Александр Филиппенко: «Его Величество Случай в жизни актера играет главную роль»

Александр Филиппенко: «Его Величество Случай в жизни актера играет главную роль»

Дата публикации 5 декабря 2012 10:02

Пройдя путь от кавээновского хулиганства до вахтанговской классики, он теперь сам себе театр.
Пройдя путь от кавээновского хулиганства до вахтанговской классики, он теперь сам себе театр.

Народный артист России Александр Филиппенко приезжал в Тару на открытие памятника Михаилу Ульянову. Признается, что, когда пригласили, не было сомнений – ехать или не ехать. Вопрос был – с чем ехать. Нашел дома интересную фотографию Михаила Александровича, сбегал ночью – сделал цифровую копию, которую и передал в музей.

Наш российский Жан Габен

– Александр Георгиевич, у вас много идей, каким быть Дому-музею Михаила Ульянова?

– Я считаю, что здесь должны идти фильмы с его участием. Обидно, что актера вспоминают чаще по его роли в фильме «Ворошиловский стрелок». Замечательный фильм, но у Ульянова там пластика уже другая. А вот мы играли с ним в фильме «Битва за Москву», где он – маршал Жуков. Или его Пилат в фильме  Юрия Кары «Мастер и Маргарита». Какой он там мощный, вахтанговский актер! Уроки для молодых артистов можно проводить. Валентин Гафт написал эпиграмму:

Ульянов – вы большой оратор. 
В вас силы и таланта сплав.
Такой возьмет не только театр,
Вокзал возьмет и телеграф.    

Причем написано это было в советское время, когда такие параллели были довольно опасны. Михаил Александрович был наш российский Жан Габен. Я благодарен за память о великом актере омичам и тарчанам. А мне самому до сих пор странно: театр имени Ульянова, музей. Мне кажется, да вот же он, с нами, просто отъехал на съемки.

Из физиков – в лирики

– А где ваша малая родина?

– Я родился в роддоме второй градской больницы на Большой Калужской. Родители накануне были на спектакле «Царская невеста», и в антракте мама говорит отцу: «Что-то со мной происходит». А потом родители уехали в длительную командировку в Алма-Ату. Я там ходил в драмкружок. Все актеры, что из шестидесятников, прошли через знаменитые драмкружки. Я до сих пор помню своего учителя. Актер Алма-Атинского театра Михаил Борисович Азовский преподал первые уроки этики Стани­славского – то, что я потом сдавал на экзамене в Щукинском училище.

– Но после школы вы поступили в знаменитый Физико-технический институт. Популярный в то время спор физиков и лириков прошел через вашу жизнь? 

– Выходит, так.

– Вы были участником команды КВН, одной из лучших в стране. Чем вас привлекла игра?

– Там тексты были замечательные, их писали очень умные ребята-физики – аспиранты и студенты шестого курса. А я играл, когда учился на 2-3 курсе, и был в КВН исполнителем.

– Получается, что дорога на сцену не была прямой. И в Щукинское вы поступили на режиссуру.

– Это был курс Бориса Захавы – великого экспериментатора, который совмещал обучение актерской и режиссерской профессиям. В итоге я защищался исполнением роли Бекингема в спектакле Вахтанговского театра «Ричард III».

– Много лет идут споры о том, что такое «особый вахтанговский стиль». Как бы вы ответили на этот вопрос?

– Нас, актеров вахтанговской школы, иногда называют пережимщиками. Вахтанговское – это поиск ярких красок образа. Главным экспериментатором был Николай Гриценко. И Ульянов постоянно искал что-то неожиданное, придумывал зерно, какую-то странность. Из такой работы рождаются великие роли. Вахтанговский театр – не бытовой. Когда он отступал от традиции яркой театральности, это были периоды его падения.

– Александр Георгиевич, вы давно не работаете в этом театре. На другие сцены, на эстраду вы ушли с вахтанговским багажом?

– Конечно, я считаю себя актером вахтанговской школы.

– Вы играли в кино великих русских князей, императора Павла I, брежневского генерала Цинева, Коровьева и Азазелло в разных киноверсиях «Мастера и Маргариты», всевозможных злодеев…

– И командира подводной лодки играл.

– Разброс персонажей и характеров огромный. То есть вы актер вне рамок амплуа. Александр Калягин сказал, что «Филиппенко – человек-театр, которому не нужны ни партнеры, ни режиссеры, ни художники»…

– У этой цитаты есть продолжение: «Но есть человек, которому он всегда подчиняется, – это режиссер Роберт Стуруа».
Конечно, режиссер актеру нужен. И высшее понимание профессии – беспрекословное подчинение актера режиссеру. Стуруа, как и Рачью Капланяна, Романа Виктюка, привел в Вахтанговский театр Михаил Ульянов. Но если бы вы знали, как он сам слушался режиссеров! Виктюк командует: «Ложитесь на пол, укрывайтесь вот этой картой!» – и знаменитый Михаил Александрович без разговоров и споров все делал. Это был всем пример.

Актер должен понимать свое место в форме спектакля, сознательно работать на эту форму. Это первый этап. Но наступает еще и второй, когда зритель приходит в зал. И вот там-то (Филиппенко барабанит пальцами по столу и усмехается)… И Виктюк, и Стуруа не смотрят спектакли, потому что не они, а мы наедине со зрителями. У Андрея Гончарова как-то в труппе театра имени Маяковского спросили: «Почему вы кричите на актеров?» – «А потому, деточка, что я власти над вами не имею уже»…

Рок-н-ролл в нас еще живет

– Почему вы стали сам себе ставить моноспектакли?

