Труженица тыла, ветеран Великой Отечественной войны, ветеран АО «ЦКБА» Ольга Шалак рассказала, как женщины и дети помогали Красной армии победить.
Перед войной Ольге исполнилось 13 лет, поэтому она хорошо помнит атмосферу обрушившегося на людей всеобщего горя.
В тылу тоже был фронт
Деревня Глинкино Павлоградского района, где жила их семья, еще не отошла от прежнего шока, связанного c утратой большей части колхозного стада. Произошло это сразу после окончания посевной. Лошадей и быков, которые были в ней задействованы, отправили пастись в степь, чтобы подкормились на разнотравье. А ночью ударил заморозок, точнее настоящий мороз, потому что температура опустилась до по-настоящему зимних значений. От переохлаждения животные погибли. Хозяйство лишилось основной тягловой силы.
А вскоре деревня осталась и без мужчин. Их всех мобилизовали: кого на фронт, кого на строительство эвакуированных в Сибирь промышленных предприятий. Из каждой семьи уходило сразу по несколько человек.
– И такой во всех домах стоял плач! – говорит Ольга Ивановна.
В Ольгиной семье были мобилизованы трое: два ее старших брата и отец (он работал на строительстве эвакуированного завода «Полет»). С уходом мужиков главным трудовым ресурсом в сельском хозяйстве стали женщины, подростки да деды.
Так, 14-летнего братишку Ольги Ивановны поставили бригадиром. Другого паренька такого же возраста – счетоводом. А Олю и еще нескольких шустрых девчат – звеньевыми.
Уже в июле 13–14-летние дети работали на сенокосе. Косили литовками траву. Потом ворошили ее, складывали в копны.
– В войну и пять лет после нее, когда отстраивали разрушенное войной хозяйство, мы столько хлебнули! По сути – у нас тоже был фронт. Только пули не летали, – вспоминает Ольга Ивановна.
Два часа на сон
Труд в те годы был мало механизирован.
Для жатвы хлеба использовались лобогрейки, в которые впрягали пару лошадей. Но эти машины только срезали колосья. Дальше все приходилось делать вручную.
– Одна девчонка, сидевшая на платформе лобогрейки, сгребала срезанные колосья и сбрасывала их вниз, – описывает процесс уборки Ольга Шалак. – Те, кто шел следом, эти охапки колосьев подхватывали и, связав в снопы, укладывали в небольшие копны (копицы). А когда копны подcохнут, их надо было еще сложить в скирду.
В страдную пору работали почти круглосуточно. На сон оставалось не больше двух часов. Ольга Ивановна вспоминает, как однажды они c девчатами затемно вышли из дома, чтобы собрать готовое сено в копицы. Прошли, работая, километра два. Потом, усталые, решили прилечь и уснули. А в это время приехал председатель. И кнутом по воздуху как лязгнет!
– Я подскочила, думала, что-то взорвалось. А он всех обошел и с таким упреком на каждую посмотрел! Хотя солнце только начинало всходить, а мы уже немало сделали, – рассказывает Ольга Ивановна.
В посевное и уборочное время юные колхозницы и вовсе дома не бывали, жили в бригаде и ночевали на нарах в бараке, подложив под голову хомуты и укрывшись рядном. В этот период, по словам Ольги Ивановны, они совсем не знали ни дня ни ночи, работали и работали. Приходилось даже мешки с зерном на себе таскать. В Павлоградке был зерновой склад, куда вели 32 высокие ступеньки. И с мешком, весившим по 70 килограммов, нужно было каждый раз эти ступеньки преодолевать.
– Мы с подружкой Тамарой решили попросить нашего старшего, чтоб позволил нам, как самым молодым, нагружать по полмешка. Пообещали, что с меньшим грузом будем бегать быстрее. Но он не разрешил. Cказал: «Вас председатель работать послал, вот и работайте». Так мы и носили по 70 килограммов, – вспоминает Ольга Шалак.
Cуп из лебеды
При таком тяжелом труде питались колхозники крайне скудно. Все продукты, производившиеся в хозяйстве: хлеб, cметана, творог, масло – отправлялись на фронт. Ольга Ивановна рассказывает: личных коров в деревне практически не осталось, их забрали на военные нужды. Поэтому основой рациона жителей деревни были картошка да суп из лебеды с мучной затиркой. Но своей картошки людям обычно хватало лишь до весны. Дальше они шли на колхозное поле и искали мерзлые клубни, оставшиеся там после уборки. Хлеба нормального тоже не ели, а пекли из отходов обработки зерна какое-то его грубое подобие.
Осенью становилось легче. Поспевал подсолнечник. И можно было наесться семечек, дававших ощущение сытости.
Однажды председатель распорядился, что в избе, где проживала Ольгина семья, будут делать колбасу для фронта.
– И мы, группа девчонок, мелко-мелко резали мясо для колбас. Мыли в нескольких водах кишки. Вымачивали их несколько дней. Потом эти кишки мясом начиняли. И вот спросите: съели ли мы сами за это время хоть маленький кусочек? Нет! Такие честные были люди! Понимали: это предназначено бойцам. Всего тогда наш колхоз отправил на фронт пять подвод колбас по 20 ящиков в каждой. И я как экспедитор сопровождала эти подводы до станции, – рассказывает Ольга Ивановна.
Частушка жить помогала
Несмотря на тяжелую работу и недоедание, они не унывали. Пели песни, cочиняли частушки.
Например, такие:
У нас коровы все – как танки,
А девчата – как бойцы.
Распахали все полянки,
Все засеяли концы.
Мы вспахали черный пар –
Это Гитлеру удар.
Придет в поле молодец –
Будет Гитлеру конец.
Как считает Ольга Ивановна, благодаря песням и юмору им и удалось выжить.
– Когда хотелось есть, мы пели. Было холодно – пели, – вспоминает женщина. – А было страшно – шутили. Вот, помню, поехали зимой с подводами за кормом скоту. Cядешь на подводу – мороз до костей пробирает, одежонка-то слабая. Cлезем и идем за подводой – за нами волки идут. Но мы смеялись: что такое волк? Та же собака.
Конечно, случались у юных колхозниц и слезы – девочки есть девочки.
– Но мы сами себе плакались. Никому не жаловались, – говорит Ольга Шалак.
После войны
До войны Ольга Ивановна успела окончить только четыре класса. Однако закалка, полученная в военные годы, очень помогла ей в дальнейшей жизни. В 1947 году Ольга даже выступала с докладом на областном Пленуме ВЛКСМ, рассказывала о положении дел в сельском хозяйстве района, после чего получила направление от райкома в партийную школу. Но тогда паспортов у колхозников не было, и они не могли без разрешения переехать в город, а председатель ей такого разрешения не давал.
Когда позднее девушка все же перебралась в Омск, то уезжала из дома с одной подушкой – другого имущества у нее не было. Потом, уже выйдя замуж, получила от родителей в качестве приданого еще папину фуфайку. Всего остального они с мужем добились в жизни сами.
Ольга Ивановна освоила профессию маляра гальванического производства, чем очень гордится. Ведь ее работа была связана с авиацией и ракетостроением. Более 30 лет в АО «ЦКБА» она красила детали и узлы ракет и самолетов. А это ответственный процесс, требующий строгого соблюдения нормативов.
Недавно Ольге Шалак исполнилось 96 лет. Когда у нее просят совета, как дожить до такого возраста, она отвечает: не ныть, не пить, не курить и любить свою семью.
