Выстрел в упор…

Выстрел в упор…

Дата публикации 4 апреля 2012 11:28

Павел Амнуэль (из повести «Расследования Бориса Берковича»).
Павел Амнуэль (из повести «Расследования Бориса Берковича»).
Рано утром Беркович проснулся от грохота и решил спросонок, что в квартире началась пальба. Он приподнялся на локте, но в это время за окном полыхнула молния, и Борис, успокоенный, повалился на бок. Господи, всего лишь гроза... Странная нынче стояла погода – днем парило, как в бане, а ночью с моря начинал дуть прохладный ветер, и на набережной появлялись толпы тель-авивцев, желавших охладить мозги после немыслимо трудного дня. К утру ветер утихал, и город опять превращался в сауну. Может, сегодня, после грозы, все будет наконец иначе? Сон пропал, и Борис начал думать о том, что сегодня пойдет с Наташей в кино. Поссорились они еще на встрече Нового года, который в Израиле целомудренно именовался праздником Сильвестра. Чем католический святой Сильвестр лучше католического же Санта-Клауса, Беркович понять не мог, да и не старался. Почему Наташа на него обиделась, он сейчас уже не помнил, но не разговаривали они почти четыре месяца. Сегодня Борис собирался повести Наташу смотреть «Титаника» и очень надеялся, что первый за две недели выходной пройдет без происшествий и размолвок. К вечеру около Синематеки собралась толпа израильтян, желавших поучаствовать в давней трагедии и утонуть вместе с фешенебельным лайнером. Билеты Борис купил в предпоследнем ряду, и фильм Наташа смотрела, опершись на его руку, что Берковича вполне устраивало. Его бы устроила и последующая прогулка по набережной, но ведь полного счастья на свете не существует, и кому, как не сержанту полиции, знать об этом? Сотовый телефон затренькал, когда корма «Титаника» уже скрывалась под водой. – Почему ты его не выключил? – спросила Наташа, не отрывая взгляда от экрана. – Не имею права, – вздохнул Борис, – вдруг что-то случится, инспектор с меня шкуру спустит... Звонил, естественно, Хутиэли. – Сержант, – сказал он, – если ты дома, я вышлю патрульную машину. Если нет... – Я в Синематеке, – признался Беркович, – смотрю фильм. – С Наташей? – догадался инспектор. – Сколько осталось до конца? – До конца фильма минут десять. До конца свидания, думаю... – Ничего, Наташа тебя простит. Машина будет ждать у выхода. Поедешь в Южный Тель-Авив, там один болван убил другого. – От жары, наверное, – сказал Беркович. – Опять я поеду домой одна, – пробормотала Наташа. – Не нужно было мне с тобой мириться. Утонуть спокойно не дадут. – Переселяйся ко мне, – сказал Беркович, – и все проблемы решатся. – Это что, предложение? – изумилась Наташа. – Однако время ты выбрал... Вернись к нему после того, как закончишь расследование, хорошо? Если, конечно, не забудешь. – А ты мне напомни. – Никогда! Машина действительно ждала в переулке у выхода из кинотеатра. За рулем сидел патрульный Фадида и слушал по радио марокканские мелодии. Наташа махнула Борису рукой и поспешила к автобусной остановке, а Фадида помчался по улице Карлебах с такой скоростью, будто убитого еще можно было спасти. Дом, где произошла трагедия, был огромным многоквартирным монстром, одним из многих, что выросли в этой части Тель-Авива в последнее десятилетие. Квартиры здесь были довольно дорогими, и большинство хозяев сдавало их внаем. Возле дома, где произошла трагедия, стояла толпа зевак, две полицейские машины с мигалками и «скорая помощь». Беркович поднялся на лифте на пятый этаж в сопровождении Ноама Лившица из оперативной бригады, прибывшей на место после звонка в полицию. – Звонил приятель этого Арика Зингера, – рассказывал Лившиц по дороге. – Они договорились вечером встретиться, приятель – его зовут Шимон Вингейт – немного запоздал. Разговор у них должен