Третий свидетель

Третий свидетель

Дата публикации 14 марта 2012 11:01

Павел Амнуэль (Из повести «Расследования Бориса Берковича»)
Павел Амнуэль (Из повести «Расследования Бориса Берковича»)

– Я знаю, – улыбнулся инспектор Хутиэли, – ты очень любишь работать с сержантом Гореликом.
– Конечно, – кивнул стажер Беркович и кисло улыбнулся. – Правда, я не уверен, что сержант Горелик стремится видеть меня помощником.
– Ничего-ничего, – пробормотал инспектор, – сработаетесь. Я бы сам поехал, но в час меня вызывает полковник Формер, в два у меня допрос, а в три... В общем, бери дело в свои руки.
– Вырвав его из рук сержанта Горелика? – с невинным видом осведомился Беркович.
– М-м... не так резво, стажер. Действуй по обстоятельствам.
– А что за обстоятельства? Ограбление? Кража?
– Убийство. К сожалению, опять убийство. Убит Моше Смолин, хозяин магазина на улице Шенкин. Антиквариат, всякая старина. На мой взгляд – просто старье, но ценится высоко. – Убили в магазине?
– Совершенно верно. Сержант уже на месте, заканчивает осмотр и допрос свидетелей.
– Были свидетели?
– Видимо, – пожал плечами Хутиэли и неожиданно разозлился: – Да что ты меня допрашиваешь? Я не свидетель и не подозреваемый! Поезжай на место и разбирайся.
– Понял, – сказал Беркович и покинул кабинет начальства.
До улицы Шенкин стажера подбросила патрульная машина, и по дороге Берковичу пришлось выслушать эмоциональный рассказ водителя о свадьбе его двоюродной сестры, где было двести человек гостей, три ансамбля, мешавших друг другу выступать, и, что самое интересное, два жениха: второй явился в самый разгар веселья и предъявил на невесту права, заявив, что она год назад обещала выйти за него замуж. Невеста обещание признала, первый жених полез в драку...
– И тут вмешалась полиция, – подхватил Беркович.
– Нет, тут вмешались родители первого жениха и сказали, что девушка, которая раздает обещания направо и налево, им не нужна.
– И что же, свадьба расстроилась? – с поддельным ужасом в голосе осведомился Беркович.
– Да что ты! После этого и началось настоящее веселье!
Машина подъехала к углу улиц Шенкин и Алленби, и Беркович не успел услышать, чем закончилась эта интересная история. Толпу зевак у входа в магазин Смолина стажер увидел, как только завернул за угол. Он протолкался к двери, предъявил полицейскому удостоверение и вошел в помещение. Торговый зал оказался просторным, здесь стояла не только старинная мебель, но еще и книги, и картины, а посреди комнаты сержант Горелик отдавал распоряжение вынести наконец тело.
Проводив взглядом носилки, сержант увидел стажера, и лицо его скривилось, будто он съел лимон.
– Опять ты! – воскликнул Горелик. – У инспектора нет других сотрудников?
– Все заняты, – с невинным видом отозвался Беркович. – Один я болтаюсь без дела, вот меня и послали. А что, собственно, случилось, сержант?
– В семь утра двое людей, проходивших по улице, услышали из магазина душераздирающий крик, – принялся рассказывать Горелик. – Они, естественно, бросились к магазину, дверь была полураскрыта, они вбежали сюда... Вот, видишь лестницу на второй этаж? Крики слышались оттуда. Эти двое побежали к лестнице и в этот момент, по их словам, увидели человека, который стоял в пролете между первым и вторым этажами и хотел, видимо, спуститься вниз. Наверняка это и был убийца. Он понял, что обнаружен, и бросился в сторону... В общем, когда свидетели поднялись наверх, то увидели мертвого Смолина. Там небольшая комната, где Смолин устроил свой офис. Он лежал на полу, убитый тремя ударами ножа в грудь и шею. Больше никого в комнате не было. Что еще тебя интересует?
– Убийца сбежал через окно? – поинтересовался Беркович.
– Комната на втором этаже не имеет окна, – покачал головой сержант. – Это и кажется самым странным... Но далеко убийца не ушел. Крик слышали не только эти двое, были и другие прохожие. Они увидели, как по улице бежит человек, подняли крик, и полицейский, стоявший на углу Алленби, бросился в погоню.
– Неужели догнал? – поразился Беркович.
