Из истории Омского острога: Леонид Мартынов

Из истории Омского острога: Леонид Мартынов

Дата публикации 21 марта 2012 06:19

Мастерство советской жандармерии, которая в тридцатые годы называлась ОГПУ, оказалось сильнее хваленой твердости сибирского характера. Все шестеро молодых писателей из «Сибирской бригады» почти сразу после ареста сознались в антисоветской деятельности.
Мастерство советской жандармерии, которая в тридцатые годы называлась ОГПУ, оказалось сильнее хваленой твердости сибирского характера. Все шестеро молодых писателей из «Сибирской бригады» почти сразу после ареста сознались в антисоветской деятельности.

Каждый вел себя по-разному

Весной 1932 года в Подмосковье были арестованы Леонид Мартынов, Николай Анов, Евгений Забелин, Сергей Марков, Павел Васильев и Лев Черноморцев. Группа сложилась в двадцатые годы в Сибири. В Москву же молодые таланты подались по той причине, что на родине уже припекло. Они не уезжали, они бежали. В столице не избалованные житейскими благами сибиряки устраивались без особых хлопот. Мотаясь в дальние редакционные командировки, работали не за деньги, а за совесть. Например, омич Леонид Мартынов, изъездивший всю советскую часть Азии, еще работая в омском «Рабочем пути», предшественнике «Омской правды», продолжал колесить по тем же местам, только с редакционным удостоверением от столичных изданий. В этих краях был способен выжить только свой. Не осведомленный о местных нравах чужак мог и на пулю степняка нарваться, его могли грабануть молодые пролетарии, ехавшие покорять огромные пространства Зауралья по комсомольскому набору, здесь было просто загнуться от тривиальной дизентерии, ослабев сначала с голодухи.

Молодые поэты и писатели из «Сибиркой бригады», как истинные патриоты своего края, в Москву ехали, не только сбегая от местных партийных и правоохранительных органов, они еще мечтали прославить свою малую родину. Сумели пробиться к Горькому. Он пусть с серьезными критическими замечаниями, но все же одобрил их сборник. А издать книгу не успели: пошли аресты.

Сибиряки, долго не запираясь, начали откровенно рассказывать о преступных помыслах, реальных же дел, против первого в мире социалистического государства, за ними не числилось. Почему, если говорить на фене, быстро пошли в сознанку? Существуют две версии. Согласно одной - их сильно избивали. Согласно другой - пригрозили расстрелом. Я думаю, можно выдвинуть и третью версию. Они быстро раскололись по той причине, что, зарабатывая хлеб насущный журналистикой, знали, как ломают людей в застенках ОГПУ и что сопротивляться той ломке бесполезно. Есть у меня ощущение, что они заранее договорились признаваться во всем, если попадутся в руки чекистских костоправов.

Но вели они себя все же по-разному. 37-летний Николай Анов, старший по возрасту в «Сибирской бригаде», взял на себя всю вину за организацию антисоветской группы. 27-летний Мартынов признавался только в собственных ошибках. Мечтал о строительстве на территории Сибири отдельного высокоразвитого государства, собирал стихи, восхваляющие Колчака, а в повседневном поведении старался соответствовать манере ярых анархоиндивидуалистов. Остальные четверо подельников больше рассказывали об антисоциалистических настроениях товарищей по «бригаде», чем о себе. Так, по крайней мере, следует из опубликованных материалов дела «Сибирских писателей».

Отделались сибиряки легко. Получили по три года ссылки на север Европейской России. Хотя уже за одно то, что в разговорах между собой Сталина называли не иначе как ослом и ишаком, им железно светила высшая мера.

Серьезного наказания писатели избежали, видимо, благодаря политической обстановке, началу очередной демократической весны, которые в советской России были традиционно короткими. Недавно из-за границы вернулся Горький, имевший большое влияние на умы интеллигенции во всем мире. Готовилось мероприятие по объединению всех прозаиков и поэтов СССР в одну большую организацию. Жестокие репрессии в отношении группы писателей оказались не ко времени. Для омича Мартынова местом ссылки определили Вологду, где он устроился журналистом в местную газету «Красный Север».

Детские годы, не очень чудесные
Леонид Мартынов родился 22 мая 1905 года (дата дана по новому стилю) в Омске. Квартиру его родители снимали в доме, расположенном на пересечении улицы Лагерной и Никольского проспекта (ул. Красных Зорь). Это неподалеку от нынешнего Казачьего рынка. С родителями ему повезло. Семья была небогатой, но грамотной. Отец - инженер на железной дороге (после гражданской войны - техник горкомхоза), мать в прошлом, до замужества, - учительница (в советские годы работала в горздравотделе). Читать Мартынов начал рано. Позже скажет, что не помнит себя не знающим грамоты. И все же детство и отрочество Мартынова не было очень радужным. Однако не из-за семейных или материальных невзгод. По другой причине. Ему пришлось перетерпеть множество обид из-за чрезмерной полноты. Он с нею боролся всевозможными средствами: от физических упражнений до специальных пилюль. Не помогало.

