Однажды в Афганистане…

Однажды  в Афганистане…

Дата публикации 11 февраля 2015 09:10 Автор Алексей Сафронов

Советским воинам-интернационалистам приходилось отражать атаки не только душманов.
В 1989 году, 15 февраля, последние советские войска покинули территорию Афганистана. За плечами воинов-интернационалистов остались ночные засады, трудные походы и жестокие бои. Однако жизнь, в том числе и на войне, многообразна. Много интересного за время службы советских солдат происходило и в перерывах между боями. В частности, при встречах с представителями животного мира Афганистана. Дикого и непонятного.
 
Нежить

Сразу после прибытия из ферганской десантной учебки в полк нас распределили по подразделениям. Стоим тесной группой в жилом модуле, рядом с входом. Осматриваемся. Наискосок тумбочка с дневальным, налево – умывальники. Все почти как в нашей бывшей казарме…

Нет, не все. В узкую щель между входной дверью и фанерным полом протискивается какое-то насекомое. Оно кажется огромным – сантиметров двадцать длиной. Вид угрожающий: по бокам как будто две параллельные клешни. Но точно не скорпион – этих мы уже знаем.

Самое необычное – перебирая лапками и втыкаясь носом или тем, что там у него впереди, в порог, насекомое издает громкие звуки, напоминающие одновременно свист и какой-то скрежет. Видимо, злится или голодное. Хотя, скорее всего, первое и второе сразу.

Бравые десантники, обученные в одиночку сражаться с целым отделением мятежников, растерянно хлопают глазами, не зная, как себя вести.
– Фаланжер, – почему-то на английский манер, без всяких эмоций произносит проходящий мимо дембель. Даже не замедляя шаг, он наступает сапогом на насекомое. Раздается сухой щелчок, точь-в-точь звук ломающейся сухой ветки в осеннем лесу.

Фаланга не двигается, не издает никаких звуков. Сдохла?!

– Может, сохраним на память, как гербарий? – предлагает кто-то из ребят.

Осторожно поднимаем насекомое, несем в каптерку и прикрепляем иголками к фанерной стене.

Хлопот в этот день на каждого выпадает много, поэтому о фаланге быстро забываем.

Вспоминаем утром, перед зарядкой. Подходим к открытой двери каптерки и застываем. Все шесть вчерашних иголок торчат в стене там, где их воткнули. Однако фаланги на них нет.

Проходящий мимо вчерашний дембель, завидя наши разинутые рты, подходит поближе, заглядывает в каптерку и усмехается:

– Привыкайте, молодежь. Тут вам не Союз. Еще не такого насмотритесь.

Как выяснилось позже, он был абсолютно прав.

Опасная соседка

«Почти год не стрелял, может, он сломался», – задумчиво произносит командир нашего подразделения, расквартированного на Панджшере, глядя на танк. Сами-то мы десантники, а танк вместе с экипажем пригнали из Баграма, где стоит наш полк. Сказали, для усиления боевой мощи.

«К бою!», – поразмыслив и, видимо, приняв решение, спокойным голосом командует старлей.

Сказано – сделано. Танкисты весело занимают свои места в танке. Что-то начинает крутиться, куда-то наводиться, слышится скрежет металла.
После оглушительного выстрела несколько секунд ничего не видно из-за стены поднявшейся пыли.

«Работает», – констатирует командир, не отводя взгляда от того места, где несколько секунд назад стоял краса и гордость нашего подразделения – сколоченный из ящиков туалет.

Дело в том, что строительный материал в Афганистане, в частности дерево, – страшный дефицит. Наш же туалет являл собой архитектурное совершенство, выполненное из снарядных ящиков. Просторное, разделенное перегородкой на две комнаты помещение, удобные кабинки. Все чисто, опрятно.
От мощного выстрела танковой пушки земля содрогнулась, и предмет зависти соседних с нами подразделений сложился как карточный домик.

Как оказалось, истинную красоту умеют ценить и здесь, в Афганистане. Через минуту из-под обломков со злобным шипением выползла почти двухметровая кобра. Как выяснилось позже, под туалетом земноводное оборудовало себе удобную нору. Рухнувший дом разозлил кобру, появление которой было встречено дружественным огнем из нескольких автоматов.

«Может, из нее суп сварить? Говорят, по вкусу – та же курятина», – размышляет вслух старлей, глядя на мертвую кобру.

Однако, несмотря на то что кормили нас из рук вон плохо, отведать змеиного супчика категорически отказались все. Слишком уж неудачное место для гнезда выбрала змея. Вот если бы она под Ленинской комнатой квартирку оборудовала, тогда другое дело.

Ночная атака дикобразов


Личный состав десантного полка уже готовился к отбою, как вдруг началась стрельба. На одиночные выстрелы никто бы не среагировал, к ним все привыкли. А тут лупят длинными очередями, и не где-нибудь, а в помещении хлебозавода, который расположен почти в центре базы.

Причина переполоха выяснилась быстро: в склад с мукой через не прикрытую кем-то дверь заскочил дикобраз. Караульный попытался его застрелить. В скоротечном бою опустошил два автоматных рожка, нагнал плотного тумана из мучной пыли, и все напрасно. Нарушитель юркнул между белыми мешками, только его и видели.

