Виктория Луговская: «Золотые зернышки мне падали в ладони»

Виктория Луговская: «Золотые зернышки мне падали в ладони»

Дата публикации 25 января 2017 06:32 Автор Фото Евгений Кармаев

Заслуженный работник культуры, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств Виктория Луговская отметила юбилей.

Яблоко как чудо

– Виктория Васильевна, вас называют «человек-оркестр». Журналистка, поэтесса, писательница, автор и ведущая творческих вечеров. А кем вы себя считаете?

– Литератором. Мне писатель Виктор Астафьев говорил: «Брось журналистику, твое дело – литература». И коллеги отмечали: «Ты – литератор, у тебя писательский стиль». Наверное, могла бы стать и актрисой. Артур Хайкин как-то сказал: «По тебе оперетта плачет». Георгий Котов предлагал поставить вместе с ним концертный номер. Но мне в детстве в голову не могло прийти, что можно стать актрисой, это было из другой жизни.

– В одном из очерков вы нас поразили, написав, что впервые увидели яблоко в подростковом возрасте. Война обездолила ваше детство?

– Трудное детство – когда в прифронтовой полосе прятались во время бомбежки. А мы жили в Павлоградке, куда маму, специалиста мукомольного дела, отправили работать в «Заготзерно». У мамы был наркомземовский паек, не могу сказать, что я голодала. Но когда потом, в мирное время, приехала в Павлоградку, увидела на столе у тети Насти каравай, покрытый рушником, и сказала, что помню тот ее военный хлеб, она ответила: «Вика, да тот хлеб сегодня даже собаки бы есть не стали». А нам казался очень вкусным. А яблоко я впервые увидела в 10 лет, красивое, привезенное из Алма-Аты. Я не знала, что его можно есть, и целый день с ним играла. это было чудо в моих руках.

– А что было радостью в вашем детстве?

– Бабушка. Я посвятила ей стихотворение, которое Александр Зобов положил на музыку:

Было детство нелегким,

                         нерадужным.

Но за дымкой истаявших лет

Вижу я свою милую бабушку,

Для которой забвения нет.

Бабушка больше всего в жизни любила читать. И я под ее руководством начала читать раньше, чем говорить. Рассказывали, что тетка-восьмиклассница учила «Песню о Буревестнике» Горького. А я слушала и вдруг выдала текст целиком. Мне тогда трех лет не было. Самое большое наказание было – отлучить меня от Пушкина. А счастье – когда вечером бабушка сидит у печки, я уткнулась ей локотками в коленки, и мы читаем Пушкина. Моя партийная мама не рассказывала о предках. Много позже двоюродный брат Виктор, остановившись с автоколонной в Алапаевске, случайно зашел в музей и был поражен, увидев два стенда, посвященные нашему прадеду Ивану Блинову. Прадед был управляющим горнорудной компании, большим благотворителем, построил в Алапаевске гимназию, богадельню. Всем своим восьми дочерям дал высшее образование, они окончили женские курсы при Петербургском университете. Бабушка вышла замуж за студента-электрика Петербургского горного института, которого направили в Омск. Построили дом в Куломзино, нынешнем Старом Кировске.

– Любовь к Пушкину и привела вас в Омский библиотечный техникум, а потом в Московский библиотечный институт?

– Любовь к книгам. После Пушкина я влюбилась в Блока, всегда носила с собой его портрет. А потом на всю жизнь увлеклась Экзюпери. Когда я с отличием окончила техникум, меня Калугина готова была взять в Омский хор. Но я не жалею, что отказалась и поехала в Москву. У нас были такие замечательные педагоги! Игорь Борисович Дюшен влетал в актовый зал, точным движением руки бросал портфель, который летел на свое место, поднимался на сцену, говорил: «Тема нашей сегодняшней встречи – Генрик Ибсен», и садился за рояль. Обожали мы его невероятно. Мотылева, Тураев, Гукасова – это были яркие имена в литературоведении. Занятия в институте начинались с хора. К нам приезжали Василий Лановой, Сергей Бондарчук. Со Светланой Дружининой мы играли в волейбол.

Профессиональный фанатизм

– Как вы пришли в журналис-

тику?