– Не от хорошей жизни. Я начал этим заниматься, чтобы не трепаться, а постоянно подтверждать свои возможности работой театральной, концертным номером, программой. Сколько мы концертировали с Михаилом Александровичем, как он любил выступать в моноспектаклях! Потому что даже если ты народный-разнародный – постоянно должен быть в тренинге. Ульянов у меня просил дать ему стихотворение Юрия Ряшенцева, а мне говорил: «Выучи шукшинский рассказ «Забуксовал». У меня он сейчас стоит в одной программе с Гоголем.

– Можно сказать, что на эстраде вы возрождаете традицию чтецких программ?

– У меня это, скорее, опыты литературного театра. Я внимательно слежу за тем, как готовятся афиши: чтобы на них прежде всего были представлены авторы, а не фамилия Филиппенко. Тогда придет подготовленная публика – на автора. Ну и от меня она, конечно, ждет чего-то еще. Знаете, про меня написали: «У Филиппенко талант медленного чтения».

– Вот удивительно! Нам кажется, что вы на сцене – фейерверк эмоций.

– Это потом. А вначале, когда погружаешься в текст, требуется неторопливое вхождение. Я сейчас читаю «Один день Ивана Денисовича» – к 50-летию выхода повести Солженицына в «Новом мире». Потом его же «Крохотки». Может быть, в следующем году покажу это у вас – с симфоническим оркестром. На афише – две фамилии: Шостакович, Солженицын.

– Когда-то огромным успехом пользовался спектакль «Взрослая дочь молодого человека» и ваша эстрадная версия пьесы. Сегодня вы ее исполняете?

– Нет, сегодня в зале другая публика, многого не понимает. То же самое с моей программой по мотивам рассказа Василия Аксенова «Ожог». Там звучит: «Танки идут по Праге, танки идут по правде…». Спрашиваю молодежь: «Что вы так плохо реагируете?». А мне отвечают: «Александр Георгиевич, в 1968-м наши родители только из детсада в школу перешли».

– Какую роль играет в жизни артиста удача, случай?

– Его Величество Случай играет в жизни артиста главную роль. Важно быть готовым к этому случаю. Можно сколько угодно трепаться на кухне о неудачах, планах. А потом вдруг звонок: вот вам роль. А вы: «Я не могу, у меня елки». И в Голливуд не поеду, раз елки. У актера должна быть большая ответственность за принятие решения. В нашей суетливой и быстрой жизни, когда все критерии и оценки смещены, важно понимать, где точка отсчета, и не снижать планку отношения к профессии.

– Вы прочли эпиграмму на Ульянова. А про вас Валентин Гафт написал?

– Если хочешь лезть на стенку, Познакомься с Филиппенко. 

– Александр Георгиевич, бывает, актеры в театре и в жизни совершенно разные люди. Вы на сцене стремительный, азартный, веселый. А в жизни?

– Такой же, наверное. Рок-н-ролл в нас еще живет, хотя давно уже рэп все с боку на бок перевернул.

– Как вы относитесь к реалиям нашего времени?

– Я временем очень доволен. Михаил Жванецкий сформулировал парадокс про мироощущение шестидесятников: «Если говорить честно, тогда мы жили лучше, хотя сама жизнь лучше сейчас». Я с этим согласен.

 «Выше ощущения от актерской профессии у меня не было».

Первой ролью Александра Филиппенко на вахтанговской сцене был герцог Бекингем в спектакле «Ричард III». Народный артист России вспоминает:

– Я пришел из Театра на Таганке. Из режиссерского в актерский театр – как будто на другую планету. Было сложно, хотя я уже снимался в кино, выступал на эстраде. Однажды  на спектакль «Ричард III» я пришел с кирпичом. А дело было так. Я вводился вместо другого актера, когда решили уже готовый спектакль сократить и кое-что поменять. Времени мало, но Михаил Александрович Ульянов дал мне переводчика пьесы, который должен был познакомить меня со старой Англией. Мы гуляли, он рассказывал. Но что-то у меня в роли не получалось. И вот однажды я вышел во время репетиции в декорационный сарай, походил, положил руку на старую кирпичную стену. И что-то сработало. Режиссер Ежи Гротовски называет это памятью тела. Можно сказать и об эмоциональной памяти. Роль пошла, и дальше я каждый раз перед второй картиной «Ричарда III» шел и гладил эту стену. Шли годы. Я не знал, что в театре случается ремонт. И однажды подхожу к стене, а там штукатурка свежая. Тогда перед следующим спектаклем я нашел на помойке кирпич и принес его в театр, чтобы настраиваться перед выходом на сцену.

В этом спектакле в сценах с Михаилом Александровичем Ульяновым, который играл Ричарда III, у меня иногда было чувство, что я поднимался и парил в воздухе.

Светлана Васильева
Фото Евгения Кармаева
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий

Блоги

Буторин Игорь

Буторин Игорьпутешественник, мореплавательКак я ударил автопробегом по «Самсунгу»

Думаете я присоединился к хейтерам южнокорейского концерна за ...
Пантелеев Алексей

Пантелеев АлексейЖурналистМиллионеры из омских трущоб

Вконец замерзающий омский рынок жилья опять удивил. На сайте ...
Сафонов Руслан

Сафонов Русланхудожник-карикатуристДураки, дороги и Достоевский

Наш новый блогер Руслан Сафонов отразил в карикатурах жизнь ...

Все авторы блогов