На «Культурном завтраке с «Омской правдой» в ресторане «Сенкевич» директор Омского цирка рассказала, что мечтает о студии, сафари-парке и окончании ремонта.
Этот долгий, долгий ремонт
– Елена Филипповна, Омский цирк закрывался на полтора месяца из-за нарушений требований пожарной безопасности. В 2016 году был проведен капитальный ремонт. В чем же дело?
– В том, что ремонт до сих пор не закончен. В 2015 году единственной компанией, пожелавшей принять участие в тендере на ремонт Омского цирка, стала московская «Строительные технологии». От меня, как руководителя филиала федерального казенного предприятия «Росгосцирк», мало что зависит: нет ни финансов, ни возможности влиять на подрядчика. Вижу сменяющихся руководителей компании и понимаю: надо, чтобы требования к компании, выигравшей тендер на ремонт или строительство объектов с массовым пребыванием людей, должны быть жестче. Изначально срок окончания ремонта нашего цирка был 25 июля 2016 года. Но была готова только зрительская часть здания. Окончательно ее ввели в строй 24 декабря. И работы на объекте замерли, работало 2 – 4 человека. В свой кабинет в административной части я переехала только через год.
– Проект реконструкции цирка предполагал создание сафари-парка. Воплотится эта идея в жизнь?
– Проект не предполагал сафари-парк, это моя давняя идея. В здании гаража хотим сделать приют для животных-пенсионеров и вокруг него площадку для прогулок. Часто животные выходят на пенсию, уже не работают на арене, а артисты их возят с собой, потому что привыкли к ним и жалко расстаться. А если оборудовать большие клетки и площадку, может получиться что-то вроде мини-зоопарка. Я против контактных зоопарков. Нельзя детей приучать, что животные – это игрушка, должно быть уважение к жизни другого существа. А идею сафари-парка поддержали в Министерстве культуры России, предложили защитить проект.
Слоны, тигры и бизон
– Вы мечтали и о создании цирковой студии...
– В Омске есть 4 – 5 студий, на нашей арене прошли 5 любительских фестивалей. Но студии работают на сценах, в спортивных залах. А у нас есть репетиционный манеж диаметром 9 метров (основной – 13), есть возможность привлекать к обучению артистов, которые приезжают на гастроли, они охотно готовы поделиться своими знаниями. В цирк люди приходят из спорта, из училища циркового и эстрадного искусства и из династий. Мы можем подготовить к поступлению в училище. В Ижевске, Екатеринбурге, где при цирках есть студии, дети участвуют в парадах, выступают в начале представления, подогревая интерес зрителей. Программа обучения будет включать и актерское мастерство. Цирк требует не только растяжки и спортивного тела, этим сегодня трудно удивить. Люди идут на личность, которую надо взращивать. Надеюсь, в следующем учебном году мы сумеем открыть студию.
– Начала работу программа «Слоны и тигры». Расскажите о ней.
– Это программа итальянского цирка. В ней участвуют артисты из пяти стран и животные с пяти континентов. Слоны сегодня в российском цирке редкость. Они есть только в аттракционе династии Корниловых и в «Уголке Дурова». У нас в гостях две слонихи – 45 и 50 лет. Для слонов, живущих по 100 лет, это возраст расцвета. К нам приехали представители старейшей цирковой династии Италии Тоньи – братья Давио и Тони Коррадо. Слонихи у клоуна и дрессировщика Тони Коррадо танцуют вальс, Давио представляет экзотическое шоу с тигрицами, аллигаторами, удавами и питонами. Французский дрессировщик Иван Дефорж выходит на манеж с американским бизоном, зебрами, кенгуру, лошадьми и верблюдами. Воздушные гимнасты Алия и Андрей Канахины – из Казахстана. Россиянка Мария Кох-Кукес – потомственная иллюзионистка. Программа интересная, сложная.
– «Зеленые» выступают против животных в цирке. Удивительно, что из Италии приехал именно такой цирк.
