Смертельная царапина

Смертельная царапина

Дата публикации 25 апреля 2012 10:31

Павел Амнуэль. (Из повести «Расследования Бориса Берковича»)
Павел Амнуэль. (Из повести «Расследования Бориса Берковича»)
Вы знаете, инспектор, – сказал сержант Беркович, войдя в кабинет Хутиэли, – все-таки неплохо быть женатым. – Похоже, – отозвался инспектор, не отрывая взгляда от экрана компьютера, – Наташе удалось наконец убедить тебя в этой простой истине. – Мы провели вместе субботу, – продолжал Беркович, усаживаясь за свой стол, – и я должен признаться, что давно не ел таких замечательных творожников. И еще мы были на пляже... – Я не спрашиваю, – добродушно сказал Хутиэли, – чем вы еще занимались. Но раз уж ты решил жениться... – Еще не решил, – покачал головой Беркович, – но близок к тому. – Решай поскорее, – посоветовал инспектор, – иначе Наташа подумает, что у тебя проблема не там, где она на самом деле. – А где она на самом деле? – с подозрением спросил Беркович. – По-моему, это очевидно! – воскликнул Хутиэли. – Главная твоя проблема в том, что, когда ты гуляешь с Наташей, то думаешь о работе, а когда работаешь, то думаешь, будто отрываешь время от прогулок. Я прав? – Хм... – пробормотал сержант. – Вы всегда правы. Кроме, конечно, тех случаев, когда неправы. – Кстати, – сказал Хутиэли, – на каком именно пляже ты был с Наташей? – В Бат-Яме, там живут ее подруга с мужем, у них мы и провели субботу. – В Бат-Яме... – разочарованно протянул Хутиэли. – Значит, ты, скорее всего, не в курсе дела. – А что? – мгновенно насторожился Беркович. – Что-нибудь случилось? – Наверняка об этом сообщат в сводке новостей, – недовольно сказал Хутиэли. – Видишь ли, рано утром на берегу моря в километре от водохранилища Шикма армейский патруль обнаружил тело молодого мужчины – лет двадцати пяти. – Шикма – это на юге? – спросил сержант. – Южнее Ашкелона, недалеко от Газы. Мужчина умер от потери крови, и произошло это, скорее всего, в субботу вечером. – И узнав, что мы с Наташей были на море, вы решили, что это наших рук дело? – Смейся, смейся, – вздохнул Хутиэли. – Проблема, видишь ли, в том, что непонятно, как этот случай квалифицировать: на убийство не похоже... Несчастный случай тоже маловероятен... – Расскажите, – попросил Беркович. – Я уже тебе сказал, что умер Виктор Гидалин от потери крови. – Значит, фамилия погибшего – Гидалин? – Да, эту фамилию ты наверняка встречал в сводках. Один из главарей «русских» рэкетиров в Ашкелоне. Он пытался взять под свой контроль часть некошерных магазинов, вступил в конфликт с другой криминальной группировкой в городе... – Почему его не арестовали? – удивился Беркович. – Велась разработка, – сказал Хутиэли. – Улик было недостаточно. – А теперь, значит, с ним разделались конкуренты? Нож, верно? – Какой еще нож? Гидалин, видимо, приехал на пляж к заходу солнца, улегся – там хороший песок, но попадаются острые камешки, – и не обратил внимания на то, что какой-то камешек поцарапал ему спину чуть ниже правой лопатки. – Ну и что? – продолжал удивляться Беркович. – При чем здесь камешек? – Да при том, – с досадой сказал Хутиэли, – что у Гидалина была не такая уж редкая болезнь – гемофилия. У него не сворачивалась кровь. Достаточно было малейшего пореза, и он мог умереть от потери крови. Что и случилось нынче ночью. – Ничего себе! – воскликнул Беркович. – Как же он жил с такой болезнью до сих пор? – Существует очень эффективное средство, – объяснил инспектор. – Нужно, конечно, избегать порезов, но, если уж это произошло, спасти Гидалина могли таблетки, которые всегда были при нем. На час-другой лекарство увеличивало сворачиваемость крови до необходимого предела. – То есть, – сказал Беркович, – Гидалин неудачно лег на острый камень, поцарапал спину, не обратил на это внимания и... умер? – Примерно так, – кивнул Хутиэли. – А почему он не принял таблетку? Вы сами сказали, что он всегда носил их с собой. – Это не я сказал, а его врач. Но дело в том, что флакон с таблетками не обнаружили. Его нет нигде – ни