Гали Абайдулов: «Каждый спектакль должен быть хитом»

Гали Абайдулов: «Каждый спектакль  должен быть хитом»

Дата публикации 23 июля 2014 09:56 Автор Светлана Васильева

В Омском музыкальном театре идут репетиции нового балета «Врубель». Его ставит балетмейстер, лауреат Государственной премии России и «Золотой маски» Гали Абайдулов.
О новом спектакле и других своих творческих работах балетмейстер рассказал в интервью обозревателю «ОП».

Оживут Пан и Царевна Лебедь

– Гали Мягазович, вы поставили в Омске несколько спектаклей, которые стали хитами: «Золотой теленок» в Музыкальном театре, «Ханума» в Театре драмы. Вы довольны результатами работы для омских зрителей?


– Я еще поставил в Музыкальном театре спектакли «Буфф» и «Светлая грусть». Каждый спектакль должен быть хитом. Первое условие этого: должно быть интересно актерам во время репетиций. Если актеры довольны – довольна и публика, потому что актеры – лакмусовая бумажка ожиданий зрителей.

– Как родилась идея балета «Врубель»?

– Идею постановки к 300-летнему юбилею Омска предложил директор театра Борис Львович Ротберг. Он спросил меня: возможно это или нет? Вопрос сразил наповал, потому что идея роскошная. Где же это ставить, как не в Омске, где художник родился и где на слуху у каждого словосочетание «Музей имени Врубеля»?

– Вам дорог этот художник?


– Я из Петербурга, Врубель еще в юности, в Русском музее, произвел на меня сильное впечатление. Фантастическая живопись! Он был для современников неожиданным и революционным художником. Он сделал шаг вперед, над всеми – в будущее. Я прочел книгу Людмилы Барсовой «Врубель. No comment». Это подборка переписки художника с Римским-Корсаковым, Ге, Бенуа и другими выдающимися современниками. У всех на слуху имена Врубель и Забела. Жена живописца была потрясающей певицей, высоко ценимой музыкантами. При этом о ней писали, что Надежда Забела – сама скромность, находившая моральное удовлетворение только в одном – служении идеалу. Всю жизнь Врубель и Забела прошли, держась рука за руку, пережили трагедию – смерть ребенка. Во всех женских образах Врубеля мы находим черты жены.

– Значит, спектакль о любви?

– Конечно. В жизни Михаила Врубеля все было очень непросто. И я не делал биографию, а хотел проследить творческий процесс рождения гениальных образов. На сцене Надежда Забела, превращающаяся в Лебедь, в Волхову, в Сирень. Хотелось создать впечатление оживающих картин Врубеля. В спектакле занята вся балетная труппа театра.

– Кто ваши соавторы в работе над спектаклем – композитор, сценограф?

– Я долго думал над выбором музыки. Гениально сказал Бенуа: «Вся жизнь Врубеля, все его творчество – это дивная патетическая симфония». Симфония – значит, симфония, и в первом акте звучит Первая симфония Римского-Корсакова, любимой исполнительницей которого была Забела. А для темы Демона, Ангела, Тамары идеально подошла Третья симфония Скрябина – другого современника Врубеля. Художник спектакля – сценограф, с которым я много работаю, – Кирилл Пискунов. У него была нелегкая задача сделать узнаваемыми персонажей картин Врубеля.

– По экспрессии творчество Михаила Врубеля близко к миру танца?


– Безусловно. Чего только его мазок стоит! И оно наполнено красотой и гармонией.

– Труппа оправдала ваши ожидания?

– Я очень доволен, все работают честно и вдохновенно. И Андрей Матвиенко, исполняющий заглавную партию, и Анна Маркова. и Нина Маляренко, танцующие Забелу и Царевну Лебедь, и Сергей Флягин в роли Пана, и все другие участники спектакля.

Незабываемый образ в «Анюте»

– Гали Мягазович, а что привело вас на сцену, человека не из балетной среды?

– Абсолютный случай. Мы с братом отдыхали в пионерском лагере. И директор Вагановского хореографического училища Валентин Иванович Шелков, опоздав с дачи на электричку, решил посмотреть балетные данные детей. Покрутил нас, повертел, заставил попрыгать. Мы, вернувшись домой, об этом уже и забыли. Вдруг приходит письмо родителям, я его до сих пор храню: «Приводите своих сыновей». Мы были уверены, что нас позвали в необычайно популярный тогда балет на льду. Пришли на улицу Зодчего Росси, меня приняли, а брата-близнеца не взяли, нашли, что у него, родившегося на 45 минут раньше меня, кость шире. Он впоследствии стал строителем. И родители мои никакого отношения к искусству не имели: папа – чертежник-конструктор, мама – швея.

– Когда заканчивали училище, готовились стать исполнителем характерных партий?

– Конечно. Я понимал, что по физическим данным Зигфрида в «Лебедином озере» мне не танцевать, и стал искать свой путь: увлекся хореодрамой, актерским мастерством. Первые шесть лет после училища я отработал в Оперной студии консерватории. В обязанности входило и быть иллюстратором студентов балетмейстерского отделения. Сколько я разных номеров станцевал! Это была очень хорошая школа.

