Сыграв 110 ролей в кино, народный артист России считает себя в первую очередь театральным актером.
Омская колония
– Юрий Леонидович, 17 лет прошло с тех пор, как вы уехали из Омска в Петербург. Вам знакомо такое чувство, как ностальгия?
– Конечно, знакомо.
– А что вспоминаете об Омске в первую очередь?
– Невозможно вычленить, это целый калейдоскоп самых прекрасных воспоминаний. Прежде всего, конечно, театр.
– Расскажите о роли личностей в истории вашей жизни. Кто привел вас в Омскую драму?
– Я служил в Иркутском драматическом театре имени Охлопкова. Все у меня было хорошо, но в театре сложилась тогда непростая ситуация, делалось все, чтобы отодвинуть от себя уникального иркутского зрителя. Режиссер Владимир Симановский рассказал Артуру Хайкину и Мигдату Ханжарову про меня. И сказал: «Позвони Мигдату Нуртдиновичу». Позвонил. Директор Омской драмы спросил: «Когда вы сможете приехать?» – «Напишу заявление об увольнении и приеду». Беру билет на самолет, звоню: «Прилечу во вторник» – «А почему не в понедельник?» – «Выходной же. В театре никого нет». И вопль в ответ: «У нас такого не бывает!» Прилетел, встретили, начал работать.
– А переезду в Петербург помог драматург Александр Володин? Он на пресс-конференции рассказывал: когда увидел вас на сцене, вернувшись домой, разбудил семью: «Вы должны знать, какого замечательного актера я сегодня видел!».
– Мы дважды сыграли «Академию смеха» на фестивале «Балтийский дом». На первом спектакле было жюри. Донатас Банионис от смеха бился головой о наш бордюр. И Володин присутствовал на этом показе. Редактор «Петербургского театрального журнала» Марина Дмитревская нас представила друг другу. А потом Володин приезжал в Омск, когда отмечали мой юбилей. Смотрел спектакль «Происшествие, которого никто не заметил», где я играл автора. Подарил мне книгу и подписал: «Хочу быть похожим на тебя». Но в драматический театр на Васильевском я пришел без его участия.
– Вот интересно: из Иркутска в Омск потянулся ручеек актеров, из Омска – в Петербург. Я смотрела афиши драматического театра на Васильевском, видела немало знакомых имен. Театр чуть ли не филиал Омской драмы…
– Не так уж нас много – омичей: мы с Надеждой Живодеровой, Сергей Лысов, Алексей Манцыгин, Илона и Давид Бродские. Вот такая омская колония.
«Счастье играть то, что хочу»
– В Омске – театр-дом. А в Петербурге?
– Мы стараемся, чтобы была такая же атмосфера. Но там жизнь совсем другая. В Омске у актеров нет возможности сниматься в кино, не стало литдрамы на телевидении. Жизнь замкнута в театре. Ну, может быть, сейчас есть проекты на стороне, антрепризные спектакли… В Омске актерам давали квартиры, а в Питере своим горбом нужно на жилье зарабатывать.
– Вы обменяли омскую квартиру на питерскую. Так и живете на шестом этаже без лифта?
– Да, бесплатный фитнес каждый день. Но до театра 200 метров, дом в центре Васильевского острова, на 15-й линии, рядом набережная Шмидта.
– Вы и в этом театре играли «Академию смеха»?
– Мы практически перенесли спектакль. Я, как и в Омске, играл цензора Сакисаку, а драматурга Цубаки – Сергей Лысов. Приехал и 10 дней репетировал с нами режиссер Владимир Петров. А декорации мы выкупили у Омского театра драмы.
– Спектакль производил ошеломляющее впечатление. Вы так серьезно и убедительно перетягивали зрителя на свою сторону, когда еще недавно всех возмущала цензура. Автор Коки Митани приезжал в Омск, был поражен: «Я такого не писал».
– Да, и в Токио, и в Нью-Йорке эту радиопьесу играли как пуповую комедию. Он не представлял, что можно такие смыслы открыть в пьесе. А русский театр смог.
– В Омске у вас были замечательные роли: в спектаклях «Бесприданница», «Живой труп», «Волки и овцы», «Три сестры», «Церемонии зари»…
– Я вспоминаю еще «Вверх по лестнице, ведущей вниз».
– А в Петербурге так же везет на характерных персонажей?