в карманах шортов Гидалина, ни в машине. – Он приехал купаться один? – Неизвестно. На песке множество следов, песок очень сухой, все расползается мгновенно... Машина Гидалина стояла в трехстах метрах от берега, на обочине дороги. – Почему он не поехал к врачу или в аптеку, когда обнаружил, что порезался? – Было уже поздно, – объяснил Хутиэли. – Судя по всему, он лег на песок и заснул. А кровь текла. Когда он проснулся, то... Представляю его ощущения. Он встал и попробовал идти к машине, но сил уже не было. Он упал буквально в пятидесяти метрах... – У него был мобильный телефон? – Конечно. Лежал в машине в выключенном состоянии. Более того – от телефона не было бы пользы, если бы даже Гидалин до него добрался. Небольшой дефект в антенне – связь отсутствовала. – Вы думаете, что все это было подстроено? – Каким образом? – с досадой сказал инспектор. – Сержант Коэн, который расследует это дело, считает, что об убийстве говорить не приходится. Просто невозможно предположить, чтобы Гидалин спокойно подставил врагу спину, а потом завалился спать. А то, что не нашли таблетки... Он мог забыть их где угодно. Они могли выпасть из кармана... Да мало ли! – А телефон? – Этим займутся эксперты, но пока не доказано, что кто-то повредил антенну намеренно. Просто нарушился контакт, это бывает не так уж редко. Не повезло человеку – вот, что я думаю. – Значит, вы согласны с Коэном? – Я внимательно прочитал протоколы... Думаю, это несчастный случай. Кстати, Гидалин тоже собирался жениться. – Что значит «тоже»? – насупился Беркович. – Я, например, еще не решил окончательно. – Вот и он никак не мог решиться. Так, во всяком случае, утверждает его невеста. Ее зовут Светлана, если тебе это интересно. – Почему она не была с Гидалиным на пляже? Они что, поссорились? – Ничего подобного. По словам Светланы, они действительно отправились купаться вместе, но, когда выезжали из Ашкелона, она вспомнила, что обещала быть вечером у родителей. Вышла из машины и вернулась в город пешком. А Гидалин поехал дальше – он терпеть не мог изменять свои планы. Если бы Светлана была с ним, он остался бы жив. – Она его любила? – рассеянно спросил Беркович. Мысли сержанта были заняты поисками ответа на совершенно другой вопрос, и ответ инспектора он пропустил мимо ушей. – Можно мне поговорить с Коэном? – спросил Беркович несколько минут спустя. – Да ради Бога, – сказал Хутиэли. – Если у тебя возникнут какие-то идеи... Хотя что тут может быть... Три часа спустя сержант Беркович вышел из отделения полиции в Ашкелоне и остановился посреди тротуара, озадаченно почесывая подбородок. Разговор с коллегой оказался совершенно непродуктивным. Сержант Коэн считал, что говорить не о чем – несчастный случай, это совершенно очевидно. – Патологоанатом обнаружил в царапине мельчайшие осколки песчаника, – сообщил Коэн. – Сам камешек тоже нашли по следам крови, он находился там, где и должен был лежать. Гидалин, видимо, лег на песок, не посмотрев внимательно... Царапина была неглубокой и практически безболезненной. Бедняга уснул, а когда проснулся, то было уже поздно... Таблетки, говорите вы? В машине и шортах ничего не нашли, но дома у Гидалина этих таблеток оказалось упаковок десять... Видимо, забыл взять. Телефон, говорите вы? Да, проводок отошел, звонить было невозможно. А с вами такого не случалось? Можно, конечно, предположить, что кто-то намеренно отвел проводок, но на телефоне нет ничьих отпечатков пальцев, кроме самого Гидалина и его девушки Светланы. Она часто брала у Виктора телефон, так что ничего удивительного... – Она его любила? – задал Беркович тот же вопрос, что инспектору, и на этот раз выслушал ответ: – Безумно! Это все говорят. Жить без него не могла. Сейчас – в шоке, с ней сидят родители, она грозится, что покончит с собой и все такое... – Понятно... – протянул Беркович. – Вы считаете, что разговаривать с ней бесполезно? – Абсолютно, – заявил Коэн. – Я пробовал. Истерика и ничего больше. – Хорошее оружие, – произнес Беркович не очень понятную фразу