82-летний ветеран стал волонтером и плетет маскировочные сети для участников СВО.
Николай Александрович Чалый – сирота Великой Отечественной войны. Своего отца он никогда не видел, потому что родился уже после его отъезда на фронт, в 1942 году. А некоторое время спустя в дом пришло страшное известие: Александр Чалый погиб в боях под Ленинградом.
Без отца
Мать осталась одна с шестью детьми нетрудоспособного возраста. И жили они, по выражению моего собеседника, плоховато. Ветеран вспоминает, что, когда ему было три года, семья лишилась крыши над головой. Мама пошла в лес за сухой полынью для печки: дрова в войну ни купить, ни заготовить было нельзя, вместо них люди использовали в качестве топлива различный сушняк и кизяки (высушенный и порезанный кирпичиками навоз). Трое младших ребятишек находились дома одни. И тут их старенькая избушка стала крениться на бок. Дети тогда сидели на печи. Это их и спасло: печка не дала стенам полностью сложиться.
Целый год потом они квартировали по соседям: неделю у одних поживут, неделю у других. Надолго нигде задержаться не получалось, потому что везде детей было помногу, а избы – тесные. И квартирантов укладывали, где придется, обычно – на полу.
А одно время их пристанищем на ночь даже стала ферма.
– Там стояли три здоровых чана, в которых варили еду для свиней. И вот вечером животных накормят, накроют чаны деревяшками, рядном застелют. А сверху мы ложимся. Рядном же и укрываемся, – рассказывает Николай Александрович.
Но на следующий год все село собралось и построило семье погибшего фронтовика саманный домик. Это был праздник!
– Тогда люди жили дружно, в беде друг друга не бросали, – говорит Николай Чалый.
Маленький Коля, наряду со всеми, тоже участвовал в строительстве: водил за уздечку лошадь, месившую глину для самана.
Еще одним памятным событием детства стало для него получение валенок.
– У меня долго не было своей обуви. Мы с братьями и сестрами носили обувь по очереди. Кто приходит с занятий, снимает ее и передает другому члену семьи. Только в четвертом классе у меня появились персональные валенки: их мне колхоз подарил. Я был счастлив, – делится ветеран.
Старшина
Привыкнув с ранних лет трудиться, он потом не боялся никакой работы. А еще военное детство научило Николая Чалого любить жизнь во всех ее проявлениях.
– У меня много разных специальностей: строитель, радиомеханик, электрик, плотник, машинист башенного крана. Я даже курсы массажистов оканчивал, потому что имею небольшой целительский дар. Могу, например, без лекарств снизить человеку давление. Иридодиагностику хорошо освоил. Общество «Знание» меня по этой причине однажды в Москву на семинар целителей направило. В общем, биография моя – довольно интересная, – говорит Николай Александрович.
Была в его биографии и всесоюзная комсомольская стройка в Узбекистане, на которую съехались тысячи комсомольцев со всего Советского Союза. Был закрытый город Чкаловск в Таджикистане, где сибиряк трудился на «почтовом ящике» (так называли в то время предприятия, работавшие на оборону страны).
Николай Александрович вспоминает, что никаких национальных трений между людьми в то время не возникало. Все относились друг к другу благожелательно, «были, можно сказать, как братья».
Из-за работы на режимном предприятии в армию его поначалу не призывали. Но он обратился в военкомат и добился призыва. Говорит, что не ходить в армию тогда считалось позорным. На неслужившего парня смотрели, как на больного. Девчонки даже отказывались с таким дружить.
Служба Николая проходила в Туркмении, в пустыне Кара-Кум. Хотя сибиряков в эти места обычно не направляли: выдержать местную 48-градустную жару человеку, выросшему в другом климате, крайне сложно.
В армии, имея за плечами хорошую спортивную подготовку (на гражданке занимал вторые-третьи места по бегу, имел достижения в подтягивании на перекладине), он быстро дорос до старшины и стал исполнять обязанности начальника полигона. Отвечал, по его словам, за все: и за стрельбище, и за столовую, и за самих солдат. Был для них как воспитатель, водил их за 25 километров в кино, потому что в части условия для демонстрации фильмов отсутствовали.
В поисках истины
Я обратила внимание, что у Николая Александровича яркие, лучистые глаза. Глаза человека, в душе которого, несмотря на возраст, сохраняется свет и интерес к жизни. И наш с ним разговор подтвердил: так оно и есть. Ветеран поделился, что время от времени ходит в церковь и там общается с батюшкой на темы Нового Завета.
– Чем больше читаю Новый Завет, тем больше у меня возникает вопросов. Вот почему я и хожу к батюшке за разъяснениями. Хочу понять истину, – говорит Николай Александрович.
Внимательно следит он и за событиями в зоне спецоперации. Признается, что даже молится каждый день, чтобы все поскорее завершилось и Украина с Россией стали друзьями, чтоб вообще на всей земле наступил мир и воцарились православные ценности, которые в некоторых странах сегодня безжалостно попираются. По его словам, он бы даже служить пошел, если бы взяли. Конечно, не в качестве бойца, а, к примеру, помощником повара или помощником по хозяйству.
– Я же в армии контролировал питание. И до сих пор помню раскладку всех блюд. Но понимаю, что меня не возьмут. А очень хочется чем-то помочь, быть полезным. Чувствую, что моя помощь нужна, – говорит он.
Желание быть полезным привело его в волонтерскую организацию, плетущую маскировочные сети. Там он выполняет функции раскройщика: режет ножницами ткань на ленты. Уже два года этим занимается.
У Николая Александровича есть значок «Патриот России», которым его наградила Омская городская общественная организация «Совет ветеранов и пенсионеров». Этой наградой он очень гордится. Еще он носит на лацкане пиджака маленький значок в виде ромашки. Две такие ромашки вместе с медалью «За любовь и верность» им с супругой Верой Васильевной вручили два года назад – на 53-летие совместной жизни.
Свою будущую жену он встретил в Тавричанке, куда ездил навестить родственников. И вот уже 55 лет они не расстаются.
