Убийство в отеле

Убийство в отеле

Дата публикации 16 мая 2012 14:37

Павел Амнуэль. (Из повести «Расследования Бориса Берковича»)
Павел Амнуэль. (Из повести «Расследования Бориса Берковича») Дорогой Борис, – задумчиво сказал инспектор Хутиэли, – мне бы и в голову не пришло, что ты играешь в такие игры. – А почему нет? – удивился Беркович. Он сидел за своим столом и держал в руках газету «Маарив», раскрытую на странице, где были помещены фамилии победителей последней игры-лотереи. Вот уже три недели в газете каждый день публиковались вопросы, связанные с историей Израиля, и победителю, быстрее всех приславшему больше всего правильных ответов, обещана была путевка на двоих в одну из гостиниц Эйлата. – Я всегда интересовался историей, – признался сержант. – А тут представился случай. И Наташа помогала, конечно, она тоже много знает. Две ночи в гостинице, лазурное море, пляж... – Помрешь со скуки, – предупредил инспектор. – С Наташей? – Ну, разве что вдвоем вам будет интересно, – с сомнением сказал Хутиэли. – Я в прошлом году с Офрой был в Эйлате. Полежал на пляже, прожарился, но нет – этот отдых не для меня. И не для тебя, насколько мне известен твой характер. – Пожалуй, вы правы, – согласился Беркович. – Я бы предпочел путешествие по горам. Но Наташа в восторге от выигрыша, так что придется... – Надеюсь, – резюмировал инспектор, – что за время твоего отсутствия здесь не случится ничего интересного. В пятницу Борис с Наташей выехали в Эйлат, и дорога показалась им замечательной, хотя и несколько утомительной. До Беэр-Шевы они болтали и смотрели по сторонам, но потом Наташу укачало, и она заснула, опустив голову на плечо Бориса. Он разбудил Наташу, когда автобус остановился на смотровой площадке у израильско-египетской границы. Пассажиры вышли, чтобы сфотографироваться на фоне египетского флага и пограничника-араба, Наташа выходить не захотела – жара здесь была, как в топке паровоза. А Беркович подумал о том, что путешествие через горы и пустыни может стать значительным воспоминанием – не о номере же с кондиционером и видом на Красное море вспоминать на старости лет! Номер действительно оказался с кондиционером, но вида на Красное море не было и в помине: окна и балкон выходили в сторону Эйлатского аэропорта, и любоваться можно было только притихшими и будто уснувшими тушами трех небольших «Боингов». – Диспетчеры здесь тоже, наверное, умирают от скуки, – сказал Беркович. – Что значит «тоже»? – возмутилась Наташа. – Ты это на себя намекаешь? – Ну что ты, – вздохнул Беркович. – Я намекаю на господа Бога, который явно скучал, создавая это райское место. На пляж они пошли, когда солнце уже заходило, купание в теплой, будто парной воде не доставило Берковичу никакого удовольствия. А может, он просто привередничал, заранее настроив себя на то, что отдых будет скучен, как старый фильм? Наташе, напротив, все здесь нравилось – и пляжи, полные туристов, и рестораны, где порции предназначались не для людей, а для гигантов типа Гаргантюа, и гостиница, где с третьего этажа на первый падал водопад. Вечер Наташа и Борис провели в ресторане, окна которого выходили на бухту, а потом поднялись в номер, и только теперь сержант Беркович понял, в чем состоит счастье. Он не стал говорить об этом вслух, поскольку не был уверен в том, что своим высказыванием не даст Наташе повода взять будущую семейную власть в свои руки. Беркович хотел, даже несмотря на предстоявший брак, остаться независимым и гордым. В общем – настоящим мужчиной. Около одиннадцати, когда за окном номера поднялась мрачная луна, за дверью раздался женский вопль. Собственно, Беркович сначала даже и не понял, кому принадлежал голос, разорвавший ночную тишину, будто сирена воздушной тревоги. Он в это время стоял посреди комнаты в трусах, потому что лишь минуту назад вышел из-под душа. Однако условный рефлекс, возникший у Берковича за год службы в полиции, проявил себя, и несколько секунд спустя