Сергей Мазаев: «главное – быть интеллигентным человеком»

Сергей Мазаев: «главное – быть интеллигентным человеком»

Дата публикации 21 декабря 2016 07:27 Автор

Известный музыкант о своих кумирах, личном кодексе чести и желании не стареть.

В нашем городе завершился фестиваль «Белая симфония», посвященный юбилею Омского академического симфонического оркестра. Его участником стал заслуженный артист России Сергей Мазаев. Корреспондент «ОП» встретился с ним.

«Кларнет – это моя душа»

– Сергей, в Омске вы играли на кларнете в сопровождении симфонического оркестра. Почему именно этот музыкальный инструмент, а не какой-то другой, стал вашим?

– Кларнет я взял в руки потому, что у меня не было другого выбора: от школы меня послали в Дом пионеров учиться играть на горне и барабане. За неделю я выучился. Это был 1970 год, советское время, когда работали всего два канала телевидения и водка была дешевой. А в Доме пионеров был детский духовой оркестр, и я в него попросился трубачом. Руководитель оркестра Даниил Матвеевич Черток, которого я считаю своим вторым отцом, сказал, что трубачей на свете много, «а вот кларнетиста у нас нет». Я согласился освоить кларнет, потому что очень хотел играть в оркестре. Потом в моей жизни появился Натан Анатольевич Веселый – педагог, который влюбил меня в этот инструмент окончательно. После армии я решил бросить музыку и поступил учиться в Московский университет. Но без музыки продержался всего три месяца, и вместе с Игорем Матвиенко мы создали джазовый квартет экономического факультета МГУ, где я играл на саксофоне. В 2000 году, когда был в Париже и у меня было с собой 10 000 долларов, я подумал: боже мой, у меня никогда не было возможности прийти в магазин и выбрать свой собственный музыкальный инструмент. Обычно мы, музыканты, покупали то, что нам предлагали, а в Советском Союзе выбора не было. Кларнеты и скрипки делали на Ленинградской мебельной фабрике. Тогда в Париже я купил себе прекрасный кларнет.

– А кто из кларнетистов стал вашим кумиром?

– Это Игорь Федоров, с которым мы играли дуэтом на концерте в Омске, Эдди Дэниэлс и группа кларнетистов Большого театра из 70-х годов: Соколов, Михайлов, Иванов. Целая плеяда талантливых музыкантов.

– Чему вы отдаете большее предпочтение – игре на кларнете или пению?

– Трудно сказать. Известным я стал благодаря пению. Этому занятию специально не учился. Я пою самодеятельно, это хорошо слышно. Рок-н-ролл – это вообще самодеятельное творчество, профессионально образованные музыканты мало им занимаются. А кларнет – это профессионально.

– Что вам ближе: кларнет или саксофон?

– Кларнет – это мой базовый инструмент, я на нем играю лучше, чем на саксофоне. Английские ученые рекомендуют всем людям в детстве заниматься музыкой. Это единственный, неповторимый способ для развития физиологии мозга. Например, у пианистов круче всех из людей развит мозжечок. У кларнетистов при извлечении одного звука задействованы 43 участка мозга, мышцы лица, дыхание, мимика, язык, грудная клетка. Мне физически нравится играть на кларнете, но саксофон я тоже очень люблю.

– Получается, что тот, кто занимался музыкой в детстве, умнее?

– Качество человека выше, голова работает быстрее. Умнее человек не будет. Чтобы быть умным, надо учиться, читать книжки. Лет с пяти-шести надо заниматься вокалом, сольфеджио, игрой на фортепьяно. Если вам кто-то скажет: «Меньше знаешь – лучше спишь», не верьте: больше знаешь –больше шансов.

Заповеди из личного кодекса

– Двадцать семь лет вы являетесь солистом группы «Моральный кодекс». В чем секрет долголетия коллектива?

– Мы изначально подбирали людей трезвых по мысли. В 1989-мгруппа была организована, а в 90-м мы выпустили первую грампластинку. Всякое бывало: ссорились, уходили-приходили. На тот момент мы все были более-менее известными музыкантами: играли в группе Стаса Намина, ансамбле «Красные маки». Поэт и музыкант Павел Жагун, который собрал нас, работал у Аллы Пугачевой. Она даже его песни пела. Мы были люди состоявшиеся. Барабанщик у нас был фантастический, Игорь Ромашов. Сейчас он отец Илья, служит на Афоне. Мы достигли такого совместного удовольствия от музицирования, что в других коллективах этого не находим. Ни одна группа не звучит так, как наша. Куда бы мы ни уходили, всегда будем возвращаться в «Моральный кодекс».

– А ваш личный моральный кодекс состоит из каких заповедей?

– Для того чтобы быть порядочным человеком, палка не нужна. Мы все прекрасно понимаем, что такое хорошо и что такое плохо. В первую очередь, нужно быть интеллигентным человеком. Первый признак интеллигентности – это когда тебе неудобно поставить другого человека в неловкое положение. Остальное уже неважно. Сейчас есть все возможности для того, чтобы стать приличным человеком. Надо воспитывать в себе волю и ни во что не верить. Нам всем надо лечиться от красно-флотской уверенности в себе, ведь, кроме как большевистского, у нас никакого другого опыта нет.

