И дольше века длится век …

И дольше века длится век …

Дата публикации 2 марта 2016 10:45 Автор Юлия Лещинская Фото Юлия Лещинская

Жить по совести – главный секрет долголетия жительницы Азовского района, отметившей свой вековой юбилей.

Евгении Степановне Грачевой, жительнице Азовского района, в декабре прошлого года исполнилось 100 лет. Пережив две войны – Гражданскую и Великую Отечественную, вдова погибшего солдата не может забыть многое, как ни пытается…

Навстречу новой жизни

Столыпинская аграрная реформа отправила родителей Евгении Степановны, исконных жителей Дона, обживать земли Омского Прииртышья. Попали в деревню Горькая Крутинского района, где и пришлось им пережить всю горечь жизни.

Отец с матерью выкопали землянку, где в 1915 году и родилась последняя из семерых детей – Женя. Семье отвели небольшой участок земли, выдали подъемные. Хозяйство развели большое – десять коров, пять лошадей, свиньи, овцы, куры. С утра до темной ночи ходили за скотиной:

– Молоко, мясо, хлеб, масло – все у нас было, – вспоминает Евгения Степановна, – Обувь отец сам шил. Летом кожанки. Простенькие, конечно, но все не босы. На зиму валенки катать выучился. Мама мастерица была, приданое готовила, нас, четырех дочерей, к ремеслу приучала. Все добро в сундук складывала – берегла, как знала. Обновы нам шила из своей одежды. Благо, дородная была – из одного ее платья всем по юбке выходило.

В 1918-м Гражданская война докатилась до Горькой: мужиков призвали на службу, власть в деревне начала меняться чуть ли не каждый день. Отца Евгении Степановны призвали было на фронт: в Омск увезли, но, разобравшись, что глухой, вернули. Он потом то ли в шутку, то ли всерьез говаривал: «Не свезло мне солдатской каши поесть».

– У нас своя передовая была, – Евгения Степановна тяжело вздыхает, – сначала белые пришли, на постой встали, лошадей забрали, все съестное подъели. За ними – красные. Тоже голодными не ходили – последнее у людей пособирали. Потом в колхозы сгонять стали. Конечно, мы не хотели, а только боязно было против власти идти.

Стали «чалдоны» колхозниками. Скотину отдали. Амбар, что доверху наполнен был зерном, новая власть тщательно выгребла.

– Ну да не пропадем, – утешал отец, – нам ведь паек давать будут: полпуда на работающего и по четыре килограмма зерна на иждивенца.

Паек давали недолго – два месяца. Как выживали дальше, Евгения Степановна вспоминает со слезами:

– Мать приданое, что наготовила, меняла, продавала за бесценок – лишь бы с голоду не пропасть. Еле-еле на еду собирали – кому вещи нужны, коли живот сводит? Тогда все голодные были. Лакомство у нас было одно – пучки. Трава такая лесная, желтая или белая, борщевик по-правильному. Наберем бутонов, пучков то есть, где так съедим, а где матери отнесем. Однажды она наварила целую кастрюлю, посолила. Едим – вкусно! Радуемся. А она глаза опустила, слезы так в котелок и катятся. Не поняла я тогда, почему…

В войну было легче...

Еще до войны Евгения Степановна встретила своего будущего мужа. Местный тракторист ухаживал недолго – с вечерок проводил пару раз, в третий уже и замуж позвал.

– Женихов у меня двое было, – улыбается женщина, – Сережа-то простой, а по сердцу пришелся. Второй – учитель: грамотный, красивый, одет хорошо. Звал, пальто флисовое обещал, говорил, заведующим районо назначат, дом выделят.

Как ни хотелось Евгении Степановне новое пальто, замуж за нелюбимого не вышла, выбрала Сережу. Свадьбу сыграли всем миром – кто сала шмат принес, кто чугунок картошки, а кто и самогона бутыль. Но счастье, говорят, долгим не бывает – молодого супруга в числе первых призвали на фронт, даже попрощаться не дали. В тот же поток ушли и трое братьев. Все погибли. Старший перед смертью успел написать: «Не вернуться нам, не ждите, с палками на танки идем». Сергей провоевал до 1943 года. Евгения Степановна до сих пор хранит солдатские треугольники: «Я тобой заговоренный, немец лупит из орудий, моих товарищей убивает, а я вылезу из развалин, отряхнусь и дальше иду. Приду после боя в блиндаж – ни одного живого».