сержант выскочил в коридор, успев набросить рубашку и натянуть брюки, а Наташе приказав не двигаться с места. Справа по коридору у открытой двери номера стояла бледная, будто греческая статуя, женщина в легком платье и кричала так, что из всех соседних номеров уже начали выскакивать ничего не понимавшие жильцы. Двумя шагами Беркович преодолел несколько метров, втолкнул женщину в ее номер и закрыл дверь. Крик смолк, как отрезанный. – Что происходит? – рявкнул Беркович над ухом женщины, прекрасно зная, что именно такой тон немедленно приведет ее в чувство. Именно так и случилось. Женщина смотрела на Берковича, и взгляд ее постепенно становился осмысленным. – Убили... – пробормотала она. – Арика убили... – Какого Арика? – спросил Беркович и только теперь оглядел номер. У окна стояло широкое кресло, и в нем лежал, раскинув руки, мужчина в плавках. Мужчине было лет сорок, и он был мертв, насколько может быть мертвым человек с пулей в груди. Ручеек крови уже запачкал замечательную оранжевую обивку кресла. Беркович оставил женщину и подошел к трупу. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что стреляли, во всяком случае, не в упор, а с некоторого расстояния. Был ли выстрел единственным? И где оружие? И почему не был слышен выстрел? Беркович взял мужчину за руку – рука была еще теплой, смерть наступила не больше нескольких минут назад. Беркович огляделся и увидел лежавший в двух метрах от входной двери пистолет «беретта» с навинченным на ствол глушителем. «Так, – подумал он, – вопросы об оружии и о том, почему не был слышен выстрел, решились сами собой». Подойдя к телефону, Беркович вызвал «скорую» и полицию. Женщина следила за его действиями с безразличием, свидетельствовавшим о том, что она находится в состоянии шока. Берковичу пришлось потратить немало усилий, чтобы усадить женщину на широкую кровать, она не сводила взгляда с тела. – Пожалуйста, – сказал сержант. – Пока никого нет и все воспоминания свежи... Ваше имя. – Грета, – простонала женщина. – Грета Бурштейн. – А это... – Беркович кивнул в сторону лежавшего в кресле тела. – Арик... Мой муж. – Понятно. Что произошло? Вы видели, кто стрелял? – Конечно! – с неожиданной силой воскликнула Грета Бурштейн и сделала попытку броситься вон из комнаты. Берковичу пришлось удержать женщину, и она бессильно опустилась на постель. – Мы приехали из Иерусалима, – продолжала Грета. – Вчера были на пляже и сегодня тоже... После ужина поднялись... Арик сел почитать газету... Вдруг открылась дверь... И на пороге – мужчина. Высокий, в шортах... И в маске... В руке пистолет. Мужчина стоял в коридоре. Он посмотрел по сторонам... А потом на моего мужа. Сказал: «Ну, получи!» И два раза выстрелил. Я была... Я лежала... Он бросил пистолет в комнату на пол, повернулся и убежал... А Арик... Женщину начали душить рыдания, и Беркович похлопал ее по руке. Открылась дверь, и в номер ввалился патрульный полицейский, а следом – два медика и администратор гостиницы. Следующие пять минут прошли в дикой суматохе, и Беркович с тоской наблюдал, как медики затаптывают возможные следы, администратор не может выставить из комнаты многочисленную гостиничную обслугу, а полицейский, оробев при виде трупа, что-то кричит в мобильный телефон, пытаясь объяснить ситуацию своему начальству. Брать здесь власть в свои руки у Берковича не было никаких оснований, да и воспринято это было бы, несомненно, как попытка влезть не в свое дело. Вспомнив рассказ Греты Бурштейн, он тихо вышел в коридор, где странным образом порядок был больше, чем в номере. Двое полицейских оттеснили группу любопытствующих постояльцев от дверей комнаты, что, конечно, не мешало никому обсуждать происшествие и строить версии одна нелепее другой. Беркович наклонился и внимательно осмотрел пол в коридоре слева от двери, которая вела в номер Бурштейнов. Не обнаружив того, что он ожидал увидеть, сержант нахмурился и попытался еще раз представить себе картину