– Какую роль в вашем становлении как музыканта сыграли родители?

– Очень большую: они мне не мешали.

– А в любовь вы верите?

– Нет. Я просто люблю.

Роль без слов

– Сергей, вы сыграли эпизодическую роль в фильме Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя». Как вы оказались на съемочной площадке?

– В конце 70-х годов я был музыкантом оркестра Военно-воздушной академии имени Жуковского, и мне позвонил дирижер из детского оркестра, где я воспитывался, и предложил «халтурку» –изобразить в кино ансамбль за 13 рублей. Я ушел в самоволку и целых два дня просидел на заднем плане, изображая игру на саксофоне. На моем фоне все вначале танцевали, а потом артист Александр Белявский выбрасывал девушку в окно. Я был статистом, никакого отношения к актерской карьере это не имеет. Один раз Владимир Сорокин с Иваном Дыховичным уговорили меня сняться в кинофильме «Копейка». Роль была без слов, поэтому я согласился.

– Как ощущали себя рок-музыканты в советское время? Где работали?

– Мы просто жили и понимали, что можем сделать больше, чем все остальные. В СССР не существовало никакой другой работы, кроме государственной, и поэтому все музыканты работали в филармониях и концертных объединениях. Государство спускало штатное расписание, зарплаты. Был такой период, когда полгода я просидел без работы, без денег. Я бросил университет, и мы с ребятами уехали в Краснодарскую филармонию, где появились вакантные места. Устроились в ВИА «Здравствуй, песня!». Конечно, нам, московским панкам, это название было противно, но голод не тетка. В середине 80-х годов я работал музыкантом в нескольких московских ресторанах, эпицентрах наслаждения, как я их называю. В СССР у меня было ощущение клетки, хотелось уехать в Америку. «Гуд бай, Америка, о-о-о, где я не буду никогда». Помните? Я это называю теорией запретного плода. Чем больше запрещают, тем больше хочется. С группой «Автограф» во время перестройки попал на гастроли в США, до этого был в Германии, Индии, Швейцарии.

– Остаться не хотели?

– Для этого нужно было пиццу развозить, язык учить. Начинать все с нуля. А я уже в Союзе был признанным музыкантом. Здесь была и есть возможность заниматься музыкой. Я всегда стараюсь находиться рядом с людьми, которые лучше меня что-то умеют делать. Это прекрасное средство от звездной болезни, и еще совершенствуешься при этом.

– А у вас была звезднаяболезнь?

– Звездная болезнь есть у всех. Единственный человек, у которого ее не было, это Святослав Бэлза.

«Эта музыка будет вечной»

– Совсем скоро в Концертном зале состоится закладка капсулы времени, адресованной потомкам к 100-летию Омского симфонического оркестра. Каким вам видится место классической музыки через полвека?

– Как сказал Чайковский, «симфоническая музыка будет существовать вечно».

– В каких жанрах вам хочется еще поработать?

– Те «жанры», за которые я схватился, это непаханое поле. Мне кажется, я себя немного переоценил. Мне не хватает времени на «Моральный кодекс», на кларнет, на мой камерный квинтет, на оркестр эстрадный. Столько всего интересного!

– Расскажите о своих детях.

– Старший сын, Илья, окончил Московский университет, аспирантуру. Он настоящий ученый. Дочка Аня учится в школе. Младшему, Пете, семь лет, первоклассник. Мне стареть некогда.

– Сергей, вы присутствовали при рождении двух своих детей, перерезали им пуповину. Какие ощущения пережили тогда?

– Это кайф, когда берешь на руки маленький комочек. Вряд ли что может сравниться с тем ощущением счастья.

Распечатать страницу

Материалы свежего номера

Тема номера

Соединяя берега

Соединяя берега

На Юбилейном мосту установлен центральный пролет, ...

Информбюро

«Омск в моем сердце»

«Омск в моем сердце»

Газета «Омская правда» подвела итоги фотоконкурса, ...

Власть

Работа огромной  социальной важности

Работа огромной ...

Глава региона в преддверии Дня физкультурника ...

Политакцент

Василий Архипов: «Нам удалось сохранить диалог между фракциями»

Василий Архипов: «Нам ...

Депутат Законодательного собрания Омской области ...

Социум

Творчество без границ

Творчество без границ

Участники молодежных Дельфийских игр России ...

Строительство

Люди самой мирной профессии

Люди самой мирной ...

Александр Бурков поблагодарил омских строителей за ...

Спорт

Виталина Бацарашкина: «В протоколах WADA я почти год была записана как мужчина»

Виталина Бацарашкина: «В ...

Серебряный призер Олимпийских игр 2016 года активно ...

Образование

Безопасно и с комфортом

Безопасно и с комфортом

Инфраструктуру образовательных учреждений Омской ...

Спецпроекты

Особая целительная сила

Особая целительная сила

Медовый Спас каждый год приходится на одну и ту же ...

Земляки

Сибирский характер

Сибирский характер

На счету мастера по парашютному спорту, воздушного ...

Добавить комментарий
Загрузка...