Ироничная игра смыслов и слов, парадоксы и оксюмороны, когнитивные диссонансы и ощущение внутренней свободы – этот неповторимый авторский микс дарит нам Дамир Муратов, раздвигая границы нашей обыденности, намагничивая нас поиском ответа на вопрос: в чём же дело?!
*****
… Да уж… Обещать – не значит жениться... Но вот почему-то никак не хотелось мириться с упорно просачивающимся в меня чувством унылости и грусти от обещанных Дамиром Муратовым пейзажей на его выставке в городском музее «Искусство Омска» (18+).
Необъяснимо захотелось все же довериться художнику, предлагающему «замедлиться и попытаться открыть для себя иное измерение родного города». На удивление, «замедление» это увлекло меня так, как когда-то, давным-давно, сборка кубика Рубика. Возвращаясь от одной картины к другой, как будто вращая уникальные по цвету шесть граней магического куба вокруг его крестовины, я пыталась почувствовать обещанные Дамиром Муратовым «настроение места и скрытый ритм» его работ, уловить их «мифологическую глубину» и отыскать для себя ту самую ось, вокруг которой выстраивает свой необычный живописный мир художник. Собрать свой «кубик Рубика» от Дамира Муратова.
Дамир Муратов (фото Дмитрия Верхоробина)
«Добро пожаловать в Омск, город двух лун» – именно с этого открывающего выставку плаката-приглашения «Когтя Синицы», как в духе оксюморона и вполне по-индейски окрестил себя во «Вконтакте» художник, со второго захода и началась моя игра в муратовскую головоломку – открытие незнакомого знакомого Омска.
«Город двух лун», 2026
Приподнялись, как театральный занавес, облака, приоткрыв ночной городской пейзаж с абсурдными двумя лимонными дольками лун на небе, невольно воскресившими в памяти лернерский роман «Город двух лун» о мистическом древнем Кумране у Мёртвого моря, где поиск сакральных смыслов ведет от тайного к явному. Но рождение этих двух муратовских лун над Омском оказалось прозаичнее. Как рассказал художник, случилось оно благодаря фотографии с забавными, как будто зависшими в ночном небе окнами-месяцами на верхнем этаже городской высотки.
Омск – город двух лун (фото: «100 необычных мест Омска»)
И это мистическое омское «двоелуние» на плакате художника: луна настоящая и ее нелепое ассиметричное отражение – вполне можно воспринимать как символ дуализма, двойственности жизни города в его урбанистическом сегодня. Как «внутреннее» его борение нового со старым и как «внешнее» – города и природы, то теснящего её, то отступающего перед ней на заброшенных территориях.
«Заборы и ворота», 2026
Не об этом ли хочет сказать в картине «Заборы и ворота» Дамир Муратов, замыкая нелепым ограждением, по форме своей напоминающим нам о безграничности мира, когда-то обжитое человеком футбольное поле, превратившееся сегодня в сиротливую, непонятно зачем и от кого отгороженную зелёную лужайку, опоясанную лентами шоссейных дорог в бесконечное «в никуда». Вот и прежде над судьбой такой же спортивной «заброшки» – в «Волейболе» иронизировал художник. Похоже, с годами мало что меняется на городских окраинах.
«Волейбол», 2019
Наверно, всё о той же нашей человеческой безалаберности, возможно, о безучастности и равнодушии, порожденными усталостью от житейских забот, напоминает и картина «Новоселье», где некогда уютный, а теперь заброшенный людьми городской дворик с пустующей голубятней превращается в жилище летучих мышей, которых мы частенько связываем с мистикой и предвестием несчастья.
– Но ничего против летучих мышей я не имею, пусть живут, – смеётся Дамир Муратов.
«Новоселье», 2024
Сосуществование старого города и наступающего на него нового – тревожная для художника история. Симпатии его явно на стороне уходящих в небытие небольших тихих дворов, устоявшейся мирной жизни уютного старого Омска.
– Берегите оставшиеся Северные, – шутит он и накрывает сказочно-былинным оберегом – Шатром-Шеломом один из таких милых старых домов, защищая его от урбанистической безликости.
«Шатёр», 2026
Художник подмечает, как атакующие Омск современные «человейники», жёстко называемые им городским «гетто», безжалостно лишают человека права на уникальное жизненное пространство. И типичный городской жилмассив в его «Омском домино», как закадычный друг, символично зависает в унылой неопределённости где-то между небом и землёй.
