На III Межрегиональном открытом конкурсе исполнителей на струнно-смычковых инструментах имени В. Я. Шпета награждали не только лауреатов-участников, но и их педагогов и концертмейстеров. Члены жюри отмечали, что подобной практики в России пока нигде больше нет. О роли музыкального сопровождения в концертном номере юного артиста рассказал солист Омской филармонии, пианист Эмиль Лихнер.
Напарник в ансамбле
– Эмиль, на III конкурсе им. В. Я. Шпета вы аккомпанировали скрипачке Марии Морозовой. Она стала лауреатом третьей степени. Может ли концертмейстер помочь юному артисту добиться успеха?
– Концертмейстер для артиста в первую очередь – поддержка. Должен сложиться ансамбль. Но здесь много нюансов. На репетиции я часто отмечаю у себя в голове сложные места, где мне нужно быть готовым «поймать» солиста, если он вдруг замешкается. То есть идет мелодия – до, ре, ми, фа, соль. И вдруг во время выступления артист пропускает «фа». Мне надо понять, может, он забыл текст? Тогда надо ему подыграть, напомнить. Такое часто случается, особенно с детьми.
– Получается, для совместного выступления вы учите не только свою партию?
– Хороший концертмейстер, напарник в ансамбле, всегда должен смотреть в партию солиста, чтобы понимать, что он делает. А свою партию должен играть с закрытыми глазами. Надо смотреть и на самого солиста. У вокалиста, например, может заканчиваться дыхание, и ты видишь, что ему не хватает воздуха, начинаешь добавлять темп. То же самое со скрипачами, да и любыми другими музыкантами. Аккомпаниатор ежесекундно оценивает ситуацию и понимает, что и как нужно сделать.
Есть еще темпы. Мы на репетициях играли в одном темпе, я знаю, что он удобный. Но, как часто бывает, от волнения артист начинает торопиться. И я аккуратно показываю, что надо замедлиться. Иногда и сам концертмейстер должен взять нужный темп, чтобы скрипачу было удобно играть. Если в оркестре это делает дирижер, то тут ты сам себе – и дирижер, и исполнитель, еще и как заместитель учителя на сцене. Педагог же уже ничего не подскажет во время выступления.
Целостный образ
– Вы как-то разделяете собственные сольные выступления и аккомпанирование?
– Для меня они равны. Я одинаково отношусь к своим сольным выступлениям, аккомпанементу, игре в оркестре. Постоянно идет подготовка. Ты слушаешь, что-то читаешь, занимаешься. Вот, например, Мария Морозова на конкурсе выбрала произведение К. Шимановского «Фонтан Аретузы». Я открываю ноты и думаю, а что это за фонтан? Оказывается, он находится в Сиракузах на Сицилии. Раньше это был источник пресной воды, расположенный всего в нескольких метрах от моря. После землетрясения вода стала солоноватой. С фонтаном связано немало легенд, в частности миф о нимфе Аретузе. Мне, как интерпретатору, чтобы раскрыть в музыке этот образ, нужно понимать, о чем речь.
Маша еще играла парафраз из оперы «Отелло» Россини. Есть две оперы «Отелло» – Верди и Россини. И если у Верди она мрачная, то у Россини настолько отличается либретто: в некоторых прижизненных постановках Отелло отбрасывал кинжал, и опера завершалась любовным дуэтом. Поэтому надо понимать, как много в музыке должно быть драматизма. Только так, учитывая все нюансы, складывается целостный образ выступления – художественный, технический.
Музыкальная жизнь кипит!
– В Омске, по вашему мнению, достаточно возможностей для реализаций творческого таланта?
– В Омске кипит музыкальная жизнь. Проходит огромное количество фестивалей, много музыкальных коллективов, концертных площадок. В каждой части города есть театр или ДК, где можно выступать. Публика очень серьезная, даже, можно сказать, академическая.
На днях я играл «Элегическое трио» С. Рахманинова с Гоар Айрапетян (скрипка) и Анастасией Буториной (виолончель). Сложная для восприятия музыка. Зал сидел не шелохнувшись. У нас есть Фестиваль Новой музыки, где исполняются премьеры произведений современных авторов. И все концерты проходят с аншлагом. Можно бесконечно перечислять театральные постановки, художественные выставки. Так что Омск, действительно, культурная столица России.