убийства, нарисованную Гретой. Распахивается дверь – она и сейчас распахнута... На пороге появляется незнакомец с пистолетом в руке... Значит, стоял убийца вот здесь, поскольку в номер он не входил, а с другого места не видно кресло... Так. Раздался выстрел – тихий хлопок, поскольку пистолет был с глушителем. После этого убийца швыряет оружие в комнату, оно падает на пол в метре от двери... А негодяй убегает – в сторону лестницы, надо полагать, вряд ли он стал бы дожидаться лифта. Если все было именно так, то... – Эй! – крикнул один из полицейских. – Я вам говорю! Что вы там делаете? Отойдите от двери. Беркович поднялся с колен и показал патрульному свое удостоверение. – Прошу прощения, – сказал тот. – Я не видел, как вы приехали. – Я и не приезжал, – объяснил Беркович. – Я в отпуске и живу на этом этаже. Прошу прощения... Он вошел в номер, где уже закончился осмотр трупа, медики погрузили тело на носилки и понесли из комнаты. Администратору удалось прогнать из номера лишних людей, и сейчас здесь, кроме него и бледной как смерть Греты Бурштейн, находились эксперт-криминалист и патрульный полицейский. Берковичу пришлось представиться, показать удостоверение и попросить разрешения присутствовать при дознании. Пистолет, из которого был сделан смертельный выстрел, все еще лежал на полу, и вокруг него была мелом очерчена неровная окружность. Беркович обошел это место и склонился над полом в левом углу комнаты. Конечно же, он именно здесь обнаружил то, что искал, и подозвал эксперта. – Вот, – сказал он, указывая на два сплющенных кусочка металла, – это стреляные гильзы. – Вижу, – кивнул эксперт. – Не трогайте, я заберу их как вещественное доказательство. Кстати, сержант, вам не кажется странным, что убийца, убегая, бросил пистолет? – Убегая? – удивился Беркович. – Он никуда не убегал. – Простите? – поднял брови эксперт. Не ответив, Беркович подошел к Грете, все еще сидевшей на постели, и спросил: – Вы сами отдадите свою перчатку или мне придется обыскать комнату? – Какую перчатку? – едва двигая языком, спросила Грета. – Вы надели перчатку, когда взяли пистолет, – пояснил Беркович. – А может, обмотали руку своим платком... Во всяком случае, на пистолете наверняка не будет ваших пальцевых следов, это очевидно. – Не понимаю... – пробормотала Грета, глядя на Берковича с ужасом. – Все вы прекрасно понимаете! – отрезал сержант. – Почему вы убили мужа? – Он, – всхлипнула Грета. – Он – негодяй! Он даже здесь мне изменил с этой... с этой... Она не смогла закончить фразу, ее душили слезы ненависти. – Я слышала, та женщина убила мужа, – сказала Наташа, когда полчаса спустя Борис вернулся наконец в свой номер. – Быстро же распространяются слухи, – пробормотал сержант. – Господи, – воскликнула Наташа, – здесь всего-то десять метров! Не такая уж большая скорость... – Да, она убила, – подтвердил Беркович. – И хотела выдать это за чью-то месть. Но... Не женское это дело – убивать. Она стреляла в номере, но хотела убедить полицию в том, что убийца стрелял из коридора, а потом сбежал. Но стреляные гильзы лежали у стены в комнате, а вовсе не в коридоре... Про гильзы женщина совсем забыла. А может, и вовсе не знала. – Когда я буду тебя убивать, – серьезно сказала Наташа, – то непременно позабочусь о гильзах. Соберу их в платочек и выброшу в окно.
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий
Загрузка...

Блоги

Борис Никонов

Борис НиконовНаблюдательный омичЗачем богатый Омск спонсирует бедную Собчак?

Как можно прославиться? Например, как чеховский ...
Виктория Богданова

Виктория БогдановаПроизводитель одежды, креативный директор бренда MacushkaНаши родители не покидали город, а пытались его изменить. И мы сможем!

Хочу поблагодарить всех, кто пришел 10 сентября на ...
Кипервар Андрей

Кипервар АндрейДепутат ЗС Омской области«Единая Россия» может наступить на «грабли Двораковского»

Прошедшую избирательную кампанию в городской Совет ...

Все авторы блогов