Георгий Кичигин: «У живописца крест нелегок»

Георгий Кичигин: «У живописца крест нелегок»

Дата публикации 24 января 2018 09:22 Автор Фото Евгений Кармаев

Известный омский мастер признан художником года и лауреатом приза зрительских симпатий.

Три омских гения на холстах

 – Георгий Петрович, вы не в первый раз победили в конкурсе Омского отделения Союза художников. А зачем вам, заслуженному художнику России, академику, профессору, участвовать в этом состязании?

– А как еще учить молодежь? Только таким способом – самому участвовать. Сегодня информации море, но по искусству многого не найдешь, молодые сами на себе зациклены.

– Вы представили триптих «Омские пазлы. Касание гения» – портреты Михаила Врубеля, Федора Достоевского, Михаила Ульянова. Не являются ли эти картины продолжением цикла «Фотоальбом деда», с расширенным пониманием родословной: все омичи – семья?

– Идея возникла по другому поводу. В Новокузнецке готовится выставка художников Сибири и Урала. Искусствовед Михаил Шишин обратился с письмом к художникам, предложив нам представить работы, посвященные своеобразию сибирских городов. Я готовил к выставке совсем другие работы. Но так как я художник старой формации и привык к девизионным (то есть с девизом) выставкам, то меня это взволновало, я задумался. А тут еще наш искусствовед Владимир Чирков говорит: когда поставят памятник Ульянову, в Омске будет площадь четырех гениев: напротив – памятник Врубелю, рядом с театром – место, где стоял острог, в котором отбывал срок Достоевский, и на крыше театра – скульптурный образ крылатого гения.

– Но, возможно, и другие зрители почувствовали эту связь: от истории семьи к истории города…

– Оба эти цикла отражают дух места, в котором я живу. Сколько раз я мог уехать из Омска! Все предлагали, и даже мастерскую в столице. Но Москву я не люблю. Ездил туда, если открывалась хорошая выставка, которую надо посмотреть, бываю проездом. И перемещался из угла в угол треугольника: от Бориса Тржмецкого, ныне покойного, к Владимиру Брайнину и Андрею Бисти. Мы дружили, мне хватало общения с этими художниками.

– Чем наш город вам дорог?

– Я ощущаю себя здесь лучше. Не могу долго быть в отлучке. Я работал по два месяца на творческой даче «Сенеж» в Подмосковье. Этот срок – край для меня. Где бы я ни был, даже в курортном городе или заграничном, скоро хочется вернуться домой, неуютно себя чувствую.

 Сны наяву

– Ваш творческий метод называют фотографическим реализмом, документальным реализмом, сюрреализмом. Что вы на это скажете?

– А я никак не называю. Есть, правда, более подходящий термин. Его употребил искусствовед Виталий Манин, выпустивший трехтомный альбом «Русская живопись XX века». Он включил в него мои работы и назвал меня фантасмагорическим художником. С этим более всего согласен. Фантасмагория – это как сон наяву. Нет утраты формы, как у сюрреалиста Дали. Результат на холсте – для здоровых мозгов. Но каждый раз надо пройти какую-то стадию сумасшествия, уйти от реалий и прийти к ним же, но с новым ощущением. Сегодня поветрие такое – облегчить задачу, перейти на ловкий манер творчества. Потому что реально написать сложнее всего: каждый персонаж, каждая деталь должны быть такими, какими должны быть. Случайное на картине сразу видно.

– На вашей картине «Моя Атлантида» групповой портрет ваших предков на фоне Любинского проспекта, перекрытого вырванным с корнем и распиленным деревом. Прямое обращение к уму и чувствам зрителей, так же, как вы, только сегодня открывающих свои родословные. Публицистика в красках. Вам не обиден такой термин?

– Он меня нисколько не смущает. Но в моих картинах не всегда прямое высказывание, есть доля эзопова языка, обучение которому я успешно прошел в 80-е годы, когда только вступил на эту дорогу. Я помню, мне рассказали, что на совещании в обкоме партии одна идеологическая дама сделала доклад, в котором пропесочила Высоцкого, кого-то из актеров и меня за антисоветский, нехороший взгляд на жизнь. А в 1984 году мы с Владимиром Брайниным делали выставку в Москве. Он принес городские пейзажи с высоты полета ведьмы на метле, Москва у него дикая, фантасмагоричная. А рядом повесили мои тихие работы. Пришла женщина в мохеровом берете, долго стояла у моей картины. Я думал, она пришла пол помыть, а оказалось, это цензор. И одну мою работу сняли, это был «Натюрморт с раковиной». Сочли, что я клевещу на действительность. Брайнин мне завидовал: «Ты смотри, цензора пробрала твоя картина». Мы все были Эзопами, освоили иносказание.

– А в 90-е вы в живописи делали то, что Михаил Ульянов в роли в фильме «Ворошиловский стрелок». Показывали парадоксы времени, может быть злые…

– Время было злое. Как можно было принять перемены, если все поперек? Московская художница Татьяна Назаренко привезла 200 картин на выставку в Америку, и все они пропали с концами, до сих пор не нашли. В те годы я выезжал за рубеж и там понимал, что за мной нет страны. Это страшно. А последние лет пять никуда не выезжаю – неинтересно.