– Для меня счастье играть то, что я хочу, и больше не надо. Чепурного в «Детях солнца» Горького, Фокерата в «Одиноких» Гауптмана, заглавную роль в пьесе «Ромул Великий» Дюрренматта. Были еще главные роли в «Короле Лире» Шекспира и «Вертепе» Сологуба. А 24–25 ноября у нас состоялась премьера «Мещан» Горького. Я играю Василия Васильевича Бессеменова, Надя – его жену Акулину Ивановну.
– Когда-то был знаменитый товстоноговский спектакль «Мещане» в БДТ…
– Его поставили 60 лет назад, и три поколения зрителей его помнят. После премьеры у нас один 18-летний зритель спросил у матери: «Это по Горькому? По его тексту? Так это же про нашу семью!» Великие пьесы не стареют.
Отрицательных героев играть интереснее
– Юрий Александрович, вы начали активно сниматься в кино после 50 лет. Сегодня у актрис в 23 года уже по 30 ролей. Каково это – народному артисту России осваивать новое дело, ведь работа на сцене и съемочной площадке отличаются друг от друга?
– В кино ты сидишь и ждешь шесть часов, а потом за секунду должен сконцентрироваться и сыграть решающий момент роли. Это другая профессия. На площадку приходят не народные артисты. Приходят артисты, и выясняется, может он играть в кино или не может. Иногда не может, но быстро обучается.
– Сначала у вас в фильмах были яркие эпизоды, а потом появились значительные роли…
– У меня 110 фильмов. В моем возрасте трудно претендовать на главные роли, их попросту нет. Отец, дед главного героя.
– Вы сыграли и сыщиков, и бандитов. Вам предлагают противоположные роли?
– Предлагают совершенно однотипные. Если хорошо сыграл бандита – будешь и дальше бандитов играть.
– И если полицейского – это на всю жизнь. Как у Юрия Кузнецова.
– Это великое актерское счастье. Мы летели с Юрием в Омск. Для него к трапу самолета была подана полицейская машина. Борис Бабочкин говорил, что ненавидит своего Чапаева. У него были другие великие роли, а он навсегда вошел в историю кино как Чапаев. Искусство кино – это искусство клише. А я стараюсь выбирать противоположные образы.
– А кого вам интереснее играть – бандитов или полицейских?
– У меня есть роль генерала полиции – коррупционера. Отрицательные герои всегда интересней.
– На канале СТС идет сериал с вашим участием «Ивановы Ивановы». Вам нравится эта работа?
– Очень. Это сериал о двух семьях – бедной и богатой, в которых перепутали детей в роддоме. Я играю деда бедной семьи, который становится дедом двух семей. У этой комедии колоссальный рейтинг, и в январе мы начнем четвертый сезон съемок. Этот сериал можно смотреть всей семьей, не закрывая детям ни уши, ни глаза.
– Какой будет следующая кинороль?
– В проекте «Цыпленок жареный» – про революционные годы в Петрограде. У меня там небольшая, но интересная роль.
– Вы сегодня себя ощущаете больше киноактером или театральным?
– Театральным, конечно. Кино – это любовница, сегодня есть, а завтра нет. Осенью я отказался от двух хороших ролей в кино, потому что в театре готовилась премьера «Мещан» и было невозможно совместить репетиции и съемки.
– Юрий Леонидович, вы родились в Москве, учились во Владивостоке, работали в Иркутске и в Омске, сейчас петербуржец. А какой город считаете своим?
– Конечно, Омск. Потому что омский театр сделал меня, я служил в нем 22 года. Я не устану говорить, что Омский академический театр – по-настоящему великий. Таким его создали Мигдат Ханжаров, Яков Киржнер, Артур Хайкин. И это замес такой, что до сих пор театр на нем держится. Таких гастролей, как у Омской драмы, в 90-е годы не было у большинства питерских и московских театров. Когда я рассказываю, что мы объездили мир от Токио до Коста-Рики, меня переспрашивают: с каким театром? И удивляются, что с омским. Не случайно есть семнадцатый тост «За Омский драматический!». Не часто, но и в Питере мы его произносим.
– Драматический театр на Васильевском гастролировал в Омске только однажды – в 2001 году. Когда мы вновь увидим вас на омской сцене?
– В мае или июне 2019 года. В здании театра будет проходить реконструкция, и мы отправимся на длительные гастроли в Омск, Новосибирск, Красноярск.