Укрытие от насмешек мальчик выбрал не оригинальное - поселился в иллюзорном мире книг. Миллионы в чем-то ущербных подростков и до него, и после от гнета реального мира скрывались там же. Литературных героев для себя выбрал тоже достаточно привычных, если не сказать грубее, - затасканных. Бунтарей. Примерами для подражания в обыденной жизни служили мужественные персонажи из «золотоискательских» рассказов Джека Лондона, а в творчестве - футуризм стихов молодого Маяковского.

Гимназию Мартынов бросил сразу же после окончания Гражданской войны.

По волнам житейского моря
Смелости у Мартынова было не отнять, как и высочайшего уровня безотходности в творческой технологии. После очередной командировки публиковал несколько очерков в новосибирской и омской прессе, нес заметки в краеведческий журнал «Омская область», выливал на бумагу стихи и поэмы, где героями были и современники Мартынова, и прославленные личности в истории Сибири - Ермак, Ершов, Бухгольц.

До конца двадцатых прошлого века Мартынов писал для сибирских журналов и газет. Потом переезд в Москву. Арест. Ссылка в Вологду. Но в Вологде он ссыльный, никому не известный журналист, поэтому удел избалованного славой сибирского очеркиста - заметки и короткие репортажи. И не вынесла, как говорится, душа поэта. Заболел туберкулезом.

Одна из сотрудниц редакции, Ниночка, пожалев больного, перевезла его к себе домой. Муж не возражал. А через неделю пациент домашней клиники сделал предложение сердобольной хозяйке. Она не устояла, а супруг почему-то вероломством квартиранта даже не возмутился. Только в качестве компенсации попросил любовников покинуть жилплощадь. Молодые сняли квартиру, поженились. В 1935 году, после окончания срока ссылки Леонида Мартынова, семья переехала в Омск.

Творческая жизнь на родине до 1946 года - сплошная лебединая песня Мартынова. Самый знаменитый местный поэт, наставник молодых талантов. А в 1946 году КПСС начинает утюжить творческую интеллигенцию. Первыми под раздачу попали Ахматова и Зощенко. Провинция сигнал поняла правильно. Травили лучших. В Омске лучшим оказался Мартынов. И он, будучи уже зрелым человеком, повторил кульбит молодости - снова подался в Москву.

В сороковые годы опальных поэтов уже не расстреливали, но и не печатали. Мартынов, знавший с детства несколько языков, жил переводами. Свои произведения писал, как принято было говорить в советское время, в стол.

Плотину прорвало года через два после смерти Сталина. Общество воспряло, романтики диктовали моду на книги. И тут сибирская поэзия Мартынова, с духом ее свободы (ничего не поделаешь, трудно в нас искоренить этот дух), пришлась как нельзя кстати. Мартынов в советских поэтических рейтингах прочно утвердился на первых позициях.

Постепенно мода на Мартынова прошла, но имя осталось. Прагматичному сибиряку ничего не оставалось, как перестроиться. Он пишет о Ленине, сочиняет стихи по поводу различных научных открытий и трудовых свершений советского народа. Былой почитаемости нет, но спрос на его произведения даже вырос.

А возраст свое берет. Исчезает былой эмоциональный запал. И Мартынов снова меняет творческую квалификацию. Он пишет серию автобиографических новелл. В них реальность прошлого так тонко переплетается с литературным вымыслом, что отличить одно от другого невозможно. Однако ни литературной, ни исторической ценности такой симбиоз не уронил.

Из жизни Леонид Николаевич ушел в 1980 году. Признанным поэтом и состоявшимся прозаиком. В 1985 году Омское книжное издательство выпустило сборник новелл «Воздушные фрегаты» тиражом 80 тысяч экземпляров. И книга разошлась! Секрет популярности книги кроется в том, что для всякого любознательного жителя Омской области «Воздушные фрегаты» Мартынова имеют ту же ценность, как и «Записки из Мертвого дома» Достоевского. Это наша история, только обличенная в литературный, легковоспринимаемый текст.

Я эти две книги считаю главными для омичей. Нельзя жить в Омске и время от времени не перечитывать их.

Виктор Гоношилов
Фото автора
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий
Загрузка...

Блоги

Борис Никонов

Борис НиконовНаблюдательный омичЗачем богатый Омск спонсирует бедную Собчак?

Как можно прославиться? Например, как чеховский ...
Виктория Богданова

Виктория БогдановаПроизводитель одежды, креативный директор бренда MacushkaНаши родители не покидали город, а пытались его изменить. И мы сможем!

Хочу поблагодарить всех, кто пришел 10 сентября на ...
Кипервар Андрей

Кипервар АндрейДепутат ЗС Омской области«Единая Россия» может наступить на «грабли Двораковского»

Прошедшую избирательную кампанию в городской Совет ...

Все авторы блогов