«Омское домино», 2025
Но вполне заземленным, правда, в гиперболизированном воплощении, что, впрочем, в духе Дамира Муратова, встречаем мы этот жилой массив на его картине «Массив». Запредельной архитектуры домина, «чинно-благородно» и в то же время фантасмагорично раскинулся в массиве лесном. Намекая на присутствие человека, одиноко светятся кое-где в его домах окна. Но, только намекая: здесь, как и в других городских пейзажах художника, человек растворился под прессом жилища. Его просто не стало... Хотя, подождите: вот тут, в нижнем правом углу картины, именно возле старенького дома, теплится всё-таки жизнь: люди общаются…
«Массив», 2024
Городская среда обретает на картинах Муратова забавные, фантастические очертания. Как сообщает художник в экспликации к выставке, его магический реализм приоткрывает скрытую мифологическую глубину окружающей нас реальности. И погружение в эти загадочные глубины, когда городской пейзаж той же условно названной серии «гетто» становится «обещанием чего-то, что еще не произошло, но уже незримо присутствует», даёт ощущение пустоты и тревожности.
«Ом бы»
В гиперболизированном урбанистическом пейзаже Дамира Муратова опознаваемые нами типичные панельные дома советской постройки, парадоксальным образом соединенные между собой, приобретают черты невозможности, перемещая привычный городской пейзаж из обыденного в фантастический.
«Универсам»
Образ сюрреалистического города-лабиринта в его архитектурной невозможности тревожит своим бесконечно безлюдным и безжизненным замкнутым пространством.
«Лабиринт», 2021
К городу двух лун у Дамира Муратова случается и лиричное, и одновременно шутливое отношение. Так, однотипные, обезличенные, но детально воссозданные интерьеры квартир советской эпохи приобретают на его картинах гротескную символику домов-«стенок», трёхэтажек-«сервантов», напоминая о стереотипности массового сознания в не столь далёкие от нас времена: «быть как все», «жить как все»...
«Трехэтажка», 2019
А вот вдруг случится жизненный парадокс, как в муратовских «Стенке» и «Трёхэтажке», и ты фантастическим образом из привычного обжитого мира перенесёшься в дремучий лес… И что делать тогда, как жить за порогом комфортного бытового стереотипа?
«Стенка», 2019
Очнувшись-оглянувшись, вдруг почувствуешь себя туканчиком из отряда дятлообразных, незнамо как очутившемся в чужом неизведанном мире: «Токано! Токано! Ой, и где это я? И как занесло меня сюда?». И попробуешь жить как-то иначе…
«Тукан», 2019
Но всё же городские пейзажи Дамира Муратова полны узнаваемых примет времени, и от доведенной им порой до абсурда детализации этих хорошо знакомых нам временных знаков, от столкновения в их передаче реальности и фантастики возникает желание разобраться, а что кроется за этим абсурдом. Так, в его «Общаге» скучная городская обыденность упаковывается в странные «фантики», превращая одежду, развешанную жильцами общежития на площадках его пожарного отсека, напоминающего шкаф, в забавные то ли цирковые, то ли балаганные маски-рожицы, напоминая о том, что вся жизнь человека может стать сплошным лицедейством…
«Общага», 2023
Его «Песочница» с сиротливо прижавшейся к лесу панелькой с нелепой чужеродной крышей пагоды со зверями – восточными символами-стражами, с яркой детской песочницей-пагодой, уже с малых лет приучающей детей к этому чужому культурному коду, не размышление ли это о происходящей в наше время ассимиляции культур, возможной утрате собственных традиций, обычаев и ценностей, о размывании национальной идентичности. Ведь полюбили же мы, как родной, восточный гороскоп, китайский новый год…
«Песочница», 2023
В неодушевлённом реально-фантастическом городе Муратова за шутками и иронией художника интересно считывать скрытые им смыслы. Так, любовь двух невидимых нами портовых крановщиков – Его и Её – настолько сильна, что способна своей энергией оживить неодушевлённое «железо» двух исполинов – башенных кранов, обменивающихся между собой ночами дуговыми разрядами – «знаками симпатии».
– Скучно было бы нарисовать по просьбе товарища, проработавшего долгие годы в речном порту, просто речпорт. Вот и родилась такая история, – делится Дамир Муратов замыслом этой картины.
«Речпорт. Дуга», 2021
Город двух лун на картине «Резко континентальный» вполне можно окрестить и городом на четырех ветрах.
– Иногда выйдешь из дома и не поймешь, в каком направлении дует в Омске ветер, – улыбается Дамир. – Кажется, что он дует со всех четырёх частей света.
Вот и задумал художник, подметив такую особенность нашего города, показать его этаким «ветродувом», в сплаве реально знакомого всем нам городского объекта и фантастических его деталей – экзотичных неэкологичных выбросов.
«Резко континентальный», 2026
Идя вслед за Дамиром Муратовым в его стремлении раскрыть перед нами увиденные им потаенные, скрытые смыслы нашего города, начинаешь ощущать незримый образ времени, пронизывающий все работы художника. Пожалуй, именно время и становится той центральной осью, вокруг которой собираются все грани муратовского Омска.
