И дольше века длится век …

И дольше века длится век …

Дата публикации 2 марта 2016 10:45 Автор Юлия Лещинская Фото Юлия Лещинская

Жить по совести – главный секрет долголетия жительницы Азовского района, отметившей свой вековой юбилей.

Евгении Степановне Грачевой, жительнице Азовского района, в декабре прошлого года исполнилось 100 лет. Пережив две войны – Гражданскую и Великую Отечественную, вдова погибшего солдата не может забыть многое, как ни пытается…

Навстречу новой жизни

Столыпинская аграрная реформа отправила родителей Евгении Степановны, исконных жителей Дона, обживать земли Омского Прииртышья. Попали в деревню Горькая Крутинского района, где и пришлось им пережить всю горечь жизни.

Отец с матерью выкопали землянку, где в 1915 году и родилась последняя из семерых детей – Женя. Семье отвели небольшой участок земли, выдали подъемные. Хозяйство развели большое – десять коров, пять лошадей, свиньи, овцы, куры. С утра до темной ночи ходили за скотиной:

– Молоко, мясо, хлеб, масло – все у нас было, – вспоминает Евгения Степановна, – Обувь отец сам шил. Летом кожанки. Простенькие, конечно, но все не босы. На зиму валенки катать выучился. Мама мастерица была, приданое готовила, нас, четырех дочерей, к ремеслу приучала. Все добро в сундук складывала – берегла, как знала. Обновы нам шила из своей одежды. Благо, дородная была – из одного ее платья всем по юбке выходило.

В 1918-м Гражданская война докатилась до Горькой: мужиков призвали на службу, власть в деревне начала меняться чуть ли не каждый день. Отца Евгении Степановны призвали было на фронт: в Омск увезли, но, разобравшись, что глухой, вернули. Он потом то ли в шутку, то ли всерьез говаривал: «Не свезло мне солдатской каши поесть».

– У нас своя передовая была, – Евгения Степановна тяжело вздыхает, – сначала белые пришли, на постой встали, лошадей забрали, все съестное подъели. За ними – красные. Тоже голодными не ходили – последнее у людей пособирали. Потом в колхозы сгонять стали. Конечно, мы не хотели, а только боязно было против власти идти.

Стали «чалдоны» колхозниками. Скотину отдали. Амбар, что доверху наполнен был зерном, новая власть тщательно выгребла.

– Ну да не пропадем, – утешал отец, – нам ведь паек давать будут: полпуда на работающего и по четыре килограмма зерна на иждивенца.

Паек давали недолго – два месяца. Как выживали дальше, Евгения Степановна вспоминает со слезами:

– Мать приданое, что наготовила, меняла, продавала за бесценок – лишь бы с голоду не пропасть. Еле-еле на еду собирали – кому вещи нужны, коли живот сводит? Тогда все голодные были. Лакомство у нас было одно – пучки. Трава такая лесная, желтая или белая, борщевик по-правильному. Наберем бутонов, пучков то есть, где так съедим, а где матери отнесем. Однажды она наварила целую кастрюлю, посолила. Едим – вкусно! Радуемся. А она глаза опустила, слезы так в котелок и катятся. Не поняла я тогда, почему…

В войну было легче...

Еще до войны Евгения Степановна встретила своего будущего мужа. Местный тракторист ухаживал недолго – с вечерок проводил пару раз, в третий уже и замуж позвал.

– Женихов у меня двое было, – улыбается женщина, – Сережа-то простой, а по сердцу пришелся. Второй – учитель: грамотный, красивый, одет хорошо. Звал, пальто флисовое обещал, говорил, заведующим районо назначат, дом выделят.

Как ни хотелось Евгении Степановне новое пальто, замуж за нелюбимого не вышла, выбрала Сережу. Свадьбу сыграли всем миром – кто сала шмат принес, кто чугунок картошки, а кто и самогона бутыль. Но счастье, говорят, долгим не бывает – молодого супруга в числе первых призвали на фронт, даже попрощаться не дали. В тот же поток ушли и трое братьев. Все погибли. Старший перед смертью успел написать: «Не вернуться нам, не ждите, с палками на танки идем». Сергей провоевал до 1943 года. Евгения Степановна до сих пор хранит солдатские треугольники: «Я тобой заговоренный, немец лупит из орудий, моих товарищей убивает, а я вылезу из развалин, отряхнусь и дальше иду. Приду после боя в блиндаж – ни одного живого».

