12 сентября в Городском музее «Искусство Омска» в рамках фестиваля современного искусства «Кто тут?» открылись персональные выставки двух главных мифотворцев города — Дамира Муратова и Димы Вирже (16+).
Событие для местной художественной жизни не рядовое. Экспозиции заняли первый этаж и будут работать до 8 ноября. По словам заместителя директора Музея «Искусство Омска» Анастасии Гараевой, собрать под одной крышей этих монстров сибирского арта было шагом рискованным, но смелым и интересным.
«Мы давно об этом мечтали, и оба эти автора, с одной стороны, достаточно известны в городе, мы видим их работы в соцсетях, потому что всё, что у них появляется нового, они очень активно показывают. Но, в то же время, в городе давно не было их персональных выставок. Мы смогли уговорить на это обоих, – рассказала Анастасия Гараева. – В итоге родилось такое совместное пространство. У каждого есть своя локация, своя тема. И, несмотря на то, что визуально работы Димы Вирже и Дамира Муратова разные, может быть, даже полярные, они во многих пунктах очень похожи. Схожесть в понимании искусства и в отношении к нему, потому что это художники примерно одного поколения, они формировались в одном контексте, вышли из одного комьюнити, и у них похожее видение искусства, для чего оно существует».
Анастасия Гараева отмечает, что Дамир Муратов воспринимает реальность через свою «магическую призму». Работы на его выставке «Обещание пейзажа» вроде как и привязаны к конкретным местам, но он изображает скорее типичное, и эта повседневность обрастает какой-то магией.
«Он видит это как пространство вне конкретного времени, вне конкретного места и для нас открывает эту оптику. Ирония – это один из главных ключей их творчества и тот ключевой метод, который объединяет этих двух художников. Дима Вирже больше идет в концептуальную сторону, он часто какие-то вещи раскрывает нам буквально в физическом формате. А Дамир идёт через оптику магического реализма и городской мифологии», – добавила Анастасия Гараева.
Дамир Муратов: Обещание пейзажа
Для Муратова эта выставка — первая персональная в стенах городского музея за всю его историю с 1991 года. Название проекта художник позаимствовал у испанского философа Хосе Ортеги-и-Гассета. В фондах музея хранятся его ранние работы, ставшие визитной карточкой коллекции, но новая серия создана специально для этой осени — в 2026 году.
Муратов препарирует топографию родного города без единого фантастического существа, чистым инструментарием магического реализма. Знакомые до боли панельные пятиэтажки мимикрируют под березовый лес или устремляются вверх пагодами. Закаты над Иртышом обретают плотность мифа. Это тотальная деконструкция банальности.
Сам автор призывает отказаться от поиска тайных смыслов: «Мне кажется, здесь всё очень просто. У меня же не абстракция или какой-то ребус».
Художник просит зрителей лишь замедлиться: прогулка по его залу — это приглашение открыть скрытое измерение знакомых улиц.
«Омск как город не сразу дает понять себя, его пейзажи скрываются за поворотом набережной, в тени старых дворов, в вечернем свете окраин. Психофизика лиц, настроение места, скрытый ритм и едва уловимая эмоциональная температура, все это приглашает замедлиться и попытаться открыть для себя иное измерение родного города», – поясняет Дамир Муратов.
«Музей называется «Искусство Омска», и, наверное, было бы нелепо предлагать картины, не связанные с Омском. Поэтому, когда зашёл разговор о таком большом проекте, фестивале, я сел и, как говорится, написал. Я не играю в эти игры, в накидывание на себя непонятных вещей. Я пишу то, что вижу, – рассказал Дамир Муратов и шутливо ответил на вопрос о разности творческих методов двух художников. – С Димой Вирже мы давнишние друзья, поэтому у нас много есть чего вспомнить. Мы разные, не близнецы-братья, а всего лишь однофамильцы».
А вот Дима Вирже столкнулся с публикой, которая пришла на выставку за «красивым». Он цитирует впечатливший его комментарий из соцсетей:
«Вчера мы делали пробное открытие. Часть экспозиции уже появилась в социальных сетях, и я прочитал один впечатливший меня комментарий. Он звучит так: "И что тут красивого? Депрессивная экспозиция. Расчленённые лошади, страус без головы… И обнажённая женщина". Очень странно. На дворе XXI век, а люди по-прежнему идут на выставки для того, чтобы увидеть пасторальные пейзажи и сусальное золото. Искусство сейчас находится в эпохе метамодерна, когда смыслы важнее красоты и эстетики, и красота в первую очередь является глубиной философского окружения и концепции».
Дима Вирже: Инвентаризация смыслов, «Здесь был секс» и Великая Мать
Если Дамир Муратов работает с живописью и магическим реализмом, то основатель галереи «Левая нога» Дима Вирже бьет зрителя тяжелой артиллерией арт-объектов. Металл, бумага, дерево. Его выставка «Инвентаризация смыслов» — это тотальный аудит самого себя.
