При хорошей женщине и мужчина может стать человеком. Ну, в данном случае это, конечно же, очевидно и неизбежно…
При взгляде на Пневмогайю – надувной арт-объект в арт-пространстве Димы Вирже «Инвентаризация смыслов» (18+) городского музея «Искусство Омска» невольно вспомнилось это ироничное умозаключение мадемуазель Постик, очаровательной секретаря-телефонистки в нотариальной конторе мэтра Роше из комедийного детектива «Ищите женщину». Умозаключение, не лишенное определенного смысла и ставшее для меня отправной точкой в аудите своих ощущений от этой выставки.
Смыслы – именно их ревизию предлагает нам провести художник, приглашая всех желающих в свое арт-пространство, где привычные для нас предметы и образы обретают новые очертания и неожиданные смыслы, а симулякры, изображающие то, чего на самом деле не существует в жизни, уводят из реального мира в гиперреальность, замещая действительность символическим представлением о ней, формируя новые социокультурные коды. И, конечно же, все это уже требует от нас инвентаризации не только привычных смыслов, но и самой жизни, личностного ее понимания и наполнения.

Дима Вирже: «Современное искусство – это язык концепций и смыслов, а не только визуальных образов».
Напоминанием о божественном сотворении мира и человека, о данном каждому из нас божественном даре быть творцом воспринимается экспликация художника к одной из частей его экспозиции – графоморфозу:
«Данная часть выставки обращается к мифу о сотворении человека из праха и глины. Это отсылка к первобытному творческому акту, с которым каждый из нас знаком с детства, создавая нечто новое из подручных материалов».
Сам же термин «графоморфоз» – не что иное, как неологизм, обозначающий личную художественную практику Димы Вирже, его авторский способ говорить со зрителем иронично о волнующих его состояниях человека и самой жизни, дополняя, компонуя привычные для нас изображения и образы неожиданными деталями и масками, глиняными слепками человекообразных существ, придавая им необычные формы и наделяя новыми смыслами. Предлагая нам через призму свето-скульптурных симулякров художника обратиться к поиску лучшего самого себя.
Ну, а для начала всмотреться в расположенный рядом с экспликацией о «Графоморфозе» свето-скульптурный симулякр «Тень в расстегнутом пальто», где потерявшее самоидентичность существо, видимо, все же женщина, становится изуродованной до неузнаваемости собственной своей оболочкой, опустошенной и обескровленной, в маске и полунегляже, слепленных из ила, скорее всего, символизирующего когда-то чуждый для нее, но все же ставший органичным мир.

«Тень в расстегнутом пальто». Свето-скульптурный симулякр
Неузнаваемо искаженные черты лица или его сокрытие под маской, глиняный панцирь вместо тела – типичный метафорический прием художника, фиксирующий деконструкцию человека, неизбежное «размывание» его самобытности и утрату им смысла жизни при существовании в режиме «автопилота».
Как, видимо, случилось и вот с этим большеротым всеядным существом с нарочито искаженным, как будто расплывающимся лицом-маской, с «широко закрытыми глазами», не способным увидеть мир таким, каков он есть в реальности, и, видимо, не способным освободиться от жизни в навязанной ему матрице, а потому лишенным данной ему свыше возможности прожить собственную, неповторимую жизнь.

Убедительных образов, отчужденных и обезличенных – расчеловеченных, вызывающих желание понять, почему вместо образа реального человека художник создает его симулякр, и, конечно же, провести инвентаризацию собственной жизни, у художника для нас более чем достаточно. И, похоже, большинство из них – все же образы женские, «пуповиной» связанные с символической Пневмогайей Димы Вирже.
Вот и «Бисер» воспринимается как метафора незаметного для женщины перерождения в безликое, лишенное идентичности существо, видимо, под воздействием общепринятых стереотипов, благородных и красивых, на первый взгляд, а по сути, ставших удушающим ошейником из украшения, изначально символизирующего творческую и обережную для женщины силу.

«Бисер». Свето-скульптурный симулякр
Неожиданное превращение подкупающих своей красотой бусин бисера, что сродни благородному жемчугу, в грубые, впившиеся в шею этой «модели» «окаменелости» вполне может восприниматься здесь как символ утраты естественного женского начала в угоду неким красивым или модным стереотипам, «нанизанным» на женщину, которую теперь уже трудно и идентифицировать как таковую.
В логику инвентаризации смыслов Димы Вирже встраивается и женский профильный «портрет»-рельеф с загадочным названием «Остывшая» – еще один свето-скульптурный симулякр художника.

«Остывшая». Свето-скульптурный симулякр
Деформированные черты лица этого женского персонажа, их утрированность наводят на мысль о том, как с годами примеренные однажды социальные роли-функции «лепят» наш характер, «консервируя» в «остывшей» неприглядной маске на лице утраченный интерес к жизни и потерю сокровенного ее смысла – будучи внутренне свободным, создать свой собственный мир, прожить свою собственную жизнь, следуя выбранной собственной дорогой.

