О Ленском, Гамлете, Треплеве, Незнайке и немного о хоккее наш разговор с актером Омского театра для детей и молодежи Дмитрием Керном.
Всегда было немножко досадно, что жюри конкурса «Лучшая театральная работа по итогам 2019 года» отметило в спектакле режиссера Юрия Печенежского «ONEГИН» только Онегина – Александра Галимова. Потому что Ленский – Дмитрий Керн – там просто великолепен! Но справедливость восторжествовала: IV Международный фестиваль спектаклей о любви «Свидания на Театральной» назвал их актерский дуэт лучшим. И у нас появился повод побеседовать с актером Омского театра для детей и молодежи Дмитрием Керном.
По совету учителя
– Недавно мне попалась на глаза фотография, где ты сидишь на шее у заслуженного артиста РФ Владимира Остапова.
– Это мой мастер курса. И мы большие друзья. Часто созваниваемся, видимся по возможности. Он обязательно приходит на все наши премьеры. Иногда – тайно: говорит, что не пойдет, а сам приходит, смотрит, дает советы, подсказывает. Мы под его крылом. Сейчас в ТЮЗе трое его учеников: Соня Федоровская, Настя Донская и я.
– Начнем с банального вопроса: почему решил стать актером?
– Я уже где-то рассказывал… Сначала хотел стать хирургом либо дантистом. Но вышел артистом. (Смеется.) Все переменилось в девятом классе, наша учительница Людмила Григорьевна Орлянская (она работала в ТЮЗе завлитом), увидев меня на школьной сцене, посоветовала идти в театральный. В 19-й гимназии прививали вкус к театру, Орлянская водила в ТЮЗ, а нынешний директор филармонии Ирина Борисовна Лапшина, которая вела мировую художественную культуру, – в драмтеатр. В пятом классе я целый год занимался в студии Лицейского театра у Александра Анатольевича Гончарука, даже проблемы были со школой – прогуливал уроки ради репетиций.
– Как оказался в ТЮЗе?
– Главный балетмейстер Виктор Датикович Тзапташвили позвонил Владимиру Григорьевичу Остапову: «Нужен мальчик, у тебя же есть Дима Керн?». Мы встретились с главным режиссером Борисом Робертовичем Гуревичем, поговорили, он пригласил меня в театр. А я отказался: «Спасибо, но сейчас не могу – уезжаю в Москву поступать. Если не поступлю – приду». «Зачем? Ведь я уже беру тебя в театр?» – «Хочу. Иначе буду жалеть всю жизнь, что не использовал этот шанс». Мне кажется, он обиделся.
– Поступил?
– Не поступил. Хотя пробовался везде – и в «Щуку», и к Михайлову во ВГИК, и к Хейфецу. К Хейфецу два раза – пришел в другой одежде, прическу изменил. Он говорит: «Ты же был уже?». Надуть не получилось. Пришлось вернуться в Омск. А в конце четвертого курса позвонил Тзапташвили: «Дима, тебя берут – 100 процентов, готовь документы». И вот я здесь с августа 2013-го. А примерно через полгода пришел Золотарь.
– Говорят, Владимир Золотарь много с тобой возился.
– Он безумно много возился со мной, я ему очень за это благодарен. Поработать с таким режиссером – счастье. Не просто с краю постоять в массовке, а часами сидеть в его кабинете, обсуждать, анализировать текст – это очень круто. Это сильный пинок вперед. Повезло, что такой режиссер обратил на меня внимание.
– И предложил роль Гамлета…
– Самую трудную, самую увлекательную. Я вообще не понимал, как это можно играть. Гамлет в чулке на голове, рваных джинсах, кедах – Золотарь ставил про подростков. Кто еще в наше время может совершать гамлетовские поступки? Только подростки. Хотя у Шекспира Гамлету 30 лет. Хотелось бы и в дальнейшей своей карьере таких же больших постановок, больших ролей. И режиссеров, которые в работе до тебя докапываются, добиваются того, что им нужно. Сожалею, что «Гамлет» закончился так скоро – всего три спектакля. Помню, мы с Ларисой Яковлевой (она играла Гертруду) обсуждали, что «Гамлет», конечно, сыроват, но в третий раз получилось весьма неплохо! Увы! Зато после Гамлета мне не страшны никакие роли.
Любимые роли
– Слышала, что в Таре, в Северном драматическом, ты играешь Треплева?