был быть не из приятных – о женщине. Когда Вингейт вошел... Рассказ пришлось прервать, потому что лифт остановился, и Беркович вышел на площадку пятого этажа. Дверь в квартиру Зингера была открыта настежь, из кухни доносились голоса, и Беркович направился прямо туда. За столом сидел молодой мужчина с длинной косичкой по последней моде. Перед Вингейтом – наверняка это был он – стоял незнакомый Берковичу полицейский, ждавший момента, чтобы передать подозреваемого с рук на руки представителю криминального отдела. Беркович представился, сел перед Вингейтом, вытер шею платком – в квартире было жарко, кондиционер не работал. – Расскажите с самого начала, – предложил он. – Я хочу услышать о том, что случилось, прежде чем осмотрю место, где все произошло. – Это была необходимая самооборона! – воскликнул Вингейт. – Я не собирался его убивать! Он напал на меня, и мне ничего не оставалось... – Этот молодой человек, – вмешался полицейский, – стрелял в хозяина квартиры из своей «беретты». – А до того Арик выстрелил в меня! – воскликнул Вингейт. – Слава Богу, не попал, вот мне и пришлось... Он бы меня убил – точно! – Вы повздорили? – спросил Беркович. – В чем причина? – Сарит – вот причина, – мрачно сказал Вингейт. – Она встречалась с Ариком три года, а потом ушла ко мне. Арик не мог этого простить – ни ей, ни мне. Говорил, что убьет нас обоих. Я не принимал этого всерьез. Знаете, когда много кричишь, все в крик и уходит... Но постоянное напряжение... С этим нужно было кончать. Я позвонил вчера Арику и сказал, что пора поговорить, буду у него в восемь. Тот выругался и бросил трубку... Я пришел, как и сказал... – С пистолетом за поясом, – вставил Беркович. – Я всегда хожу с оружием! – вспылил Вингейт. – Я работаю на территориях, у меня есть разрешение! – Это верно, – вставил полицейский, стоявший в дверях и слушавший разговор, – мы проверили сразу. У Вингейта разрешение есть, а у Зингера его не было. – Вот именно! – воскликнул Вингейт. – Я и не подозревал, что Арик купил пистолет! Я пришел, мы начали разговаривать сначала довольно мирно... Мне даже показалось, что он уже примирился с тем, что Сарит к нему не вернется. Потом... Я не помню, почему он вспылил... Вижу, он бросается к ящику... – Какому ящику? – Ну, в гостиной, там стоит секретер... Открывает ящик, вытаскивает эту чертову пушку и стреляет... Господи, как я испугался, не буду врать! Пуля взвизгнула у меня над ухом и попала в стену. Я ничего не соображал, только понял, что сейчас Арик выстрелит во второй раз и... В общем, я выхватил свой пистолет... И все. Он упал, как подкошенный... Я постоял минуту, приходя в себя, а потом позвонил в полицию. Трубка телефона в гостиной – единственное, что я трогал в этой квартире до того, как появились полицейские. – Хорошо, – кивнул Беркович, – вы посидите здесь, я с вами еще поговорю. Он вышел из кухни, оставив Вингейта размышлять о тщетности человеческой жизни. В гостиной эксперт Хан уже закончил работу, фотограф Брискин складывал аппаратуру, а два санитара стояли в дверях, готовые вынести тело. Беркович обошел лежавшего навзничь мужчину. Руки Зингера были раскинуты, пуля попала ему в грудь, пистолет лежал на полу около правой ладони. – На рукоятке отпечатки пальцев только одного типа, – сказал эксперт. – Точно пока не скажу, но полагаю, что это отпечатки самого Зингера... Посмотрите сюда, сержант, вот след пули. Беркович поднял голову – в стене неподалеку от входной двери на уровне чуть выше человеческой головы была свежая царапина. – Пуля срикошетировала, – сказал эксперт, – и сильно деформирована. Я взял ее для исследования. – Если бы Зингер попал в Вингейта, – задумчиво произнес Беркович, – то ранил бы его в живот, судя по направлению движения пули, верно? – Да, – согласился