и попрощался. Он стоял на тротуаре и думал, отправиться ли все-таки к Светлане домой или лучше вернуться в Тель-Авив. В голову ему пришла некая мысль, и он направился к машине, которую припарковал в неположенном месте. Рассеянно сунув в карман квитанцию с предупреждением о штрафе, он сел за руль и поехал в сторону района Шимшон, где, как ему сказал сержант Коэн, находился один из некошерных магазинов, так и не взятый под свою «крышу» беднягой Гидалиным. Разговор с хозяйкой оказался нелегким, мешали многочисленные покупатели, любители остренького и кисленького. Из магазина Беркович поехал еще по двум адресам, которые сообщила ему не очень-то словоохотливая хозяйка. Был уже вечер, когда сержант, усталый, но довольный результатом, подъехал к дому, где жили родители Светланы Милькиной, невесты погибшего Виктора Гидалина. Светлана лежала на диване в гостиной, укрытая, несмотря на жару, одеялом по самую шею. – Полиция уже говорила со Светой, – резко сказал Моисей Семенович, отец девушки. – Может, оставите ее в покое? – Один только вопрос, – просительно сказал Беркович. Разговор велся по-русски, и это настроило Моисея Семеновича в пользу полицейского. Беркович присел на стуле рядом со Светланой и спросил: – Виктор вам давно угрожал? Я имею в виду Сашу Блюменфельда... Светлана откинула одеяло и схватила Берковича за руку. – Зачем вы... – сказала она. – Зачем вы пошли к Саше? Он такой... Светлана заплакала. Беркович молча ждал, пока девушка успокоится. – Давайте я расскажу, как все было, – предложил он, когда Светлана перестала плакать. – Вы просто молчите, если я прав... – Долгое время вы не знали, каким бизнесом занимался Виктор, – продолжал Беркович. – А когда узнали, в ваших отношениях произошел перелом. К тому же, вы познакомились с Блюменфельдом, а это совсем другой человек. Небо и земля, причем земля – это Виктор. Вы сказали Виктору, что не хотите больше встречаться. Он пришел в ярость. Виктор действительно мог вас терроризировать – как многих в городе... Или даже убить. И вы решили, что есть только один способ избавиться от жениха. Тем более, что вы, в отличие от многих других, знали о его болезни... На пляже Виктор расслабился и начал засыпать. А вы, я так думаю, массировали ему спину и поцарапали ее острым камешком. Он уже спал и не почувствовал. Вы вернулись к машине. Испортили мобильный телефон, вытащили из «бардачка» флакон с таблетками... Потом вышли на шоссе и стали голосовать. Подобрал вас житель мошава, который ехал в Ашкелон. Он высадил вас у южного въезда в город, и домой вы добрались пешком. Кстати, как его звали? Этого человека нужно найти... – Никак, – пробормотала Светлана. – Я не ездила с Витей на пляж вчера вечером. – Ездили, – вздохнул Беркович. – Жаль, я думал, вы сами скажете. Так вот, зовут мошавника Арон Шейн, и он вас вспомнил. – Это было единственное, что могло вас выдать, – помолчав, сказал Беркович. – Все остальное вы проделали блестяще. Вы надеялись, что мошавник вас не запомнит, отворачивали от него лицо и всячески изображали неприступность... Именно это и показалось ему подозрительным. Беркович встал. – Извините, – сказал он, – я пойду. В конце концов, не я веду это дело. Сержанту Коэну я, конечно, обо всем доложу, иначе нельзя... Да, – он остановился на пороге, – а куда вы дели таблетки? – Выбросила в мусорный ящик, – пробормотала Светлана и заплакала.
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий
Загрузка...

Блоги

Борис Никонов

Борис НиконовНаблюдательный омичЗачем богатый Омск спонсирует бедную Собчак?

Как можно прославиться? Например, как чеховский ...
Виктория Богданова

Виктория БогдановаПроизводитель одежды, креативный директор бренда MacushkaНаши родители не покидали город, а пытались его изменить. И мы сможем!

Хочу поблагодарить всех, кто пришел 10 сентября на ...
Кипервар Андрей

Кипервар АндрейДепутат ЗС Омской области«Единая Россия» может наступить на «грабли Двораковского»

Прошедшую избирательную кампанию в городской Совет ...

Все авторы блогов