«Выставка называется "Инвентаризация смыслов". В первую очередь, потому что это мой собственный тотальный аудит, который призван перепроверить мои собственные ценности, цели и видение вообще окружающего мира в целом и меня самого», — объясняет Вирже.
Результат аудита — отказ от устаревших конструкций. Девиз художника суров: «Иди с тем, кто ищет, беги от того, кто нашёл».
В центре зала — инсталляция «Стена решительных сомнений», стилизованный перст указующий. Вирже напоминает: сомневаться перед принятием решения — нормально.
Раздел «Койлинг всего» скручивает привычные свойства материалов, делая хрупкое монументальным. Такова работа «Кошмар одного очень сильного художника», изображающая скрученную панцирную кровать.
А детский педальный конь принадлежал когда-то художнику Анатолию Агафонову. Узнав игрушку под слоем ржавчины и черной краски, Агафонов был счастлив.
«Это тоже койлинг, скручивание всего и проникновение всего во всё. Такая тотальная диффузия. И тот конь, который стоит с пружиной – это его анатомия, внутренние силы. И всё в этом мире так или иначе развивается по спирали», — комментирует Вирже.
Отдельный блок работ посвящен мифу о сотворении человека. Проект «Графоморфоз» Вирже назвал светоскульптурным симулятором:
«Во всех мифологиях, неважно, это Австралия, Северная Америка, Африка или евразийский континент — человек создавался из глины. И весь этот проект посвящён первотворчеству, когда высшие силы лепили человека из пластичного материала, из глины... И потом я попытался соединить это с новейшими цифровыми технологиями. И понял, что это открытие, которое назвал светоскульптурный симулятор — это подобие без оригинала. То есть, мы видим только отпечаток, самого оригинала нет».
Центральная фигура проекта — Великая Мать, дань уважения женщинам. Деревянные шипы на стене напротив угрожающе направлены на будто сотканную из эфира надувную фигуру, подключенную к самой энергии Земли, а на самом деле – к электрическому насосу.
«Это мать всего живого, дань уважения всем женщинам, через которых мы все приходим в этот мир. Так она описана в античной мифологии, широкогрудая, с лоном, через которое в этот мир приходили титаны», — добавляет автор.
Есть здесь и рефлексия на тему бесполезности творца. Скрученная кровать также отсылает к десятой книге Платона: художники рисуют образ предмета, не принося практической пользы. В идеальном государстве они не нужны: на нарисованной кровати спать не получится. Вирже отправляет основателю философии ответный месседж: кровать может стать чистой эмоцией.
При этом художник признается: объяснять свои работы — гиблое дело:
«Если автор в состоянии объяснить свою творческую мотивацию и описать смысл каждой работы, то, скорее всего, это будет художник прохиндей и ловкач. Художники зачастую находятся в тумане».
Но при этом у Вирже не обошлось и без образовательного манифеста. Инсталляция «Десять забытых законов» посвящена заповедям Моисея:
«Это моя рефлексия, я за всю свою долгую жизнь не встретил ни одного человека, который бы помнил все десять законов пророка Моисея... Но в инсталляции они скрыты. Я думаю, что люди, соприкоснувшись с этим, вдруг решат: "Надо всё-таки их прочитать". Я хочу сам себя образовывать. Люди, кстати говоря, на самом деле в большей части равнодушны. И когда я начинаю об этом рассказывать, я вижу остекленевшие глаза и бегство».
Как ни странно, но старый выброшенный на свалку металлический матрас, на который повешена сигнальная лента в виде надписи «Здесь был секс» — это тоже часть теолого-философской экспозиции:
«Некоторые думают, что здесь скрытая ирония, веселье, шутка какая-то. Нет, это последнее сообщение этого предмета окружающему миру, что на нём зачинались дети, на нём кто-то видел какие-то прекрасные сны, и там тоже пружины, которые свиты спиралью. Как говорится у Экклезиаста, «глупость живёт в доме веселья, а мудрость в доме плача». Дом веселья — это кабак, а дом плача — это церковь. Люди, когда переживают какие-то стрессы, проблемы в жизни, идут в дом плача. И если хотите, моя экспозиция — это дом плача».
Свой стиль Вирже именует «изионизмом» — искусством, которое делается быстро, легко, транслирует смыслы и помогает решать ментальные проблемы, напрочь отказываясь от интерьерной коммерции:
«Я считаю, что искусство, которое демонстрирует труд, напряжение и пот, явно спекулятивно. Оно нацелено на какое-то прикроватное существование, на интерьеры, на какую-то коммерциализацию. Но меня вдохновляет то искусство, с которым непонятно, что делать, которое нельзя никуда повесить, которое транслирует смыслы, и этого ему достаточно».
Фестиваль «Кто тут?» превратил музейный двор в точку кипения. Вход на все события в день открытия был свободный. Организаторы благодарят программу социальных инвестиций «Родные города» компании Газпром нефть». Главное испытание для авторов впереди: выдержат ли их сложные конструкты столкновение со зрителем, привыкшим к понятному и «красивому».