Время. Оно календарным «1987» годом обозначено художником на картине «Неоруэлл» на таящих, уходящих в небытие снежинках без одного года 40-летнего творчества Дамира Муратова.
«Неоруэлл», 2026
Ассоциации времени для каждого из нас здесь уложены плотно и многослойно. «Неоруэлл» «1987»-го, конечно же, ретроспективно отсылает и к роману Джорджа Оруэлла «1984», теме тоталитарного государства, попирающего свободу его граждан. И к переломной для нашей страны «горбачёвской перестройке», официально провозглашенной в том 87-м... Может напомнить и о большом музыкальном событии того года – записи альбома «Группа крови» популярной рок-группой «Кино». О ставшей своего рода музыкально-политическим лозунгом песне Виктора Цоя «Мы ждем перемен!», впервые прозвучавшей том же году в культовом фильме Сергея Соловьева «Асса».
И, конечно же, можно связать эту дату с личным, судьбоносным для художника жизненным поворотом 1987 года – возможно, с твёрдым его решением после службы в армии стать Художником, обрести внутреннюю свободу.
«Неоруэлл» – в категоричности этого названия-неологизма, в этой нешуточно-шуточной ассоциации: «Нет, я не Оруэлл, я другой», считывается творческий манифест художника. И спустя несколько десятилетий своей жизни, вместе с нами, вот на этой выставке, отматывая время назад, Дамир Муратов, возможно, предлагает и нам вместе с ним, оглянувшись назад, обратиться с вопросом к самому себе: а кто есть я?
На вопрос же о том, почему на картине «Юность» художник обыгрывает обложку популярного в советское время одноимённого молодёжного журнала, именно шестого номера за 1964 год, вообще-то эпохи романтики походов, покорения тайги и горных вершин, Дамир Муратов отшучивается: обложка выбрана, дескать, случайно.
«Юность», 2018
Но вот помимо очевидного «зазеркалья» изображенной художником журнальной обложки полувековой давности, изменения ее цвета на чёрный, есть там одна многозначительная деталь. Угадайте, какая?
Обложка реального журнала «Юность»
Ну, да, конечно: затонувшая у берега мечты лодка… Возможно, это муратовская ирония не только по поводу несбывшихся юношеских мечтаний, но и ассоциативно – и по поводу канувшего в лету свода правил хорошего воспитания юношества «Юности честное зерцало», известного с незапамятных петровских времён… Возможно, 1964 год был выбран художником как дань памяти лидеру группы «Гражданская оборона» Егору Летову, родившемуся в нашем городе в этом году. Ведь посвящал Дамир Муратов ему своеобразную свою работу – рисунок этикетки для спичечного коробка с изображением символического «Ледокола «Егор Летов», обозначив на нём и год рождения рок-музыканта – 1964.
Этикетка для спичечного коробка «Ледокол «Егор Летов», 2018
А возможно, потому что в этом номере «Юности» впервые были опубликованы стихи Николая Рубцова. Возможно, и потому что на его страницах Лев Кассиль рассказывал о творчестве талантливой юной художницы Нади Рушевой, имя которой гремело по всей стране. И недосказанных, загадочных этих «возможно» художник дарит нам столько, сколько каждый из нас захочет отыскать в потоке времени, внимательно всматриваясь в знаковые события жизни.
Время не исчезает бесследно, оно прессуется в памяти человека, вписывается в его личную историю, а если всё сбудется – то и в более широкое её русло. У Дамира Муратова его личное время и воспоминания надежно упакованы в символический винил «Вечная молодость», который невозможно уже прокрутить ещё раз – «пятак» пластинки смещен от центра, но вот плейлист её остаётся рабочим.
«Вечная молодость», 2021
Размышляя о времени, художник превращает наше сегодняшнее пребывание на Земле и следы нашей «жизнедеятельности» в оставляемые нашим потомкам на веки вечные окаменелости в виде «Сланцев» и «Колы».
«Сланцы», 2026
И окаменелости эти, как археологические отпечатки древних прародителей рыб и птиц, оборачиваются своеобразной каменной летописью истории существования человечества, оставляющего всё на откуп Вечности.
«Кола», 2026
Муратовское время открывает для нас свой портал сквозь белый сгусток энергии и разговаривает с нами реальной живой своей пульсацией в прозаичном, казалось бы, пейзаже «Большое полено».