– Уже не играю. В прошлом году была премьера «Чайки», фестиваль «Сотоварищи». Актер то ли приболел, то ли уехал – позвали меня. Режиссер Константин Рехтин попросил выучить две сцены. Я показался, пожали руки – работаем. Был полноценный ввод, неделю репетировали. Отыграл три спектакля. А потом в ТЮЗ приехал Андрей Любимов, начались репетиции «Незнайки», премьера – я не мог разорваться. А в Таре не стали переносить спектакль. Но Треплев у меня в копилочке теперь есть.
– Мне так нравится «Не-знайка»!
– А мне как нравится! Динамичный, драйвовый! Энергия летит в зал – артистам вообще нельзя сплоховать, внимание детей не должно теряться ни на секунду. Выкладываешься, выжимаешься, становишься энерджайзером. С Любимовым очень комфортно работать, очень интересно. Он объясняет, рассказывает, направляет, если видит, что ты тоже думаешь, предлагаешь. А как иначе? Это же тандем, ансамбль. Ничего не будет, если артист займет позицию: репетируйте меня, покажите, куда пойти, что сказать. Это неинтересно. Ты должен сам. Андрей Геннадьевич считает, что мы художники своей роли, можем ее разрисовывать, добавлять красок. Хорошо, если у тебя богатая палитра.
– В этом спектакле ты много поешь.
– Вокальные данные у меня не самые лучшие, но они есть. Спасибо Наталье Маратовне Сухотериной, она долго со мной занималась, это ее труд, ее руки, ее любовь. И когда я загорелся идеей научиться играть на саксофоне, пришла на помощь. Помню, увидел у реквизиторов саксофон, взял в руки: «Ух ты! Можно заберу в гримерку? Попробую?» Купил мундштук, трость… Мы как раз репетировали «Веревку» по Хичкоку, в фильме мой персонаж играет на фортепиано. И Золотарь предложил: «Дима, ты же пробовал саксофон? Играй на саксофоне!». А до премьеры полторы недели – как хочешь, так и вертись. Приходил по вечерам, дудел. Такие звуки слонов! Все кричали, гнали меня, шпыняли по всему театру. Хорошо, на голову саксофон не надели! Но Summertime освоил.
– А как потом саксофон выстрелил в «ONEГИНе»! Из тех ролей, что играешь сейчас, какая любимая?
– Она не одна. Безумно люблю своего Ленского, жалею, что такая маленькая роль, хочется его сильнее раскрыть. Он любит всех и дарит себя безвозмездно: любите меня, я поэт! Незнайку люблю – такое ощущение, будто это я в детстве. Витю в «Маше и Вите против диких гитар», если снимут этот спектакль, буду тяжело переживать. «Танцплощадка», мальчик-партизан – очень дорогая роль, бесценная.
После спектакля
– Ты преподаешь в детской студии?
– Уже лет пять работаю с «модельками» в студии «Модельное агентство Зарубиной», преподаю деткам разных возрастов актерское мастерство, учу не бояться сцены. Маленькие, забавные, приходят закомплексованные, стеснительные, для них выйти на сцену – просто ад. Работаешь, хвалишь, они уверенности набирают, набирают, набирают – хопс! – выходят на свои показы.
– Как поддерживаешь физическую форму?
– Зимой на коньках катаюсь, люблю хоккей. Еще в школе, как зима, карантин или уроки отменили из-за мороза, бежишь домой за коньками – и на коробку! На льду жарко! Летом на даче – хороший спорт. В театре хватает физической нагрузки, Виктор Датикович не дает заржаветь. Конечно, не сравнить с артистами балета – вот у кого вечный тренаж! Речь, тело, пластика, внутреннее состояние – все нужно держать в тонусе, это наш инструмент.
– Помимо театра, есть хобби?
– Люблю хоккей, болею за «Авангард». У нас же семья фанатов – папа, брат и я. Раньше даже ездили на матчи в другие города. Благо, если часов за пять до матча приедешь, можно по городу погулять. А если за час-два, то едва успеешь билеты выкупить – уже начало. Потом с командой прощаешься, опять в автобус – и в Омск. И такой счастливый!
– Сложнее играть положительных героев или характерные роли?
– Здесь либо ты работаешь, либо не работаешь. Если не интересно, если не тонешь в своей роли, может, стоит задуматься о смене профессии? По-разному случается: неинтересен режиссер, не сложились отношения, но если взялся за работу, делай ее честно – хотя бы перед собой. Даже если играешь крышку унитаза или подошву ботинка – будь ею! Обидно другое – ты взрослеешь, время идет…Поэтому хочется, чтобы в ТЮЗе было больше спектаклей такого уровня, как «ONEГИН».