Евгения Степановна устроилась в детский дом. Сирот, беспризорников, малолетних преступников тогда хватало с избытком. Трем десяткам из них молодая женщина в одночасье стала мамой:

– Ребятишки разные были – от четырех до четырнадцати лет. Отовсюду, даже из самой Москвы. Но все одинаковые: голодные, больные, уставшие. Русские, украинцы, казачата, цыгане… И всем мамку надо: и плакали, и по ночам соскакивали – война снилась.

Евгения Степановна, в ту пору молодая, худенькая до синевы девушка, которую частенько принимали за воспитанницу, ребятишек жалела – для каждого находила слово.

– По должности вроде воспитательница я была, – рассказывает. – Но и готовила сама, и убиралась, и мыла. Один раз в Октябрьскую муки нам выдали вдоволь – праздник. Блинов развела, а детишки то ли забыли, то ли не знали, что это. Есть боялись. Как распробовали, старший и говорит: «Давай мы тебя мамой звать будем, так о нас раньше никто не заботился!» Заплакала я – зовите, милые, как хотите. А все одно в войну легче было, понятнее – Родину спасать надо. Новый год отмечали без елки – говорили: Сталин запретил. Да и не росли они у нас. Березку наряжали, хоровод водили. Сталин-то далеко от нас не был. Хоть и маленькая наша деревня была, а воронки черные частенько ездили.

Не забыть Евгении Степановне, как председателя колхоза, фронтовика, труженика, на том воронке увезли навсегда. Только и совершил «враг народа», что ребятишкам, у которых отцов не было, за работу по карману зерна насыпал. Пацанов-малолеток тоже осудили. Вышли они или нет из лагерей, кто знает?

Со слезами на глазах

Единственная кормилица в вой­ну – коровка. Да только не у всех была. Как сейчас стоит в глазах пожилой женщины девочка лет семи – больная, застуженная, с алюминиевой кружкой в руках: «Тетенька, налейте молочка». Ходила к ней та девчонка года три. Уже вылечившись, плакала: «Вы меня с того света вернули». А когда с Поволжья немцев пригнали, Евгения Степановна сама попросила к ней женщину с ребенком подселить. Подселили пятерых, двое из которых – дети.

– Уступила им комнату, сама со своими тремя ребятишками в кухне поселилась, – рассказывает Евгения Степановна. – Как корову подою, сразу по кружке молока наливаю, что своим, что чужим. Благо, малыши, много не надо. А там уж как придется, где картошка какая, где лепешек из отрубей напеку. Так и жили. Только Сережа мне писал из-под Ленинграда: «Я с немцами воюю, а ты их кормишь, как ты можешь?»

Долго думала Евгения Степановна: «Чем люди провинились, тем более дети? Приехали – ни вещей, ни хлеба куска». Поначалу так Сергею и писала, а уж потом соврала: «Выгнала я, Сережа, немцев». Вскоре и вправду взрослых постояльцев угнали куда-то окопы рыть, остались у нее только ребятишки.

Устроилась работать в воинскую часть поварихой. В больших котлах варила кашу. Положение по-прежнему военное, потому законы нужно выполнять неукоснительно. Отчистил котлы – остатки выброси. Только помоев можно немного взять, из объедков.

– С котлов соскребу остатки, в ведро сложу, сверху обрезок накидаю – вроде помои, – рассказывает Евгения Степановна. – Бегу домой, боюсь: проверят – сразу посадят. Но ведь вечером соседка придет: «Женя, дай кашки, сынок голодный». Потом Верка, Нюрка – кто один, а кто и с ребятами.

Только своих детей Евгения Степановна не уберегла: сыночка, пока на работе была, деверь водой некипяченой напоил, животик скрутило. Самая маленькая, трехлетняя, от воспаления легких сгорела. Осталась у женщины одна дочь – Фаина.

– Как по репродуктору передали, что конец войне, кажется, мир лопнул от радости, веселья и… горя, – у Евгении Степановны наворачиваются слезы. – Кто пляшет, кто поет… Я выла – по детям моим пропавшим, по Сергею, по жизни своей непутевой. Всю войну держалась, а тут не смогла.

Когда дочери исполнилось пять, поехали Грачевы в Любино – дядька из заключения вернулся, где десять лет Беломорканал строил, к себе позвал. Дом, в котором столько горя пережито, женщина оставила сестрам.