Как оказалось, вылазка пройдохи была лишь прелюдией к главному удару. Не знаю, нанес его родной брат первого нарушителя или какой-то другой родственник. Во всяком случае внешне зверьки были поразительно похожи.

На этот раз был атакован периметр базы. Дело в том, что для безопасности с внешней стороны глиняного забора тянулись два ряда колючей проволоки. Между ними саперы разместили сигнальные мины на растяжках. Если зацепить такую растяжку, устройство срабатывает. Сначала раздается противный свист, а следом одна за другой вверх выстреливают несколько ракет.

Салют начался с северного края. «Сигналки» срабатывали одна за другой, мощь канонады нарастала. К уничтожению нарушителя теперь уже подключились все караульные, стоящие на вышках боевого охранения. Однако животное передвигалось между двумя рядами проволоки довольно резво, грамотно петляя при этом.

«Прекратить огонь!» – орал дежурный по полку майор, перебегая от одной вышки к другой. Стрельба с вышек прекратилась.

Однако от ночного фейерверка проснулись жители двух соседних кишлаков. Местные с охотой поддержали наш, как им показалось, праздничный порыв из стрелкового оружия. Вошли в раж, огневой мощи стало не хватать, и они подключили, к всеобщему ликованию, 86-миллиметровые минометы. Мины полетели в разные стороны, в том числе стали приземляться на наш плац. Успокаивать соседей с Баграмского аэродрома поднялись две вертушки. В итоге «веселье» продлилось почти до утра.

Любопытно, что и во втором случае дикобраз никакого наказания не понес. Видимо, нашел дыру в колючей проволоке, через которую и удрал в самый разгар «праздника».

Мартышка и Очкарик

Очкарик – это прапорщик, наш начальник технической части. А мартышка – довольно условное название того примата, которого не помню уже какая рота привезла с боевых. Командировка была организована в южную часть Афганистана, поэтому вместе с экзотическим животным в полку появились и вечнозеленые кипарисы.

Обезьян нам приходилось видеть и на гражданке, чаще по телевизору. Поэтому у большинства сложился образ вертлявого и ужимистого существа, постоянно выпрашивающего бананы.

Полковая пленница ломала все стереотипы. Она являла собой сбитую мускулистую особь пепельного окраса с клыками такой величины, что, по словам специалистов, шутя могла перекусить руку взрослого мужчины.

Вид бананов ее просто бесил. Единственной пищей, которую она оценила по достоинству, стала сырая картошка. Клубни нам доставляли уже очищенными, закатанными в трехлитровые банки. За один присест примат мог умять не одну банку.

Хозяева кормили ее охотно, потому что только так можно было заставить ее сидеть на месте. Убегала она регулярно. Последний раз ловили всем полком, развернув целую штабную операцию. Животное ловко передвигалось по крышам сборных модулей, в которых мы жили. Набросить на нее маскировочную сеть удалось только на последнем нашем модуле.

«Пойду, выменяю эту заразу у летунов на спирт», – устало дыша, махнул рукой руководивший операцией по захвату капитан.
«Не надо, пусть у меня поживет», – неожиданно предложил наш начтех.

Для хозяев это предложение было просто подарком, поэтому в придачу к обезьяне они принесли нам десяток саженцев кипариса.

Животное «отблагодарило» нашего Очкарика за доброту в тот же вечер. Его срок службы заканчивался, поэтому прапорщик активно затаривался подарками для своих многочисленных родственников. Оставалось прикупить какую-то безделушку в нашей полковой «Березке», где за чеки Внешторга предлагали хорошие, главным образом импортные товары.

«Всего-то на десять минут оставил ее у себя в комнате», – чуть не плакал позже прапорщик.

Однако сокрушаться было поздно. Каких-то десяти минут обезьяне вполне хватило, чтобы порвать и уничтожить все: блоки дефицитной тогда жвачки, бижутерию, кроссовки «Пума», модные часы с кучей мелодий, наборы постельного белья, одеколон с леопардом на этикетке. Последним штрихом картины полной разрухи стали разбросанные по полу части очков, которые прапорщик забыл на тумбочке.

В ходе горестного плача источник прапорщицкой печали спокойно сидела рядом, уплетала сырую картошку и внимательно слушала, видимо, догадываясь, что речь идет о ней.

В итоге, провожая на следующий день слегка расстроенного, но все равно счастливого прапорщика в Союз, мы с удовольствием чокнулись выменянным у летунов на примата спиртом.

А кипарисы прижились. Может, до сих пор шелестят на сухом афганском ветру, если американцы не спилили. У них в Баграме сейчас своя база.
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий

Блоги

Буторин Игорь

Буторин Игорьпутешественник, мореплавательКак я ударил автопробегом по «Самсунгу»

Думаете я присоединился к хейтерам южнокорейского концерна за ...
Пантелеев Алексей

Пантелеев АлексейЖурналистМиллионеры из омских трущоб

Вконец замерзающий омский рынок жилья опять удивил. На сайте ...
Сафонов Руслан

Сафонов Русланхудожник-карикатуристДураки, дороги и Достоевский

Наш новый блогер Руслан Сафонов отразил в карикатурах жизнь ...

Все авторы блогов