто его завышали, потому что им часто присылалась разнарядка сверху, тоже с невыполнимыми показателями, поэтому нужно было постоянно поддерживать эту бюрократическую машину, чтобы она работала на полную мощность.
Есть еще политическая причина... Например, проект пристройки здания к обкому КПСС предполагал снос стадиона "Динамо" полностью и организацию огромной парадной площади с выходом к реке. И что самое интересное, следующий мой проект в книге — велотрек — предполагался как разменная монета в этой политической игре... Но, к сожалению или к счастью, не был реализован ни обком КПСС, ни этот спорткомплекс, который предлагался на Левом берегу.
И еще одна причина — это неразвитость строительных технологий, потому что многие архитекторы думали наперед, они рисовали фантастические проекты. Но в советское время технологии тоже менялись очень быстро, поэтому проект очень быстро устаревал».
Многие проекты второй половины 1970-ых годов «загубила» подготовка к Олимпиаде – все средства переводились на стройки в Москве.
Книга описывает механизм принятия решений в позднесоветское время. Мы можем проследить, через какие бюрократические лабиринты проходили проекты, на каком этапе они спотыкались. Особенно ярко в этом отношении можно выделить проекты гостиницы международного класса на улице Фрунзе. Сейчас там построена гостиница «Космос». Но в советское время, в середине семидесятых годов, там предполагалось построить сначала 24-этажную гостиницу. А потом сам же согласующий орган предложил увеличить вместимость с 500 мест до 1 000. Тогда архитекторам потребовалось перепроектировать её, и гостиница стала десятиэтажной, но более развитая в плане.
«Этому проекту у меня посвящено большое количество страниц, и там описан весь процесс принятия решений, который был очень тернистым, долгим и совершенно непонятным. Это был один из лучших проектов того времени, жемчужина периода советского модернизма. Я думаю, если он был бы реализован, это было бы по-настоящему интересное сооружение на уровне Торгового центра, СКК им. Блинова и так далее», – рассказал Дмитрий Смирнов.
Автор подчеркивает важный исторический парадокс: вопреки расхожему мнению о кризисе советской архитектуры, в Омске практически не существовало феномена «бумажной архитектуры» (эскапистских фантазий). Местный институт «Омскгражданпроект» давал специалистам реальную работу над конкретными заказами. Однако именно уникальная архитектура пострадала больше всего.
«К сожалению, наиболее уязвленной всегда становится авторская уникальная вещь, поэтому практически все проекты в книге — не типовые, а индивидуальные. Тогда как типовые вещи, наоборот, проще реализовывались, потому что их было проще утвердить, согласовать смету», – пояснил Дмитрий Смирнов.
Он вводит понятие «архитектуры ожидания» — особого психологического состояния горожан, которым десятилетиями транслировали образы грядущих дворцов культуры и новых вокзалов. Эти нереализованные объекты сформировали идентичность Омска и стали частью коллективной травмы, дискуссии о которой продолжаются до сих пор — например, о необходимости достраивать метрополитен или новый аэропорт за городом.
При этом сами чертежи сегодня представляют самостоятельную художественную ценность, фиксируя высочайший уровень ручной графики эпохи до появления компьютеров. Еще одна ценность книги в том, что ее материал приходилось собирать по крупицам, в архивах, газетных публикациях и в воспоминаниях авторов. Она может показать очень редкие проекты, которые могли остаться навсегда забытыми, а теперь многие из них публикуются впервые. Их авторы живы и сами рассказали о работе над чертежами и предоставили листы, когда-то унесенные из закрывшихся проектных институтов.
Выход подобных исследований совпадает с общероссийским трендом на переосмысление наследия советского модернизма. По словам автора, общество начинает осознавать ценность этих объектов:
«Я замечаю, что это отношение меняется, потому что архитектура модернизма является частью нашего культурного архитектурного наследия. Ее нельзя выкинуть просто из нашей истории... И я надеюсь, что эта задача по сохранению истории модернизма будет востребована в профессиональном сообществе и на уровне власти».
Свою главную задачу писатель видит в очеловечивании бетонных коробок. Он хочет, чтобы читатель понял: за каждым панельным домом стоит конкретный автор со своей идеей, а советский модернизм заслуживает такого же бережного отношения, изучения и экскурсионных маршрутов, как архитектура Ренессанса или сталинский ампир.
