Денис Мацуев: «Я счастлив на сцене»

Денис Мацуев: «Я счастлив  на сцене»

Дата публикации 25 ноября 2015 12:01 Автор Светлана Васильева Фото Сергей Мельников

Знаменитый пианист уверен, что музыка может вылечить и спасти.

Народный артист России Денис Мацуев в четвертый раз вручил юным омским музыкантам стипендии Благотворительного фонда «Новые имена» и с огромным успехом выступил в Концертном зале.


Роман с Прокофьевым


– Денис, вы в каждом городе Сибири и на зарубежных гастролях играете Второй концерт Прокофьева для фортепиано с оркестром. Назвали это произведение главным событием года в вашей жизни. Что сумели в ней открыть? Можно ли назвать это вашим подарком самому себе к 40-летию?


– Конечно. Под знаком этого концерта проходит год. Это один из самых выдающихся концертов в фортепианном репертуаре, лидер с огромным отрывом по масштабности, трагизму. Огромная глыба, вулканическая, трагическая музыка, написанная за четыре года до революции, безусловно, с предвкушением будущих страшных событий.


– Почему вы не исполняли эту музыку раньше?


– Очень сложно объяснить. Есть любовный контакт с произведением. Без любви его нельзя выносить на сцену. А если есть любовный контакт, может начаться долгоиграющий роман. Я долго выжидал этот момент и счастлив, что он наступил.


– До этого у вас был роман с Рахманиновым?


– Он не закончился. Сергей Васильевич для меня – икона. Рахманинов всегда во мне, в моем сердце, и я никогда не бросал и не брошу. У меня в репертуаре 45 концертов для фортепиано с оркестром, прокофьевский теперь в их числе.


– Как вам работалось с Омским симфоническим оркестром?


– Замечательный оркестр в прекрасной форме. Мы с одной репетиции сыграли один из самых сложных концертов. Я исполнял его с Мариинским, Мюнхенским, Лондонским оркестрами. Могу сказать, что Омский как минимум не хуже.


– Вы никогда не пользуетесь нотами. Все 45 концертов помните наизусть?


– И 20 сольных концертных программ. На память не жалуюсь. Но выучить свой репертуар – ничего героического в этом нет. как актеру помнить роли в спектаклях.


В день рождения – гастроли


– Вас называют музыкантом-цунами, вулканом, фейерверком, человеком, проглотившим атом солнца. Откуда черпаете энергию, которая всех потрясает?
– В самих концертах. Выход на сцену тонизирует и вдохновляет. Сценотерапия для меня начинается со взгляда в заполненный слушателями зал. Безусловно, перелеты, смена часовых поясов, недосыпы дико вредны. И никто в мире не играет 230 концертов в год. Вчера я был в Базеле, позавчера – в Мюнхене, три дня назад – в Зальцбурге. Каждый день разные программы, новые оркестры, публика, рояли. Но когда музыкант говорит: «Я устал от концерта» – это значит, он не получился. Если концерт настоящий, он тебя вдохновляет и придает огромные силы. Я отдаю энергетику залу, но возвращается больше.
– Свой юбилей вы отметили на гастролях в Японии. Сбежали в Токио, чтобы не отмечать день рождения традиционным застольем с друзьями в ресторане?
– Какой ресторан! Главное – сцена, это самое счастливое место, где я встречаюсь со своими друзьями – выдающимися музыкантами. Я потом отметил юбилей шестичасовым концертом в Кремлевском дворце. Выступление в Токио 11 июня было запланировано еще в 2010 году. Так получается, что в день рождения я всегда на гастролях.


Звездная болезнь опасна для родителей


– На концерте, посвященном 150-летию Московской консерватории, состоялась презентация книги «Денис Мацуев. Жизнь на Сrescendo». Какие тайны о вас открываются в книге?


 – Издать книгу – это была не моя идея. Книга – всегда подведение итогов, а я не собираюсь их подводить, останавливаться, и название книги говорит о том, что жизнь моя идет по нарастающей. Мои беседы с журналистом Сергеем Бирюковым стали поводом вспомнить детство, учебу, а главное –
встречи с замечательными людьми. Моим друзьям она и посвящена.


– Вы сегодня наградили


12 юных омских музыкантов стипендиями фонда «Новые имена». Вам понравился концерт с их участием?


– Конечно. Что поразило – сценическая свобода ребят. Этому не научишь. Многие, даже очень талантливые дети испытывают на сцене волнение, и это отражается на качестве исполнения.


– Кто помог вам в юности избежать звездной болезни? Какие меры профилактики против этого недуга вы советуете родителям и педагогам юных дарований?


– Мне повезло, что у меня такие родители, которые меня с раннего возраста правильно наставили, и до сих пор это продолжается, слава Богу. Главное, понимать: сегодня успех, а завтра все начнется сначала. Я не случайно ребятам, которых награждал, сказал: «А завтра с утра – к инструментам, заниматься». На успехе нельзя зацикливаться. Что греха таить, бывает, что у родителей быстрее начинается звездная болезнь, чем у их ребенка. Думают, что завтра начнется концертная деятельность, откроет двери Карнеги-холл. Слово «вундеркинд» очень опасное. Когда маленькие дети выходят на сцену и им аплодируют – это здорово. А в 15 – 16 лет нужно развиваться, прибавлять каждый год.