– Представь себе, – с удовлетворением подтвердил сержант. – Он вызвал подкрепление, мы прибыли быстро и... Вот и все дело, стажер.
В голосе сержанта Беркович уловил неуверенность и задал вполне естественный вопрос:
– Свидетели его, конечно, опознали?
Горелик посмотрел на стажера рассеянным взглядом.
– В общем-то, да... – протянул он. – Они ведь видели его какую-то секунду. Много ли рассмотришь за это время?
– Так узнали или нет?
– Узнали, узнали, – нетерпеливо сказал Горелик.
– Где сейчас подозреваемый?
– После опознания я отправил его в камеру. Есть еще вопросы?
– Свидетелей вы уже отпустили?
– Пока нет, они сейчас подписывают протокол. Поднимись на второй этаж, если хочешь с ними поговорить, – сказал сержант и добавил, оставляя за собой последнее слово: – И не путайся тут под ногами.
На второй этаж вела узкая лестница из двух пролетов. Разминуться здесь с убийцей свидетели, конечно, не могли. Офис Смолина оказался узкой комнатой, где действительно не было ни одного окна. За столом сидел незнакомый Берковичу полицейский, дописывавший последний лист протокола, а свидетели – молодой парень лет двадцати и мужчина средних лет – следили за ним, сидя в глубоких старинных креслах.
– Вы действительно видели убийцу на лестнице? – спросил Беркович.
– Конечно! – воскликнул мужчина постарше. – Убийцу, кого же еще?
– И смогли бы его узнать?
– Ну... – протянул мужчина, а молодой парень добавил:
– Я бы смог – без проблем. Было уже светло. Внизу ведь огромные окна. Я его хорошо рассмотрел. Он был в светлой рубашке, и справа на щеке пятно будто от ожога.
– Да, – подтвердил второй свидетель, – это правда.
– Готово, – сказал сидевший за столом полицейский. – Прочитайте и подпишитесь на каждом листе, – обратился он к свидетелям.
Молодой парень оказался проворнее, он выхватил из руки полицейского протокол и начал читать, бормоча что-то себе под нос. Прочитав первый лист, он расписался и передал бумагу второму свидетелю, а затем лист попал наконец в руки Берковича. Оказывается, молодого свидетеля звали Миха Карпет, и был он разносчиком почты, а старший оказался служащим министерства промышленности, звали его Антон Плавник. Сержант пересказал события достаточно точно, но, как и ожидал стажер, опустил одну принципиальную деталь. Да, свидетели, в принципе, опознали преступника. Но оба в голос утверждали: родимое пятно находилось на правой щеке человека, которого они видели на лестнице. У задержанного тоже была большая родинка, но – на левой щеке, и с этим прискорбным фактом сержант Горелик ничего не мог поделать.
Он, судя по всему, пытался надавить на свидетелей своим авторитетом, но ни Карпет, ни Плавник показаний не изменили. «Да, похож, – твердили они, – но пятно было на правой щеке, мы не могли ошибиться».
На что задержанный, который оказался художником по имени Биньямин Малер, резонно заметил: «Мало ли у кого может быть родинка! Чего вы от меня хотите? Они же видели не меня, разве не ясно?» «А почему вы бежали?» – спросил сержант и получил естественный ответ:
«Это запрещено? Я всегда по утрам бегаю. Я живу неподалеку, можете проверить».
«Проверим», – пообещал сержант и отправил задержанного в камеру до выяснения обстоятельств. Прочитав протокол до конца, Беркович вернул листы полицейскому и спустился в торговый зал.
– Противоречие в показаниях очевидно, – сказал он сержанту. – Что вы станете делать, если свидетели будут стоять на своем?
– Они ошиблись, – уверенно заявил Горелик, не удостаивая Берковича взглядом. – Подумают и изменят показания.
– А если нет? – настаивал стажер.
– Послушай, Беркович! – раздраженно сказал сержант. – Это уже не мои проблемы верно? Пусть твой шеф разбирается. В конце концов, не так уж здесь было светло. Семь утра, не полдень. Правая щека, левая щека... Разве много в Израиле людей с родимыми пятнами на морде? Или ты действительно считаешь, что Малер не имеет к делу отношения?
– Может, и не имеет, – пожал плечами Беркович. – Это ведь нужно доказать, и без свидетелей не обойтись...