«Большое полено», 2026
Магический этот сгусток жизненных энергий человека и природы, скопившихся за долгие десятилетия их сосуществования в мёртвом бетоне панельки, наделяет это заброшенное всеми жилье, обернувшееся вдруг большим, никому не нужным поленом-обрубком жизни, способностью отсчитывать года и столетия стволами окружающих его белоствольных берёз. И, как на циферблате электронного табло, превращать быстро отсчитываемые секунды в необратимое время, которое безгласно пробивается к нам сквозь пустые глазницы окон этого готового к топке «большого полена» буквами «П», «Л», «Ч», складывающимися из старославянского прошлого в скорбное слово «ПЛАЧ».
– Вы действительно верите в оживающие картины и легенду о жившем в эпоху династии Цин китайском художнике Шитао, растворившемся в одной из своих картин перед уходом в страну вечной любви прямо на глазах своих учеников? Ведь вот и ваш пейзаж с панелькой-поленом – живой.
– В этой жизни возможно всё... Да. Я верю во всё. Но никому не верю, – отшучивается художник.
Как вернуть человеку мир и миру – человека? Этот вектор размышлений, заданный в свое время испанским философом Хосе Ортеги-и-Гассетом, к которому аппелирует Дамир Муратов в своей экспликации к выставке, близок размышлениям художника о мире, в котором мы живем и который можем созидать своим отношением к жизни, к городу, к самому себе.
Именно под этим углом зрения воспринимаются такие разные, на первый взгляд, картины Дамира Муратова, как «Пруд с кувшинками», «Горсветканал», «Горвитражканал», «Фарфоровый страус и облако».
Так, сказочно нарядный, полный цветущей жизни «Пруд с кувшинками» становится напоминанием художника о данной каждому из нас возможности творчества в любом его проявлении, возможности созидания неповторимого собственного мира и одухотворения, преображения жизни. Пусть даже символически – в замкнутом пространстве собственной, но преображённой человеком ванной комнаты, дающей надежду увидеть через небольшое её окно, как награду за труды, голубое Небо.
«Пруд с кувшинками», 2026
Забавные на первый взгляд работы Муратова с шутливыми оксюморонными названиями-неологизмами не лишены здравого смысла.
«Горсветканал», 2026
«Горвитражканал», 2026
– В Японии все люки расписаны. Почему бы не украсить такими и наш Омск, – дарит городу эту идею художник, имеющий примечательный опыт создания жизнерадостно-яркого арт-пространства в собственном «Беднотауне».
Из разноцветных дверей выстроена главная улица «Беднотауна». Фото: "НГС55"
А ведь, действительно, в Японии канализационные люки часто становятся объектами уличного искусства. На их крышках можно увидеть самые разные сюжеты: местные достопримечательности, фольклорных персонажей, героев поп-культуры.
Размышлением о двойных стандартах в нашей жизни, о внутренней свободе человека становится картина художника из серии «Империя» – «Что позволено быку» в ироничном её парафразе общеизвестного «Что позволено Юпитеру, то не позволено быку» (Quod licet Iovi, non licet bovi).
«Универсам. Полдень в Империи», 2023
Дамир Муратов иронизирует над иллюзорностью нашего восприятия мира, над нашими заблуждениями и обманами, ловко, как «напёрсточник», играя с нами красками, словами и смыслами в своем «Белом мандарине». Этот завораживающий нас цветовой необычностью бело-голубой «фрукт» с прилепленной к нему знакомой всем чёрной ромбической наклейкой «Maroc», гарантирующей его марокканский сладкий вкус, по признанию художника, на самом деле… слепленный им снежок. А мы-то ломаем голову, почему вдруг яркий оранжевый плод до неузнаваемости изменил свой цвет…
«Белый мандарин», 2018
И как образное напутствие нам можно воспринимать картину Дамира Муратова «Фарфоровый страус и облако» – размышление художника о возможном обретении внутренней свободы и достоинства через преодоление страха перед жизнью.
«Фарфоровый страус и облако», 2026
– Не надо бояться и прятать свою голову в песок, как это делает даже неживой фарфоровый страус. Всё равно тебе могут вырвать кадык, – иронично замечает художник.
Многозначность философских смыслов творчества Дамира Муратова, их ироничная, на грани ирреального подача в представленной художником нынешней экспозиции-концепции «Обещании пейзажа» превратились для меня в увлекательное путешествие в незнакомый знакомый Омск, к знакомой незнакомой себя.
Возможность сделать собственные маленькие открытия, следуя за художником по его городу двух лун, есть у каждого. Выставка Дамира Муратова «Обещание пейзажа», состоявшаяся благодаря программе «Родные музеи» в рамках социальных инвестиций «Родные города» компании «Газпром нефть» доступна в музее «Искусство Омска» по 8 ноября включительно.
Источники использованных фото: личные и
https://vk.ru/wall-2890484_688673?z=photo-2890484_457445948%2Fwall-2890484_688673
https://vk.ru/photo-40019535_457287868
https://11-12gallery.com/catalog/universam-polden-v-imperii/
