Сергей Бызгу: «Сравнения с Чарли Чаплином приятны»

Сергей Бызгу: «Сравнения с Чарли Чаплином приятны»

Дата публикации 1 ноября 2017 09:15 Автор

Любимец питерских зрителей, заслуженный артист России о сравнениях со знаменитым комиком, работе на легендарных сценах и съемках в кино.

Наш Луи Фюнес

– Сергей Дмитриевич, на фестивале «Молодые театры России» вы блистательно сыграли Оргона в спектакле «Тартюф». Считается, что в театре «Мастерская» работают ученики главного режиссера Григория Козлова. Как вы получили главную роль?

– Мы давно знакомы с Григорием Козловым. Он ведет курс в Академии театра и кино, на котором учится мой сын, его сын занимается в детской театральной студии, которую я веду. Мы давно мечтали встретиться друг с другом в работе. Он долго, два-три года, занимался с ребятами «Тартюфом». И неожиданно пригласил меня, чему я очень рад. Для меня эта роль этапная. Мне кажется, я сыграл не только Оргона, а и героя Шекспира – короля Лира. Роль такая многоплановая. И мы все в жизни часто бываем Оргонами: мы искренне верим людям, а нас обманывают.

– Вы работаете в театре им. Комиссаржевской, а играете чуть не во всех театрах Петербурга, даже в Большом театре кукол. Только в БДТ не играли?

– И в БДТ играл, в спектакле, поставленном на Малой сцене.

– Судя по отзывам в Интернете, у вас масса поклонников, которые следуют за вами из театра в театр. Вас сравнивают с Чарли Чаплином, пишут: «Наш Луи де Фюнес». Но разве французский актер не одинаков во всех ролях?

– Луи де Фюнес был талантливо одинаков. От него большего и не ждали, все хотели видеть его в одном образе. Но если плохое настроение, любому человеку хотя бы несколько кадров из его фильмов – как таблетка. Чарли Чаплин трагикомичный, у него объем личности больше. Конечно, такие сравнения приятны. И меня радует, что мой сын еще больше похож на Чарли Чаплина, чем я.

– Когда парень из актерской семьи идет по стопам своих родителей – понятно. А как вы выбрали этот путь?

– Я родом из Кишинева. Папа – геодезист, мама – геолог, то есть люди, далекие от театра. Но они всегда были творческими людьми. Папа сочинял стихи. Родители не препятствовали, дали мне свободу действий. Я поступил в Институт искусств в Кишиневе, через год был призван в армию, а потом поехал в Ленинград, где в ЛГИТМиКе набирал курс великий педагог Аркадий Иосифович Кацман. Но к нему я не попал, поступил на курс Игоря Олеговича Горбачева.

– А сегодня возможно, чтобы парень из Молдавии поступил в Санкт-Петербургский институт сценических искусств, как теперь называется ЛГИТМиК?

– Возможно, если государство, чьим гражданином является студент, оплачивает обучение. Бесплатно принимаем из Казахстана и Белоруссии. У нас был и есть огромный конкурс. Я, набирая курс, прослушал 1200 молодых людей, чтобы выбрать 20.

Карьера началась с Митрофанушки

– Вы со второго курса играли на сцене Театра имени Пушкина. Это было большой удачей для студента – выходить на легендарную сцену Александринки?

– Игорь Горбачев был художественным руководителем театра. Когда курс учится при театре, мастер дает ученикам какие-то роли, берет их в массовку. А у меня к окончанию обучения в институте было уже пять ролей, в их числе главная – Митрофанушки в «Недоросле» Фонвизина. Конечно, повезло.

– Вы были любимым учеником мастера?

– Мне сложно об этом говорить. Но 20 октября, когда в Петербургском Доме актера отмечали 90-летие Игоря Олеговича и собрались почти все его ученики, пожилые актрисы театра сказали: «Любил он тебя очень!» Я это чувствовал, но впрямую это не выражалось. Горбачев как-то по-особенному на меня поглядывал, подразумевая: давай, парень, пробуй, работай! Вначале шутил по поводу моего невысокого роста: «Тебя не будет видно со сцены Александринского театра». Мне кажется, он в меня верил и потому позвал преподавать в институт.

– Вы считаете вашего учителя большим артистом?