«Не хочу быть генералом от икусства»

– С чего начинается работа живописца? С впечатления? Идеи?

– По-разному бывает. Когда тему диктует впечатление, дело идет быстрее. Я почему работаю сериями? Взялся за тему – и ею живешь, о ней все мысли.

– В цикле «Моя улица» старый Омск конкурирует с новостройками. На одной из картин на фоне современного пейзажа появляются старинные ворота и персонажи прошлого.

– Я переехал на улицу Омскую. Стоял девятиэтажный дом, а рядом – частный сектор. Я с седьмого этажа наблюдал, как живут люди в своих еще не снесенных домах. Это два мира рядом.

– Кажется, у автора больше симпатий к старому миру?

– Было такое ощущение. А потом родился цикл «Фотоальбом деда». Этот старинный альбом я рассматривал с детства, а взрослым расспрашивал родных о людях, запечатленных на снимках. Никто практически ничего не помнил. Первой картиной в цикле стала «Автопортрет с папой», где я, взрослый, приобнимаю маленького мальчика, чем-то обиженного. Этот мальчик – мой отец, которому предстояло многое пережить. Он воевал в Финскую и Великую Отечественную войны. После битвы под Изюмом был разжалован из офицеров в солдаты и отправлен в штрафной батальон. Уголовники, которые все были старше отца, его там называли «начальничек». Был ранен, дошел до Болгарии, вернулся домой. На фотографии я увидел, что на детском лице отца написано будущее преодоление невзгод. Возникло щемящее желание приласкать, защитить и успокоить его.

– Какая серия картин у вас сейчас в работе?

– «Непредсказуемое прошлое». Есть уже 10–15 работ. Окунаюсь в историю, смотрю старинные фотографии. То мне это дико интересно, то больно. И стучит скворчонком в виске: кому это нужно? Сегодня учат, двигают молодежь люди, близкие к нам по возрасту. А дальше? Вместо книг придут комиксы, чтобы букв было поменьше? Победит американская идея потребления?

– Вы пишете портреты, натюрморты, но больше всего жанровые картины. Как сделали этот выбор?

– От обиды. Когда я начинал, председатель Омского отделения Союза художников Станислав Белов на собраниях стучал кулаком по столу: «У нас никто не пишет жанровые композиции!» И приглашали в Омск мастеров из академии имени Репина, давали им квартиры. Я подумал: взять да написать. Первое время не замечали, в нашу сторону не смотрели. А я работал и работал.

– О вас говорят: бесспорный творческий лидер среди омских художников. Вы не чувствуете, что заняли долго пустовавшее место Кондратия Петровича Белова, которого называли патриархом омской  живописи?

– Я не понимаю роли лидера сегодня. Да, я молодым был рабом художников старшего поколения. Была исторически утвержденная схема: они мастера, мы подмастерья. А Кондратий Петрович Белов – наша реликвия. Сейчас в роли лидеров – телефон и Интернет. И я терпеть не могу надувать щеки, быть генералом от искусства. Меня давили, я не хочу этого делать, я эту эстафетную палочку выкинул.

– На одном из автопортретов Георгий Кичигин несет подрамник, как крест, согнувшись под его тяжестью. Призвание художника – это крест, миссия?

– У каждого свой крест. У кого-то легкий, пластмассовый. Но если твоя цель – не изменить себе, своему сумасшествию, думать, тянуться, такой крест нелегок.

Распечатать страницу

Материалы свежего номера

Тема номера

Соединяя берега

Соединяя берега

На Юбилейном мосту установлен центральный пролет, ...

Информбюро

«Омск в моем сердце»

«Омск в моем сердце»

Газета «Омская правда» подвела итоги фотоконкурса, ...

Власть

Работа огромной  социальной важности

Работа огромной ...

Глава региона в преддверии Дня физкультурника ...

Политакцент

Василий Архипов: «Нам удалось сохранить диалог между фракциями»

Василий Архипов: «Нам ...

Депутат Законодательного собрания Омской области ...

Социум

Творчество без границ

Творчество без границ

Участники молодежных Дельфийских игр России ...

Строительство

Люди самой мирной профессии

Люди самой мирной ...

Александр Бурков поблагодарил омских строителей за ...

Спорт

Виталина Бацарашкина: «В протоколах WADA я почти год была записана как мужчина»

Виталина Бацарашкина: «В ...

Серебряный призер Олимпийских игр 2016 года активно ...

Образование

Безопасно и с комфортом

Безопасно и с комфортом

Инфраструктуру образовательных учреждений Омской ...

Спецпроекты

Особая целительная сила

Особая целительная сила

Медовый Спас каждый год приходится на одну и ту же ...

Земляки

Сибирский характер

Сибирский характер

На счету мастера по парашютному спорту, воздушного ...

Добавить комментарий
Загрузка...