Сержант повернулся к стажеру спиной, и тот вынужден был отойти в сторону. Взгляд его блуждал по помещению, останавливаясь то на старинном диване, в котором наверняка было больше пыли, чем в пустыне Негев во время хамсина, то на огромном столе с гнутыми ножками, за которым, возможно, сидел когда-то сам Меир Дизенгоф. Наконец Беркович обнаружил то, что искал, и мысленно прикинул, как все могло быть на самом деле.
– Да, – сказал он себе, – нужно попробовать.
– Я еду в управление, – сказал сержант. – Ты едешь или остаешься?
– Остаюсь, – быстро сказал стажер. – Хочу проверить одну идею.
Горелик явно испытал облегчение от того, что им не придется возвращаться в одной машине. Карпет и Плавник спустились со второго этажа и собрались выйти вместе с сержантом.
– Погодите, – обратился к свидетелям Беркович, – вы можете задержаться на минуту? Минута, не больше.
– Да, конечно, – с готовностью согласился Плавник, а Карпет поморщился: ему еще предстояло закончить развозку почты.
– Посидите вон там, я вас позову, – сказал Беркович и усадил мужчин на стульях для посетителей таким образом, чтобы они не могли видеть, чем он будет заниматься.
– Готово! – провозгласил Беркович две минуты спустя.
Обернувшись, Карпет и Плавник не увидели стажера в зале и растерянно переглянулись. Возле двери стоял полицейский и с любопытством следил за представлением, находя его, видимо, достаточно забавным.
– Вот он где! – воскликнул неожиданно Карпет и направился к лестнице. – Мы вас видим, вы что, играете с нами в прятки? Эй, куда вы?
– Это называется следственный эксперимент, – важно провозгласил Плавник и пошел следом за Карпетом. – Он хочет повторить то, что было утром. Интересно, неужели он нашел второй выход?
– Нет здесь второго выхода, – сказал Беркович и вышел из-за старого шкафа, стоявшего посреди торгового зала.
Карпет и Плавник обернулись и пораженно воззрились на стажера.
– Послушайте, – сказал Карпет, – вы же были...
Впрочем, соображал он быстро и секунду спустя, сделав огромный прыжок, оказался на нижней ступеньке лестницы.
– Зеркало! – воскликнул он.
– Черт побери, конечно! Как я раньше не догадался? Но... – он настороженно посмотрел на Берковича. – Его же не было там несколько минут назад.
– Не было, – согласился стажер. – Но оно всегда висело здесь, в пролете между первым и вторым этажами. И утром, когда вы ворвались сюда, висело тоже. Вы услышали крики и ринулись наверх. Было достаточно светло, и вы увидели убийцу. Этот человек стоял у шкафа, вот здесь, и в зеркале на секунду возникло его отражение. А потом он спрятался за шкаф, как я сейчас, а вам показалось, что он метнулся влево, то есть – на второй этаж. Вы – за ним. А убийца тем временем снял зеркало, спрятал за диван, вот сюда, где я его и нашел... Выскочил на улицу и... Вполне мог бы и сбежать, если бы не натолкнулся на полицейского.
– Вот поэтому, – говорил стажер полчаса спустя, докладывая инспектору Хутиэли результат завершенного расследования, – возникло противоречие в показаниях. Свидетели видели убийцу в зеркале, пятно было у него на правой щеке. А на самом деле – на левой, конечно.
– Два ноль в твою пользу, Борис, – хмыкнул Хутиэли.
– А что, – удивился Беркович, – я с кем-то играю?
– Ты второй раз обставил Горелика, – пояснил инспектор.
– Смотри, он человек злопамятный.
– А вы, – сказал стажер, – не посылайте меня с ним в паре.
– Почему? Должен же он в конце концов сравнять счет!
– А если опять – в мою пользу?
Хутиэли поднял взгляд к потолку и что-то подсчитал в уме.
– Тогда, – сделал он вывод, – счет будет три ноль, верно?
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий
Загрузка...

Блоги

Борис Никонов

Борис НиконовНаблюдательный омичЗачем богатый Омск спонсирует бедную Собчак?

Как можно прославиться? Например, как чеховский ...
Виктория Богданова

Виктория БогдановаПроизводитель одежды, креативный директор бренда MacushkaНаши родители не покидали город, а пытались его изменить. И мы сможем!

Хочу поблагодарить всех, кто пришел 10 сентября на ...

Все авторы блогов