– Он был великим артистом. Уникального диапазона и мощи. Он впитал уроки мэтров театра. Я  много взял для себя из того, что он рассказывал, и показывал, и проигрывал. И я научился тому, как надо учить.

– Актерская профессия сегодня в числе немногих, где сохраняется понятие школы и из поколения в поколение передается  благоговейное уважение к педагогам. Нет соблазна рушить авторитеты…

– На актерский факультет очень трудно поступить. И за одно то, что тебя выбрали из многих, надо быть благодарным. Горбачев сказал фразу, которая стала моей любимой: «Дурак не научится у умного, а умный научится даже и у дурака». Если ты думаешь, что учитель дает тебе не то и не так, ты все равно можешь овладеть профессией. Ведь у тебя есть уши, глаза, сердце и желание. Актер должен быть человеком восприимчивым.

– Вам 50 лет, и вы сыграли немало замечательных ролей – Митрофанушка, Полоний, Акакий Акакиевич, Фома Опискин, Скапен, Шмага, Фарятьев… Вы считаете, вам везло?

– Конечно, это везение. У каждого артиста есть золотой период, когда появляется зрелость в профессии, но ты еще молод. У меня в 30 – 40 лет зрелость была настолько активная, что все удивлялись, как я успеваю так много играть в разных театрах. Я бросался в работу и готов был пробовать все. А сейчас выбираю, хочется сказать в роли то, что еще не сказал. Счастлив, что многое успел сделать. Когда вышел «Гамлет» в театре «Фарсы», известный театровед Лев Гительман сказал, что можно было бы назвать спектакль и «Полоний», и это была для меня великая похвала.

– Что вы открыли в вашем герое?

– Ту ноту, которой не было прежде ни в кино, ни в театре. Играли Полония как хитрого царедворца. А я увидел в нем отца, который, как квочка, бросается на защиту своих детей и ради них готов на все, и на интриги в том числе. Режиссер Виктор Крамар позволил мне сыграть и довести до конца эту тему. Полоний – роль трагическая и комическая. У Шекспира в каждой пьесе есть шуты. И в «Гамлете» Полоний – это шут, которому позволено хулиганить, говорить глупости. Смешной человечек, бегающий, суетливый. Но это трагикомическая роль.

– Трагикомедия – ваш любимый жанр?

– Самый сложный и интересный жанр. Когда зритель плачет и смеется, мне кажется, это самый великий жанр.

Ученики, театр, кино

– Сегодня есть понятие амплуа?

– Сегодня это понятие размывается. Но я бы сказал: если актер не соответствует своему амплуа – это минус.

– Вам приходилось работать не в своем амплуа комика?

– Много раз. В спектакле «Тойбеле и ее демон» я играл Гурмезаха – любовника. Заглавная роль в «Фантазиях Фарятьева» тоже была нарушением представления о моих актерских возможностях. В такой же ситуации был Андрей Миронов, сыгравший в одноименном фильме нерешительного мечтателя, неудачника в любви.

– Давайте поговорим о ваших фильмах. У вас получился роман с кино или работа на съемочной площадке для востребованного театрального артиста, способ подработать?

– Честно говоря, с кино романа не получилось. Может быть, все впереди? Я был так занят и увлечен театром, что на кино не оставалось времени. Сначала театр, ученики, потом кино. С какого-то времени – ученики, театр, кино. Кино всегда на третьем месте. В последнее время я на себя разозлился: что же это такое? Но как только поступает предложение сняться в кино – у меня выпуск спектакля. И приходится говорить нет.

– Тем не менее у вас большая фильмография, участие в знаменитых питерских сериалах. Какую кинороль вы считаете значительной?

– Из последних – роль Даниила Зельцера в телесериале «Петр Лещенко». Мой герой – импресарио певца. Для меня это была серьезная работа, от которой я получил огромное удовольствие, чем-то похожее на то, какое испытываю в театре.

– У вашего героя был прототип?

– Это реальный, из жизни персонаж. Я про него что-то знал, что-то прочитал, но по ходу съемок я понимал, что это был за человек, который всю жизнь положил на служение звезде и был другом, без которого Петр Лещенко обойтись не мог. Было приятно работать с Константином Хабенским. Мы знакомы давно, учились, играли в театре вместе и симпатизировали друг другу. Поэтому партнерски было легко работать, а это очень важно. Обычно актеры на съемочной площадке быстро устанавливают контакты, а тут эта связь изначально была. Получил большое удовольствие от этой роли.