эксперт. – Зингер выстрелил, не успев поднять пистолет до уровня глаз – от пуза, как говорится. Видно, что не рассуждал, действовал импульсивно. – Конечно, – согласился Беркович. – А где лежало оружие? – В ящике секретера, – сказал Лившиц, стоявший чуть поодаль и слушавший разговор сержанта с экспертом. – Вы осматривали ящик? – обратился к нему Беркович. – Естественно, – сказал Лившиц. – Кроме пистолета, Зингер хранил там инструкцию от телевизора, неоплаченные счета за телефон и свет. – Вы закрыли ящик? – Я вернул все в прежнее положение, – холодно сказал Лившиц. – Понятно, – протянул Беркович. – А перчатки? Вы не видели перчаток? – Каких перчаток? – нахмурился Лившиц. – Я ведь обыском тут не занимался, это дело следственной бригады. – Безусловно, – согласился Беркович. – Я сам поищу. – О каких перчатках вы говорите? – вмешался эксперт. – На убитом перчаток быть не могло. Вингейт тоже был без перчаток, на его пистолете следы его пальцев. – Естественно, – кивнул Беркович. – Картина ясная, верно? – Вполне, – сказал Хан. – Если у вас нет возражений, сержант, я дам распоряжение унести тело. – У меня нет возражений, – покачал головой Беркович. Он подошел к секретеру, выдвинул ящик, тот оказался довольно тяжелым и ходил в пазах туго. Внутри действительно лежали бумаги, о которых говорил Лившиц. Собственно, Беркович и не ожидал обнаружить что-то иное. Он задвинул ящик, постучал по ручке костяшками пальцев, произнес «м-да» и пошел на кухню продолжать разговор с Вингейтом. Тот сидел в той же позе, в какой Беркович его оставил. – Вы понимаете, надеюсь, – сказал сержант, – что отвечать по закону вам все равно придется. Если вы действовали в пределах необходимой само¬обороны, суд обвинение снимет. – Я знаю, – мрачно сказал Вингейт. – Кошмар... – Только один вопрос, – вздохнул Беркович. – Куда вы дели перчатку? – Какую перчатку? – вскинулся Вингейт, и Беркович понял, что попал в точку. – Ту, что была на вашей руке, когда вы стреляли в стену из пистолета Зингера, – пояснил он. – Давайте не будем играть в прятки. Перчатку все равно найдут, вы ведь не могли ее унести и выбросить. Скорее всего, она окажется в мусорном ведре. По взгляду Вингейта Беркович понял, что и на этот раз оказался прав. Полчаса спустя, сидя в кабинете инспектора Хутиэли, сержант излагал свою версию убийства: – Вингейт наверняка все обдумал заранее, он знал, где приятель держит оружие, и потому ссору устроил именно в гостиной. Выстрелил в Зингера и убил его наповал. Потом надел перчатку, достал из ящика пистолет хозяина, выстрелил в стену – в ту сторону, где минуту назад стоял сам... Вложил оружие в ладонь мертвого уже Зингера... Машинально закрыл ящик секретера. Вот это его и сгубило, инспектор! – Да, я понимаю, – сказал Хутиэли. – Если бы все происходило так, как описывал Вингейт, ящик остался бы открытым. У Зингера просто времени не было закрывать ящик... – Перчатка действительно оказалась в ведре, – заключил Беркович. – Только не мусорном, а для грязного белья. – А фильм? – спросил инспектор. – Фильм был интересным? – Ерунда, – покачал головой Беркович. – Не люблю утопленников...
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий

Блоги

Кипервар Андрей

Кипервар АндрейДепутат ЗС Омской областиЗачем продавать за бесценок объекты, которые нужны городу?

Недавнее заседание комитета Законодательного собрания по ...
Иван Сычев

Иван Сычевблогер, редактор geektimes.ruВремя первых: к премьере фильма

6 апреля 2017 года на экраны выходит фильм о космическом полёте ...
Сумароков Станислав

Сумароков Станиславбуквоед и любитель изящной словесностиДень суслика — 5, или Полет на Марс

Я уже говорил о своей любви к г-ну Сусликову? Повторюсь: я его ...

Все авторы блогов

Loading...