– Я работала в Воронеже, в космической фирме (тогда ее называли п/я 20) библиографом среди фантастически умных людей, которые создали эстрадный оркестр в 30 инструментов – лучший в Центральной России. Я пела в женском квартете и четыре концерта соло. В Воронежском университете открылся факультет журналистики. И я вспомнила, как когда-то в школе учительница, рассуждая о будущем учениц, сказала: «А Вика будет журналистом». Поступила на заочное отделение журфака. Первой моей газетой стала многотиражка Лесотехнического института в Воронеже, а второй – «Огни Енисея» в Дивногорске.

– На строительство Красноярской ГЭС поехали «за мечтами и за запахом тайги»?

– Именно так, за романтикой. Если спросят, где я была больше всего счастлива в жизни, не задумываясь отвечу: «В Дивногорске!» Это был тот самый образ коммунизма, которого мы все ждали. По духу, по людям, по масштабу происходящего. Вот был у меня репортаж «Ночная вахта». Я залезла на кабель-кран ГЭС и всю ночь провела в кабине. Машины гудят – идет строительство четвертого агрегата, утром потрясающий восход над Енисеем – дух захватывает. А когда стройка закончилась и все стали разъезжаться, я снова вытащила выигрышный лотерейный билет – меня взяли на Норильское телевидение. На горно-металлургическом комбинате знала все краны и КрАЗы в лицо. Однажды попросили написать репортаж, как полярники на Диксоне встречают Новый год. Погрузили в гидросамолет коробки с шампанским, апельсинами, огурцами в подарок полярникам. Но началась пурга, летчик вынужден был сделать незапланированную посадку. Наступает Новый год, а мы не смеем открыть ящики с гостинцами – это не наше. У одной женщины были с собой припасы, нашелся и аккордеон. Праздник все-таки отметили. Представляешь: вальс на 69-й параллели! Прилетели на Диксон под утро, входим в балок, а там на столе – и шампанское, и огурцы, и апельсины.

– А как вы вернулись в Омск?

– Я после Норильска работала ответственным секретарем областной молодежной газеты, что тоже хороший опыт для газетчика. Не писать тоже не могла. Все было хорошо – и вдруг страшный диагноз. Я решила поехать с дочкой домой, где мама, сестра. За два дня до отъезда выяснилось, что диагноз не подтвердился, но было поздно что-то менять. Думаешь, меня встретили в «Омской правде» с оркестром? Я несколько месяцев работала по договору, пока Тамара Саблина не стукнула кулаком по столу редактора Басова: «В город приехала Татьяна ТЭСС, а вы ей не нашли место!» Все, вопрос был решен.

– Татьяна ТЭСС была лучшей очеркисткой страны. И ваш любимый жанр – очерк?

– Объясню почему. Для меня люди сделали столько добра! А сколько взял – столько надо отдать. Всю жизнь ищу добрых, бескорыстных, светлых людей. И они, как золотые зернышки, сами падают мне в ладошку. Ну вот, например, приезжаю в Черлак. Все дела сделала, пью чай перед отъездом домой. А мне говорят: есть одна старушка, которая знает наизусть всего Крылова. Я удивилась: не Пушкина, не Есенина, а Крылова. Уже никуда не еду, иду к ней. И встречаю женщину – подарок судьбы. Другая история. Задержалась вечером в редакции. Устала, голова болит. Дверь кабинета открывает восточный человек: «Виктория Васильевна, мы с вами сейчас едем в Полтавский район». Первая мысль: почему я? А материал оказался пронзительным: на фронте погибли четыре брата Вихляевых, и мой неожиданный посетитель из Туркмении, как оказалось, руководитель писательской организации Ашхабада, переводчик Пушкина, воевал под началом младшего Вихляева, много лет искал семью, чтобы поклониться памяти командира. И не зря в ночь мы отправились в полтавскую деревню Терпение.

– Вы в газете работали за троих, за четверых. Вы и Виктор Чекмарев.

– Дочь называла это профессиональным фанатизмом. Однажды нас с Виктором не было на летучке, и кого-то это возмутило. А редактор Александр Яценко сказал: «Портфель газеты пуст. А сейчас придет с задания Чекмарев и завалит газету материалами. Приедет из деревни Луговская – и я поставлю ее материалы на первую, вторую, третью и четвертую полосы. Машина у крыльца. Кто готов поехать?»

Мария Пархоменко встала на колени

– Вы заново открыли омичам имя легендарной певицы Пантофель-Нечецкой. Как это произошло?