– Самая известная и блистательная партия – Модеста Алексеевича в балете «Анюта» на музыку Валерия Гаврилина. Как вы получили эту роль?

– Когда создавался телефильм, вопрос о том, кому танцевать эту партию, не стоял. Я уже станцевал с Екатериной Максимовой в фильме «Старое танго», и она, и Владимир Васильев видели в роли Модеста Алексеевича только меня.

– И не смущало, что старый муж героини в жизни на одиннадцать лет ее младше?


– Балет – достаточно условное искусство, а я еще, уйдя в армию в 26 лет, там лишился шевелюры. Так что грима потребовалось чуть-чуть.

– А почему премьера балета состоялась в Италии?


– После телефильма Васильев хотел поставить спектакль в Большом театре, но дело все время откладывалось. Но у него много друзей, предложили в Италии. Почему нет? А потом уже спектакль вышел на сцену Большого и многих театров страны. Мощная, значительная работа, которую все и сегодня вспоминают. Все сошлось: талантливая хореография Васильева, неувядаемое мастерство и обаяние Максимовой.

– В памяти зрителей и ваш острохарактерный образ, и гротескный танец. А как вы стали балетмейстером?


– Екатерина Максимова и Владимир Васильев впервые набирали курс в ГИТИСе и позвали меня. Курс таких мастеров – это было нечто особенное. Мы ставили не отдельные номера, а мини-балеты, сюжетные композиции, и сами их исполняли. На наши экзамены было не попасть – столько людей желали посмотреть.

– Почему вы рано попрощались со сценой?

– Почему рано? В 40 лет. Вовремя надо уходить. Я решил закончить танцевать, а дальше – как судьба сложится. Но к тому времени была масса предложений на постановки в театры, на киностудию «Ленфильм». Ставил и за границей – в «Ла Скала», «Арена ди Верона».

– Ставили и в оперных театрах, и в кукольных. Куклы танцевали?

– По-разному: и люди, и куклы. В Большом театре кукол в Петербурге даже поставил балет «Летний сад» – от Петра I до наших дней. А в театре «Сказка» – «Петрушку» Стравинского. У Фокина люди танцевали кукол, а у меня – куклы людей. И были метаморфозы, которые я очень люблю. Будут они и в балете «Врубель».

Роман с кино

– Вы снялись в 43 фильмах – в танцевальных и драматических, больших и маленьких ролях…

– Было очень много костюмных фильмов. Даже специализация такая пошла – балы. Гигантскую картину делал с Сокуровым «Русский ковчег», где съемки шли в Эрмитаже одним кадром. Ставил балы в «Бедной Насте», Сергей Жигунов позвал за тем же в «Три мушкетера». С Владимиром Бортко работал в фильме «Петр Первый». А когда Наталья Бондарчук снимала картину «Пушкин», я поставил балы, и она попросила сняться в роли Нессельроде. Потом запустился фильм «Грибоедов», нужен был артист на роль Нессельроде. Зачем искать, если уже есть, снова предложили. Прихожу ставить балы, а кончается все еще и ролью.
– Великосветские балы – это что-то совершенно забытое. Вы сегодня главный специалист по балам?

– Не буду скромничать, наверное, это так. Вот сейчас идут съемки «Екатерины Великой». Я там поработал, но процесс стал затягиваться, а мне нужно в Омск, и уехал ради балета «Врубель».

– Трудно бывает работать с драматическими актерами, далекими от хореографии?


– Я же показываю им рисунок танца, который они могут исполнить. На съемках «Сказки про Федота-стрельца» записали в моем исполнении пластику всех ролей. На пробах меня не было, режиссер показывал актеру запись и говорил: «Сделай, как Гали».

– И Жерара Депардье удалось научить танцевать?


– Меня позвали помочь ему в работе над ролью Распутина. Он, крупный, мощный, сидел в кресле, смотрел за тем, что я ему показываю, и повторял: «Гали, ты такой крошечный». Потом старательно все пытался повторить. Ну, конечно, для него я ставил квазитанцы. И фильм, как и все иностранные про русскую жизнь, скажем правду, – развесистая клюква.

– Экстравагантный образ в телерекламе – это продолжение романа с кино?

– Вы имеете в виду ролик, где я танцую чечетку? Друзья позвонили, спросили: «Можешь»? Отчего не помочь?
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий

Блоги

Кипервар Андрей

Кипервар АндрейДепутат ЗС Омской области Праймериз как точная наука

Между настоящими выборами и предварительным голосованием ...
Ромахин Алексей

Ромахин Алексейпрезидент общественной организации Фонд развития Омской области "Город будущего"9 мая — особенный для омской промышленности день

О том, что в годы Великой Отечественной войны Омск стал одним ...
Хомутских Артем

Хомутских Артемспортивный журналистКак сборная Франции по фехтованию Сибирь постигала

Теперь мастера клинка из Франции представляют, какой ценой ...

Все авторы блогов

Loading...