– Цирки с животными закрываются по всему миру. Но, например, на Международном фестивале в Монте-Карло, который называют цирковым «Оскаром», представляют огромное количество номеров с животными. В Европе нет стационарных цирков, все работают в шапито, бесконечно переезжают. Когда греки приехали к нам и увидели ветеринарный кабинет, они были поражены, как мы ухаживаем за животными, как хорошо их кормим, постоянно взвешиваем. Цирковых животных нельзя выпустить на волю, они рождены в цирке и погибнут в незнакомой для них среде. Если люди едят мясо, носят норковые шубы и кожаные ремни, пользуются косметикой, которую тестируют на зайцах, и при этом протестуют против цирков, значит, это кому-то выгодно.
– У акробатов, гимнастов мы видим трюки, по сложности немыслимые 30 лет назад. А в каких жанрах сегодня проблемы, застой?
– В клоунаде. Причем не только у нас. На шоу Цирка дю Солей я только в конце представления поняла, что это были клоуны. Смешить зрителя становится все сложнее и сложнее, эстетика непонятна. Хотя когда на омской арене работал клоун Май, дети так хохотали, что мы удивлялись. А клоуну 80 лет, он представитель советской классической школы клоунады. Вообще, каждый год мода на жанры меняется. Когда Дэвид Копперфильд раскрыл свои секреты, не стало иллюзии. Сейчас иллюзионисты возвращаются на арены.
– Цирковые программы часто идут под фонограмму. А ведь в Омском цирке прекрасный оркестр…
– Омский цирк – один из немногих, где оркестр не сокращен. Мы за живой звук, у нас прекрасный коллектив музыкантов под руководством дирижера Сергея Ройза. К сожалению, артисты зачастую отказываются работать под оркестр. Раньше приезжали, отдавали дирижеру ноты. А когда оркестров не стало, стали привозить свои фонограммы. И животные не привыкли работать под оркестр. Итальянцы вообще никогда не использовали живую музыку на представлении. Поэтому оркестр играет до начала программы «Слоны и тигры» итальянскую, французскую музыку, и барабанщик расставляет звуковые акценты в номерах.
Удивительные люди
– Елена Филипповна, на арене работают особенные люди, готовые каждый день идти на риск. Какие черты вас когда-то поразили и продолжают поражать в цирковых артистах?
– Я думаю, мой роман с цирком сложился, потому что я ими восхищаюсь. В нашей жизни очень мало того, что есть в цирковых артистах: умения каждый день заставлять свое тело работать. Падать, но вставать. Недавно директор Московского цирка Никулина на Цветном бульваре Максим Никулин сказал о них: это в хорошем смысле мутанты. На это даже обижаться нельзя. Я дружу со многими артистами. Сидит у меня гимнастка, чай пьет. А через несколько минут пойдет и поднимется под купол арены, а я буду за нее волноваться. Когда понимаешь, что на твоих глазах люди рискуют жизнью, – это тяжелое испытание. Однажды я спросила Татьяну Васильевну Запашную: «Вы не боитесь за своих сыновей?» Она говорит: «А сколько людей погибает в авариях? Что же, каждая мать должна каждое утро беспокоиться, что ее сын сел за руль, и целый день плакать?» Цирковые артисты – удивительнейшие люди. Я бесконечно преклоняюсь перед их мужеством. Раньше думала: ради чего они это делают? Ведь не ради зарплаты...
– Кстати, у артистов хорошая зарплата?
– Разная. Есть такие, кто работает на контракте и получает больше бухгалтера, директора цирка или журналиста. Но, с точки зрения обычных людей, эти деньги, возможно, не стоят того, чтобы рисковать жизнью.
– О цирке снято много фильмов. Какой, на ваш взгляд, правдив?
– В детстве моим любимым фильмом был «Цирк». А сегодня все фильмы вызывают разочарование. Кинематографисты делают акцент на грязи, интригах и редко показывают то, что есть на самом деле. Вот вышел телесериал про Маргариту Назарову. Ее артисты старшего поколения знали, помнят. Говорят: в сериале правды нет. А красота цирка, как и балета, плохо передается кинематографом. Это живое искусство.