И ни красота, ни молодость женщины здесь отнюдь не индульгенции, как будто предостерегает нас художник, продолжая размышлять о трансформации жизненных смыслов, утрате индивидуальности в погоне, как это часто случается в жизни, за навязываемыми окружением стандартами красоты, популярными трендами и в одежде, и в музыке, и в образе жизни.
Среди безликих, облаченных в застывшие глиняные панцири и маски женских образов Димы Вирже встречается один необычный персонаж – беззащитно обнаженная «лопоухая» девушка посреди безжизненного пространства, в постижении которого, доверившись его внешним сигналам, вся как будто превратившаяся в слух.

Это очень похоже на историю о пограничной перенастройке смыслов священной миссии женщины сохранять род и родовую память. Когда метафизическая подмена косы, заплетаемой именно вдоль позвоночника – проводника жизненной энергии Вселенной, на вылепленную из глины подделку с проникающей чужеродной энергией сквозь отверстый позвоночник, невольно воспринимается как символ утраты женщиной ее сакральной природы.
И почему бы тогда в этом сконструированном Димой Вирже пространстве симуляции жизни в качестве спасательного круга при «заплыве» на дистанции переосмысления и перезагрузки личностных ценностей не принять предлагаемый художником «путь решительных сомнений»:
«Сомнения – это естественная часть процесса принятия решений, и идеальных решений не существует. Важно стремиться к достижению своих целей, быть готовым к риску и воспринимать ошибки как неотъемлемую часть пути к успеху, а не как преграду. Автор сам ищет ответы в процессе работы, поэтому финальный результат порой остается необъяснимым даже для него самого.»
Поэтому, видимо, работы Димы Вирже оставляют для нас уникальное пространство для различных их интерпретаций: художник намеренно не даёт нам готовых ответов, предлагая самим провести метафорический «бухгалтерский» аудит собственных ценностей, соотнося их с симулякрами художника.

Гостеприимно-иронично приглашает Дима Вирже вместе погрузиться в созданную им симуляцию реальности, вместе заняться инвентаризацией собственного жизненного опыта, чтобы понять, а что на самом деле важно именно для тебя.
Вглядываясь в созданные художником образы, замечаешь, что способностью осмысленно смотреть на жизнь он наделяет лишь немногие из них. «Зрячие» глаза, живой взгляд, пристально всматривающийся в наш бесконечно зыбкий мир, разве что у философичного усатого бородача, как-то по-дантовски в кризисный момент жизни сверяющего собственные смыслы с ее координатами:
«Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины…».

Да в постере рядом – в групповом портрете странной «троицы», возможно, пред вратами вечности: двое деловых разновозрастных мужчин, с устремленными ввысь, как в будущее, осмысленными взглядами, отмеченные художником парящими над их головами то ли, не от мира сего, птицами мечты, то ли «галочками» уже исполненных ими в земной жизни дел. И Она – пред брачным алтарем, спокойная и счастливая, с погруженным в себя взглядом, готовая к предстоящей ей в жизни миссии жертвенности – быть супругой, быть матерью. Мысленно уже утратившая в потоке времени свои прекрасные девичьи формы, наверно, уже примерившая на себя облик «прародительницы» Пневмогайи… Уж как сложится, как сложится…

Мужчина и женщина, их любовь – тема, ведущая свой отсчет от архетипических Адама и Евы. Инвентаризации смыслов у Димы Вирже подлежит и она. И кажется, что зафиксированная в работах художника деконструкция любви, ее отсутствие в отношениях Его и Её, становится следствием деконструкции, расчеловечивания личности, существующей в рамках симуляции реальности, и оборачивается «Симуляцией присутствия», воспроизведенной художником.

«Симуляция присутствия». Свето-скульптурный симулякр
В смысловой многослойности парных «портретов» мужчины и женщины, на которых то Он, то Она меняют человеческий облик на свето-скульптурный симулякр, можно прочитать и характеры персонажей, и их грустные истории одиночества, их неспособность любить. Домыслить причины этого, интерпретируя смысловые контрасты образов: контраст живого и неживого, близости и отчуждения, теплоты и холодности, хрупкости и силы.

Сконструированные художником свето-скульптурные симулякры с их деформированными и гиперболизированными чертами, повторяющиеся мотивы маски и застывшего панциря из глины и праха – знаков быстротечности жизни и вечности – в координатах предлагаемой Димой Вирже инвентаризации смыслов приобретают свойства символического «стоп-крана» для экстренного торможения и возможности эмоциональной саморегуляции. В заданном им оптическом прицеле можно попытаться взглянуть на собственные ожидания и отношение к близким людям и бесконечным вызовам мира. Возможно, припомнив и расхожую фразу: мужчина создан для общества, а женщина – для мужчины. Задуматься о библейской ее интерпретации, о гендерных стереотипах и их влиянии на формирование общепринятых социокультурных норм и ценностей.
Возможно, вспомнив и о заложенной в человеке способности тактильно контактировать с окружающим миром и другими людьми – через прикосновения выражать эмоции, с помощью физического контакта устанавливать эмоциональную связь. Во всяком случае, именно на тактильное восприятие друг друга обращает наше внимание художник.