Евгения Степановна устроилась в детский дом. Сирот, беспризорников, малолетних преступников тогда хватало с избытком. Трем десяткам из них молодая женщина в одночасье стала мамой:

– Ребятишки разные были – от четырех до четырнадцати лет. Отовсюду, даже из самой Москвы. Но все одинаковые: голодные, больные, уставшие. Русские, украинцы, казачата, цыгане… И всем мамку надо: и плакали, и по ночам соскакивали – война снилась.

Евгения Степановна, в ту пору молодая, худенькая до синевы девушка, которую частенько принимали за воспитанницу, ребятишек жалела – для каждого находила слово.

– По должности вроде воспитательница я была, – рассказывает. – Но и готовила сама, и убиралась, и мыла. Один раз в Октябрьскую муки нам выдали вдоволь – праздник. Блинов развела, а детишки то ли забыли, то ли не знали, что это. Есть боялись. Как распробовали, старший и говорит: «Давай мы тебя мамой звать будем, так о нас раньше никто не заботился!» Заплакала я – зовите, милые, как хотите. А все одно в войну легче было, понятнее – Родину спасать надо. Новый год отмечали без елки – говорили: Сталин запретил. Да и не росли они у нас. Березку наряжали, хоровод водили. Сталин-то далеко от нас не был. Хоть и маленькая наша деревня была, а воронки черные частенько ездили.

Не забыть Евгении Степановне, как председателя колхоза, фронтовика, труженика, на том воронке увезли навсегда. Только и совершил «враг народа», что ребятишкам, у которых отцов не было, за работу по карману зерна насыпал. Пацанов-малолеток тоже осудили. Вышли они или нет из лагерей, кто знает?

Со слезами на глазах

Единственная кормилица в вой­ну – коровка. Да только не у всех была. Как сейчас стоит в глазах пожилой женщины девочка лет семи – больная, застуженная, с алюминиевой кружкой в руках: «Тетенька, налейте молочка». Ходила к ней та девчонка года три. Уже вылечившись, плакала: «Вы меня с того света вернули». А когда с Поволжья немцев пригнали, Евгения Степановна сама попросила к ней женщину с ребенком подселить. Подселили пятерых, двое из которых – дети.

– Уступила им комнату, сама со своими тремя ребятишками в кухне поселилась, – рассказывает Евгения Степановна. – Как корову подою, сразу по кружке молока наливаю, что своим, что чужим. Благо, малыши, много не надо. А там уж как придется, где картошка какая, где лепешек из отрубей напеку. Так и жили. Только Сережа мне писал из-под Ленинграда: «Я с немцами воюю, а ты их кормишь, как ты можешь?»

Долго думала Евгения Степановна: «Чем люди провинились, тем более дети? Приехали – ни вещей, ни хлеба куска». Поначалу так Сергею и писала, а уж потом соврала: «Выгнала я, Сережа, немцев». Вскоре и вправду взрослых постояльцев угнали куда-то окопы рыть, остались у нее только ребятишки.

Устроилась работать в воинскую часть поварихой. В больших котлах варила кашу. Положение по-прежнему военное, потому законы нужно выполнять неукоснительно. Отчистил котлы – остатки выброси. Только помоев можно немного взять, из объедков.

– С котлов соскребу остатки, в ведро сложу, сверху обрезок накидаю – вроде помои, – рассказывает Евгения Степановна. – Бегу домой, боюсь: проверят – сразу посадят. Но ведь вечером соседка придет: «Женя, дай кашки, сынок голодный». Потом Верка, Нюрка – кто один, а кто и с ребятами.

Только своих детей Евгения Степановна не уберегла: сыночка, пока на работе была, деверь водой некипяченой напоил, животик скрутило. Самая маленькая, трехлетняя, от воспаления легких сгорела. Осталась у женщины одна дочь – Фаина.