– Вы называете фонд «Новые имена» семьей. Сколько в ней детей?


– За 25 лет выросло и растет более 15 тысяч. Если посмотреть мировую афишу главных концертных залов, фестивалей, оркестров, в ней русские имена музыкантов моего возраста или младше – это на 99 процентов питомцы фонда «Новые имена».


Музыка спасет мир


– Вы откликнулись на авиакатастрофу в Египте концертом в Москве, а после терактов в Париже вместе с Валерием Гергиевым посвятили этому событию выступление в Мюнхене…


– Это было не впервые. Я никогда не забуду самый трудный концерт в Беслане перед школой, которую несколько дней назад атаковали террористы. Мы с Михаилом Плетневым играли концерт Чайковского. Перед нами сидели дети, которые были заложниками. Когда произошло наводнение на Дальнем Востоке, я дал в Москве концерт, сбор от которого пошел на помощь пострадавшим. А потом поехал в Комсомольск-на-Амуре и сыграл там. Заболел воспалением легких, на два месяца слег в больницу, но не жалею, считаю, что музыка должна помогать справиться с бедой.


– В мире сегодня эскалация жестокости. Вы верите в спасительную силу искусства?


– Абсолютно. Музыка является лекарством, терапевтической помощью. Вы не представляете, какая атмосфера царит на концертах памяти! Великая музыка помогает смягчить и политические противоречия. Мы сыграли с дирижером Израильского филармонического оркестра Зубиным Метой шесть концертов в Тель-Авиве. Шесть тысяч слушателей – и евреи, и арабы – сидели вместе, конфликт остался за стенами концертного зала. А выступление Гергиева в Цхинвале! Он осетин, он не мог туда не приехать – и увидел, по его словам, разбомб­ленный Сталинград. Он играл Шестую симфонию Чайковского у руин. Дирижер пережил безумные нападки Запада, но на его концерте люди плакали. Такие концерты являются и спасением, и лечением.


– Вы говорите, что любите, когда на концертах «понимающая тишина»…


– Это дорогого стоит, потому что добиться очень сложно, с первого раза не получается. Но я постоянно «слышу» это состояние зала, и на концерте в Омске тоже оно было. Меня радуют переполненные залы, в которых много молодежи. Такого нет ни в Берлине, ни в Вене, ни в Лондоне. Там сплошь седые головы. Молодые слушатели – это значит: публика «наелась» ширпотребом, которым ее за последние 20 лет просто затравили. Мне кажется, сейчас есть шанс, когда классическая музыка может сыграть решающую роль в нравственном излечении и моральном очищении народа.


Рояль должен жить


– Недавно в Риге вы встретились со слишком долго «отдыхавшим» «Стейнвеем», который вам пришлось «реанимировать». Как, на ваш взгляд, чувствует себя омский рояль, в выборе которого вы принимали участие?


– В Риге на рояле никто не играл, я думаю, лет десять. Я долго над ним «колдовал». Я причастен к появлению 50 концертных роялей в регионах. Помню, как выбирал для Омска. И у вас рояль пришлось возвращать к жизни. Я понял, что его берегут, а это плохо для инструмента, на нем нужно постоянно играть, он должен жить.


– В СМИ был большой шум после вашего выступления в Новосибирском театре оперы и балета. Что на самом деле произошло там с роялем?


– Когда прочел, что я сломал рояль, сначала долго смеялся, потом решил, что не смешно. Был замечательный благотворительный проект. Я играл для детей, студентов, интеллигенции. Рояль поставили в центр зала, и акустика была, как в Карнеги-холле. Но при переносе инструмента со сцены местный настройщик забыл привинтить педаль, и она во время выступления просто болталась. Журналистка ИТАР-ТАСС написала хороший репортаж, а в заголовок вынесла, что во время моего выступления рояль сломался. Все это подхватили. Мне звонили зарубежные коллеги: «Ты в порядке?». Это пример, как из ничего можно слепить желто-скандальную историю. Я говорил об этом с руководителями телеканалов и газет.


– Вы прожили в Иркутске только 15 лет, но всегда, в том числе за рубежом, называете себя сибиряком. Почему для вас это важно?


– Люблю Сибирь и сибиряков. Люблю русскую баню, нырнуть после нее в байкальскую прорубь. Всем гостям фестиваля «Звезды на Байкале» предлагаю это удовольствие. Я всегда говорю, что сибиряк – это национальность. В любой точке Сибири я чувствую себя дома.

Распечатать страницу
Добавить комментарий
Загрузка...

Блоги

Борис Никонов

Борис НиконовНаблюдательный омичЗачем богатый Омск спонсирует бедную Собчак?

Как можно прославиться? Например, как чеховский ...
Виктория Богданова

Виктория БогдановаПроизводитель одежды, креативный директор бренда MacushkaНаши родители не покидали город, а пытались его изменить. И мы сможем!

Хочу поблагодарить всех, кто пришел 10 сентября на ...

Все авторы блогов