«Тактильность». Свето-скульптурный симулякр (коллаж из постеров Димы Вирже)
Эти свето-скульптурные симулякры Димы Вирже становятся напоминанием о некоем «индексе» тактильности в отношениях Его и Её, помогающем не только чувствовать друг друга при всех психологических различиях и эмоциональных особенностях мужчины и женщины, приняв за аксиому, что оба сотворены из разной материи, но и передавать свои многогранные чувства любимым.
Как предложение провести инвентаризацию чувств и взаимоотношений союза двоих можно воспринимать инсталляцию Димы Вирже «Здесь был секс» в части «Антропоморфизм и догматизм штакетника» его выставки.

В сопоставлении двух форм познания мира: антропоморфизма и догматизма – поразмышлять о сути явлений, отказавшись от непреложных шаблонов и общепринятых догм, наделяя все сущее человеческими свойствами: способностью чувствовать, осмысливать собственные поступки. И уж тем более очеловечивать союз Его и Её, одухотворять его любовью.
Представляется, что в ожидании любви и преображения в женщину, символично расположившись рядом с арт-зоной «Здесь был секс», пребывает ироничный персонаж художника, ассоциирующийся с мифологическим образом Данаи из античной вазописи.

Право на любовь хочется оставить и за «семьей» рожденных уже нашей эпохой «недочеловеков»-гомункулов, однажды, «в час икс», возможно, все же прозреющих: осознав, в стремлении стать полноценными людьми, необходимость перевоплощения и вочеловечивания. Помимо тела обретших и душу, воплощающую в себе божественную природу человека: свободу выбора, творческое начало, способность любить. И если получится, любить той высокой духовной любовью, о которой в послании к коринфянам говорит святой апостол Павел:
«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится»

«Гомункулы». Свето-скульптурный симулякр
Без этого божественного начала участь гомункулов – оставаться бездушными копиями людей, безликими и однообразными симулякрами, производящими себе подобных.
«Заставьте свои нейронные связи погрузиться в иррациональное, отстраненное и порой – в высоком понимании – бессмысленное», – предлагает нам Дима Вирже на пути поиска собственного живого русла жизни и во избежание перерождения в человека-функцию.
И, наверно, как предостережение можно воспринимать часть его экспозиции «Койлинг всего» – «технологический процесс скручивания чего-либо в спираль, пружину или бухту», как поясняет в экспликации художник. Видимо, именно эта часть арт-пространства способна, по замыслу Димы Вирже, повлиять на наше привычное восприятие реальности, ведь даже металл здесь усилиями художника обретает «неожиданную мягкость», удивляя скрученной в тугую спираль панцирной сеткой кровати – ночным «Кошмаром одного очень сильного художника».

«Кошмар одного очень сильного художника». Металл
Кошмаром незаметно для человека может стать и его перерождение в некий бездушный функционал, максимально удушающий и «скручивающий» человека, лишающий его потребности в самооценке. Когда отсутствие ясных целей и смысла в жизни превращает повседневность в монотонное существование, подрывая внутреннюю опору человека.

«Скручен на работе» (коллаж из постеров Димы Вирже)
Но все же сохраняющий за человеком-функцией право выбора: со свойственной пружине способностью сломаться из-за усталостного разрушения или все же, используя «пружинную» жизненную энергию, «разжаться» и выпрямиться. Найти обновленного себя. И на пути инвентаризации смыслов, а если потребуется, то и переформатирования жизни попробовать обрести внутреннюю свободу, ощутить полноту жизни, радость бытия.
Уж если это, как предполагает Дима Вирже, возможно для его неодушевленной Гайи, принимающей мир во всей его неповторимости, то тем более это нормально для человека, готового, по-блоковски, одухотворить все сущее:
«О, я хочу безумно жить:
Всё сущее – увековечить,
Безличное – вочеловечить,
Несбывшееся – воплотить!»

«Гайя в лесу». Свето-скульптурный симулякр
И совершенно не случайно, при взгляде на жизнерадостную «Гайю» Димы Вирже вспоминается «Эвридика» Арсения Тарковского:
У человека тело
Одно, как одиночка,
Душе осточертела
Сплошная оболочка
С ушами и глазами
Величиной в пятак
И кожей – шрам на шраме,
Надетой на костяк.
Летит сквозь роговицу
В небесную криницу,
На ледяную спицу,
На птичью колесницу
И слышит сквозь решетку
Живой тюрьмы своей
Лесов и нив трещотку,
Трубу семи морей.
…
Дитя, беги, не сетуй
Над Эвридикой бедной
И палочкой по свету
Гони свой обруч медный,
Пока хоть в четверть слуха
В ответ на каждый шаг
И весело, и сухо
Земля шумит в ушах.
***
Возможность познакомиться со всеми работами Димы Вирже в представленном им арт-пространстве «Инвентаризация смыслов» и вместе с художником попробовать переформатировать привычные взгляды на жизнь есть у каждого. Выставка (18+), открытая в городском музее «Искусство Омска» благодаря программе «Родные музеи» в рамках социальных инвестиций «Родные города» компании «Газпром нефть», будет работать до 8 ноября.
Использованные фото автора, Дмитрия Верхоробина; коллаж работ Димы Вирже – Людмилы Козяковой



