– Как по репродуктору передали, что конец войне, кажется, мир лопнул от радости, веселья и… горя, – у Евгении Степановны наворачиваются слезы. – Кто пляшет, кто поет… Я выла – по детям моим пропавшим, по Сергею, по жизни своей непутевой. Всю войну держалась, а тут не смогла.

Когда дочери исполнилось пять, поехали Грачевы в Любино – дядька из заключения вернулся, где десять лет Беломорканал строил, к себе позвал. Дом, в котором столько горя пережито, женщина оставила сестрам.

На новом месте и нашел ее немец Сандра, семья которого в войну у Грачевых на постое стояла. Валенки прислал с записочкой: «Спасибо, что детей моих спасла».

Евгения Степановна до сих пор удивляется:

– За что благодарить-то? Мы же люди, Бог велел помогать друг другу. Я крестик свой с шеи никогда не снимала! Прятала, вырезы не носила, но всегда на мне.

В Любино не голодали, но и вдоволь не ели. Одежонку дочке шила сама – из мешков, что в детдоме списывали.

– При Брежневе только и наелись. – Вздыхает Евгения Степановна. – Все правильно стало, по-людски: как поработал, так и получил. Фаина моя окончила педагогический институт – все мечтала, как я, в детском доме работать. Работала до выхода на пенсию в школе, а дома я ее всегда ждала.

Ни на кого Евгения Степановна не обижалась, виноватых не искала – на все Божья воля, говорит. Может, потому второю сотню лет и разменяла?

– Жила просто по совести, – отрывает долгожительница секрет молодости. – Мимо беды не проходила. Где могла, руку протягивала. А может, я за Сережу доживаю? Снится мне часто, спрашивает: «Зачем ты, Женя, обманула меня, немцев к себе взяла?» До сих пор спорим. Сколько уж лет объясняю: люди перед Богом все равны. Как свидимся, объясню еще раз – он добрый, поймет.  


Кстати:

На сегодняшний день 81 житель Омской области достиг возраста 100 лет и старше. Печально, что среди долгожителей всего восемь мужчин. Самая пожилая пенсионерка области проживает в Октябрьском округе Омска, ей 107 лет. На сегодняшний день 81 житель Омской области достиг возраста 100 лет и старше. Печально, что среди долгожителей всего восемь мужчин. Самая пожилая пенсионерка области проживает в Октябрьском округе Омска, ей 107 лет.

Распечатать страницу

Материалы свежего номера

Тема номера

Газета как зеркало истории

Газета как зеркало ...

7 декабря – день образования Омской области.

Информбюро

Выезд разрешен

Выезд разрешен

Ранний ледостав помог открыть переправы через ...

Власть

«Где сибиряки – там победа»

«Где сибиряки – там ...

Глава региона Виктор Назаров вручил памятные ...

Экономика

Экономический баланс

Экономический баланс

Депутаты Законодательного собрания утвердили ...

Социум

По доброй воле

По доброй воле

Международный день волонтера 5 декабря отмечали ...

Село

Вторая жизнь кинопроката

Вторая жизнь кинопроката

Накануне Нового года в трех районах Омской области ...

Строительство

Ремонт на миллиард

Ремонт на миллиард

Омские дорожники подвели итоги работы и получили ...

Культура

Талант без границ

Талант без границ

На сцене Театра куклы, актера, маски «Арлекин» ...

Закон и порядок

Падение под углом...

Падение под углом...

В Омске продолжается судебный процесс по делу о ...

Спецпроекты

Хоровод  с волшебником

Хоровод с волшебником

В Омске побывал Дед Мороз из Великого Устюга.

Добавить комментарий

Блоги

Буторин Игорь

Буторин Игорьпутешественник, мореплавательКак я ударил автопробегом по «Самсунгу»

Думаете я присоединился к хейтерам южнокорейского концерна за ...
Пантелеев Алексей

Пантелеев АлексейЖурналистМиллионеры из омских трущоб

Вконец замерзающий омский рынок жилья опять удивил. На сайте ...
Сафонов Руслан

Сафонов Русланхудожник-карикатуристДураки, дороги и Достоевский

Наш новый блогер Руслан Сафонов отразил в карикатурах жизнь ...

Все авторы блогов