К 90-летию со дня рождения Ножери Чонишвили
90-летний юбилей народного артиста России Ножери Чонишвили в Омске отметили выставками в Историческом архиве Омской области и в Доме актера. И свой 43-й сезон омский Дом актера открыл вечером памяти человека, чье имя носит. «Войди в свой дом. Я двери отворил…» – так назывался этот вечер воспоминаний о легендарном актере Омской драмы и председателе Омского отделения СТД (ВТО).
Ножери Чонишвили сыграл на разных театральных сценах более 200 ролей, был режиссером шести спектаклей, принял участие в 58 радиопостановках, 42 телеспектаклях, снимался в художественных фильмах.
Он приехал в Омск в 1966 году сложившимся сорокалетним актером. За плечами была работа в родном Тбилиси – с 16 лет Ножери Чонишвили играл в Тбилисском русском театре им. А. С. Грибоедова, учился у Георгия Товстоногова. В 17 лет ушел добровольцем на войну, был художественным руководителем ансамбля солдатской эстрады. Потом в его жизни был Тбилисский ТЮЗ, четыре года работы в Тульском драматическом театре.
На омской сцене Ножери Чонишвили раскрылся как актер огненного темперамента и широчайшего диапазона. Борис Годунов в спектакле «Смерть Иоанна Грозного» – фигура значительная, не уступающая по мощи главному герою.
Одно из моих первых ярких театральных впечатлений – Чонишвили в роли Сирано де Бержерака. Он так страстно и завораживающе правдиво играл влюбленного поэта, что спектакль 1969 года остался в памяти только его образом на сцене. Об этой работе он потом скажет: «Любимейшая, бесконечная для постижения роль, к которой душа возвращается постоянно».
На вечере в Доме актера Татьяна Филоненко сформулировала секрет Ножери Давидовича:
– Для меня все актеры делятся на ремесленников и поэтов. Чонишвили был поэт и в жизни, и на сцене. Как он прожил жизнь – легко, светло! На сцене было даже ощущение, что у него нет костей, что он состоит из воздуха, ветра. Это чувствовалось в его игре. Мы становились талантливее рядом с ним. Он дал нам крылья. И за эту высоту, за эту поэзию в нашей профессии огромное спасибо.
Удивительным был спектакль «Пока арба не перевернулась» – о любви к родной земле и верности отчему дому. Ножери Чонишвили играл главную роль грузинского крестьянина Агабо. Отиа Иоселиани написал эту пьесу для Серго Закариадзе, но ставили ее повсюду, и автор признался, что после Закариадзе не видел на сцене столь колоритного Агабо, как у Чонишвили.
– Он был вдохновенным артистом, романтиком. Подбородок и взгляд его всегда были обращены вверх, в полет. На сцену он выходил летящей походкой, – рассказывает Элеонора Кремель. – Мы играли с ним в «Преступлении и наказании, я – Дуню, он – Свидригайлова. И если бы у меня спросили, какой герой того спектакля вызывает у меня наибольшее сострадание, – это Свидригайлов. И именно потому, что его играл Чонишвили.
А Марина Кройтор рассказала, как на репетиции спектакля «Последняя женщина сеньора Хуана» великий артист научил ее играть любовь.
Ножери Давидович признавался: «Захватив меня в детстве, театр заполнил всю жизнь. Он стал судьбой, подарил радость увлекательной работы, удивительные моменты счастья, когда остро чувствуешь свою необходимость огромному залу». В Омске он почувствовал свою необходимость не только зрителям. 17 лет, до своего ухода из жизни в 1987-м, Ножери Давидович стоял во главе театрального сообщества Омска. Именно ему обязан своим рождением омский Дом актера, которому в 1989 году присвоено имя Ножери Чонишвили.
Коллеги из разных омских театров – Валерий Алексеев, Владимир Миллер, Татьяна Казакова, Анатолий Мотовилов, Владимир Витько, Василий Евстратенко, Владимир Никеев, Владимир Ошкуков вспоминали о поездках с концертными бригадами на село, которые организовывал Чонишвили.
– Я помню, сыграли восемь концертов за день. Устали, но ехали домой в два часа ночи и еще пели, – поделился Валерий Алексеев.
Ножери Чонишвили был солнечным человеком, высоко ценил дружбу, умел объединять, увлекать. Он мечтал о новых театрах и вместе с Сергеем Рудзинским сочинял проект студии при Доме актера – предтечи «Пятого театра».
Георгий Котов спел одну из любимых песен Чонишвили – шуточную «Поручение» И. Дунаевского из кинофильма «Испытание верности». Юрий Ицков прислал из Петербурга видеообращение к коллегам. Вечер памяти стал вечером признаний в любви.
Сюрпризом прозвучал записанный на пленку монолог сына – столичного актера Сергея Чонишвили. Сергей рассказал о таком эпизоде:
– В Нью-Йорке в 1990 году случайный собеседник из ресторана «Русский самовар» рассказывал мне об одном артисте из Русского ТЮЗа в Тбилиси, на спектакли которого он бегал еще мальчишкой: «Вот это был артист! Ты его не знаешь – Чонишвили». А я сидел, слушал и улыбался. А когда история закончилась, я досказал все, что случилось с этим артистом после отъезда из Тбилиси».
Пронзительно прозвучали слова сына:
– Для меня он всегда живой, для меня он никуда не уходил. Я не буду говорить, что вспоминаю его каждый день. Но бывает, что и по нескольку раз за сутки. Сейчас я несу ответственность за все, что он не успел сделать. Я задумываюсь, чем мы похожи и в чем отличаемся друг от друга. Но я точно знаю: все, что было заложено в меня на генном, энергетическом и эмоциональном уровнях, существует. Как талисман, с которым ты не расстаешься, с которым ты выходишь каждый день, нося его во внутреннем кармане пиджака. Чоник – называли его. Так называли и моего деда, так называют и меня. Разные люди, разные эпохи. А это емкое прозвище остается. В нем и легкость, и незащищенность, и стремительность. И еще множество качеств, о которых не хочется говорить вслух. Давайте просто помолчим, потому что слова никогда не смогут передать мою любовь к тебе, Чоник…