– А сейчас вы снимаетесь?

– Снялся в криминальном сериале «Чужое лицо», который еще не вышел. Снимаюсь в дипломных работах учеников. Артист должен сниматься! Сейчас мне особенно этого хочется, потому что с возрастом и опытом появился навык,  понимание механизмов работы на площадке и от этого свобода. Я застал время, когда в кино работали иначе, чем сегодня. С режиссером Валерием Огородниковым, снимавшем фильм «Путина», мы долго репетировали, обсуждали, искали детали образа. А сейчас на съемках суета, гонка.

Сцена лечит

– А как появилось желание создать детскую театральную студию?

– 22 года назад я впервые выпустил в институте курс и подумал: «Боже мой, я завяз». И бросил преподавание. И тут мне позвонили и сказали, что просят организовать студию в школе. Я пошел из-за того, что время было трудное и надо было выживать. А сейчас жить без студии не могу. У меня там 120 ребят и найдена своя методика.

– Как вы все успеваете?

– Я живу только своей работой. Не успеваю отдыхать, наслаждаться жизнью,   увидеть мир, не успеваю заняться домом. И при этом счастлив, что живу своей профессией. Если два-три дня дел нет, я начинаю метаться по квартире, жена говорит: «Как лев в клетке». Вою и тоскую, вместо того чтобы что-то дома подпилить, привязать, приколотить.

– Сергей Дмитриевич, если вспомнить то, что вы в молодости думали об актерской профессии, вы сегодня за то же самое ее любите?

– За то же самое. Я получаю удовольствие от проживания разных жизней. Я достаточно скромный и закрытый человек, а на сцене могу сделать то, что никогда бы себе не позволил. Каждый спектакль – новое плавание и какой-то шаг. Нельзя позволять себе стоять, повторяться, халтурить, потому что жизнь короткая. Да, устаю, но после спектакля чувствую, что он меня вылечил. Я благодарен театру за вертикаль: искусство приподнимает людей, и вместе с ними приподнимаюсь я. Если нет театра, жизнь становится унылой, скучной, пошлой и страшной. У меня есть такое наблюдение: театр преображает людей и лица. Когда мы приезжаем на гастроли в города, где нет хороших театров, я вижу, что у людей другие лица. Пользуясь случаем, хочу передать Омску низкий поклон, потому что ваш город театральный. И когда к нам в институт приезжают поступать ребята из Омска, мы их с особым вниманием слушаем. У омичей потрясающие лица.

Распечатать страницу

Материалы свежего номера

Тема номера

Селфи в стихах

Селфи в стихах

Надпись: «Заря не зря, и я не зря», появившаяся в ...

Информбюро

«Омская правда» открыла сезон

«Омская правда» открыла ...

На стадионе ОмГАУ прошла 71-я лыжная эстафета на ...

Власть

«Гражданином быть обязан»

«Гражданином быть обязан»

Накануне Дня Конституции глава региона Александр ...

Экономика

«Цифра» создаст «умный город»

«Цифра» создаст «умный ...

Новая модель экономики позволит уменьшить вредные ...

Социум

«Хрустальное сердце» в добрых руках

«Хрустальное сердце» в ...

В регионе подвели итоги конкурса добровольцев.

Культура

Музыкальный марафон

Музыкальный марафон

В Омской филармонии со 2 по 16 декабря проходит ...

Спорт

Анастасия Паско: «На железном коне надо самому пахать, как лошадь»

Анастасия Паско: «На ...

Лучшая омская велогонщица 2018 года считает себя ...

ЖКХ

Омичам расскажут о новой системе обращения с ТКО

Омичам расскажут о новой ...

В Октябрьском округе прошла встреча со старшими по ...

Актуально

Проезд подорожает, но… подешевеет

Проезд подорожает, но… ...

Депутаты горсовета утвердили изменение стоимости ...

Спецпроекты

Всегда готовы на поступок

Всегда готовы на поступок

В Омске торжественно отметили День Героев ...

Земляки

Сибирский характер

Сибирский характер

Студентка казачьего сельскохозяйственного ...

Правдивая история

Спасая жизни

Спасая жизни

Тридцать лет назад слушатели Омской высшей школы ...

Загрузка...