На новом месте и нашел ее немец Сандра, семья которого в войну у Грачевых на постое стояла. Валенки прислал с записочкой: «Спасибо, что детей моих спасла».

Евгения Степановна до сих пор удивляется:

– За что благодарить-то? Мы же люди, Бог велел помогать друг другу. Я крестик свой с шеи никогда не снимала! Прятала, вырезы не носила, но всегда на мне.

В Любино не голодали, но и вдоволь не ели. Одежонку дочке шила сама – из мешков, что в детдоме списывали.

– При Брежневе только и наелись. – Вздыхает Евгения Степановна. – Все правильно стало, по-людски: как поработал, так и получил. Фаина моя окончила педагогический институт – все мечтала, как я, в детском доме работать. Работала до выхода на пенсию в школе, а дома я ее всегда ждала.

Ни на кого Евгения Степановна не обижалась, виноватых не искала – на все Божья воля, говорит. Может, потому второю сотню лет и разменяла?

– Жила просто по совести, – отрывает долгожительница секрет молодости. – Мимо беды не проходила. Где могла, руку протягивала. А может, я за Сережу доживаю? Снится мне часто, спрашивает: «Зачем ты, Женя, обманула меня, немцев к себе взяла?» До сих пор спорим. Сколько уж лет объясняю: люди перед Богом все равны. Как свидимся, объясню еще раз – он добрый, поймет.  


Кстати:

На сегодняшний день 81 житель Омской области достиг возраста 100 лет и старше. Печально, что среди долгожителей всего восемь мужчин. Самая пожилая пенсионерка области проживает в Октябрьском округе Омска, ей 107 лет. На сегодняшний день 81 житель Омской области достиг возраста 100 лет и старше. Печально, что среди долгожителей всего восемь мужчин. Самая пожилая пенсионерка области проживает в Октябрьском округе Омска, ей 107 лет.

Распечатать страницу

Материалы свежего номера

Тема номера

Будет ремонт и на нашей улице!

Будет ремонт и на нашей ...

Распределены первые субсидии на ремонт ...

К 100-летию «Омской правды»

Летопись века

Летопись века

В музее просвещения в конце прошлой недели ...

Информбюро

Стань волонтером!

Стань волонтером!

В Омской области продолжается набор волонтеров для ...

Власть

Для развития омской экономики

Для развития омской ...

Глава региона Виктор Назаров принял участие в ...

Социум

С песней по жизни

С песней по жизни

Пенсионеры Владимир Дюдин и Валентина Клеутина ...

Село

Дом от работодателя

Дом от работодателя

Как фермер из Нижнеомского района решает кадровый ...

Культура

Никас Сафронов: «Софи Лорен позировала мне много раз»

Никас Сафронов: «Софи ...

Заслуженный художник России – об Омске, Венеции и ...

Спорт

Игорь Малиновский: «Мечтаю о своем  вертолете»

Игорь Малиновский: ...

Трехкратный чемпион мира по биатлону среди юниоров ...

Ситуация

Откуда запах?

Откуда запах?

Региональный Росприроднадзор назвал свою версию ...

Закон и порядок

Условная свобода

Условная свобода

Бывший директор НПО «Мостовик» Олег Шишов вышел на ...

ЖКХ

ОДН: по нормативу или по факту?

ОДН: по нормативу или по ...

Омичи предложили Минстрою РФ изменить порядок ...

Спецпроекты

Юрий Тетянников: «Дела говорят о человеке больше, чем обещания»

Юрий Тетянников: «Дела ...

Секретарь Омского отделения партии «Единая Россия» ...

Крупным планом

Укрыться от половодья

Укрыться от половодья

На территории Омской области организовано более 400 ...

Добавить комментарий

Блоги

Сумароков Станислав

Сумароков Станиславбуквоед и любитель изящной словесностиДень суслика 4, или Секрет правдолюбца

Нет, ей богу — я обожаю г-на Сусликова! Он, и только он, способен ...
Ромахин Алексей

Ромахин Алексейпрезидент общественной организации Фонд развития Омской области "Город будущего"Российская Арктика как драйвер промышленности

В Архангельске  29-30 марта состоится IV Международный форум ...
Кипервар Андрей

Кипервар АндрейДепутат ЗС Омской области«Потеря связи населения со своим депутатом создает серьезные проблемы».

Что не получают жители, если не выходят на встречи со своим ...

Все авторы блогов