– Я собиралась в Москву, и Михаил Митрясов, музыкант и племянник певицы, попросил что-то передать Деборе Яковлевне. Я была потрясена, что она жива, а в родном городе мало кто о ней знает. Пришла к ней, с этого началась наша дружба. Говорят, что такого голоса, как у нее, больше в мире нет. Она была скромным, застенчивым и обаятельным человеком. Я не раз была у нее, писала о ней, выступала на вечере в честь ее 90-летнего юбилея. Дебора Яковлевна познакомила меня с вдовой Шебалина Алисой Максимовной.

– А как родилась идея творческих вечеров в Доме актера?

– Я вела радиопередачу «Вечерний альбом». Но по радио героев не покажешь. Захотелось вывести их на сцену. Сначала вечера проходили в районах области, я была автором сценариев. Потом в Доме актера подготовили мой творческий вечер «Автограф». Что творили на сцене Елена Псарева с Надеждой Надеждиной, Георгий Котов, Татьяна Филоненко и Николай Михалевский! А на вечере ленинградцев-блокадников я впервые вышла на сцену в качестве ведущей. И поняла, что могу это делать. Провела 125 вечеров «Дорогие мои земляки», и всегда в зале был аншлаг.

– Вы автор стихов десятков песен. Только с композитором Александром Зобовым у вас 68 песен. Расскажите, как родилась одна из самых популярных – «Ленинградские девочки»?

– В войну в нашем доме жили ленинградцы, в классе были эвакуированные девочки. Одна из них целый год молчала и заговорила, только когда учительница стала мечтать, как мы будем жить после войны. Рассказала, как они ходили с папой в парк и покупали мороженое. Другое впечатление. В войну мы вязали варежки для солдат. Мои были самые красивые, потому что  с узором из красной пряжи, для этого пришлось распустить кофту. А куда отправился эшелон с подарками, я узнала спустя полвека – на Пулковские высоты. Эту песню в Петербурге в огромном концертном зале исполнила Мария Пархоменко. Когда спела, зал встал, а зрители первых рядов опустились на колени. И певица сказала: «Я очень люблю эту песню. Это даже не песня, это наш обет, это наша клятва, это наша память». И тоже встала на колени.

– Виктория Васильевна, какая у вас сегодня мечта?

– Создать литературный клуб, которому я подарю книги. Изотеку я передам художественной школе им. Саниных, военную литературу – Кадетскому корпусу. Но у меня большая библиотека, и я думаю, что ею нужно правильно распорядиться.

– С юбилеем вас, Виктория Васильевна. Примите поздравления от всего коллектива «Омской правды».

– Спасибо.

Распечатать страницу

Материалы свежего номера

Тема номера

Большая репетиция

Большая репетиция

Накануне XIX Молодежных Дельфийских игр России, ...

Информбюро

За здоровьем –  в прорубь

За здоровьем – в прорубь

Накануне Крещения корреспонденты «ОП» побывали на ...

Власть

«Мы не делим СМИ на свои и чужие…»

«Мы не делим СМИ на свои и ...

В Органном зале прошли праздничные мероприятия, ...

Социум

«Терминатор» своими руками

«Терминатор» своими ...

Аспирант ОмГТУ разрабатывает новый вид роботов для ...

Село

Сладкое богатство

Сладкое богатство

Омский мед собираются двигать на экспорт.

Культура

Пьеса с секретом

Пьеса с секретом

Польский режиссер поставил в Омске трагикомедию ...

Наследие

Мгновения победы

Мгновения победы

В юбилейный год Победы Дарья Васильевна и Геннадий ...

Спорт

Дмитрий Предыбайло: «Хочу, чтобы мы стали чемпионами Суперлиги»

Дмитрий Предыбайло: «Хочу, ...

Тренер женского клуба «Нефтяник» верит в будущее ...

Образование

К доске – за миллион

К доске – за миллион

С 1 января в Омской области стартовала ...

Закон и порядок

Баба Стеша – легенда омского сыска

Баба Стеша – легенда ...

Почему в 70-е годы прошлого века воры-карманники ...

Актуально

Леса под защитой

Леса под защитой

На проведение лесовосстановительных мероприятий в ...

Спецпроекты

Если вышка рядом с домом…

Если вышка рядом с домом…

Опасно ли для здоровья электромагнитное излучение, ...

Земляки

«Горы могли свернуть…»

«Горы могли свернуть…»

Сегодня мы представляем первую героиню нашего ...

Правдивая история

Соединяя берега и судьбы

Соединяя берега и судьбы

100 лет назад в Омске развернулись масштабные работы ...

Добавить комментарий