В Омске появилась новая экспозиция Негосударственного этнографического музея Омска (НЭМО) имени Андрея Ивановича Верёвкина. Его создатель — 60-летний Павел Андреевич Веревкин, в прошлом кадровый военный и старший участковый, а ныне реставратор, строитель и историк в одном лице.
Самодеятельный музей знаком всем, кто хотя бы раз проезжал по Красноярскому тракту. С дороги не возможно не заметить макет Спасской башни Кремля – ее высота 15 метров. А за стенами внутри скрываются сотни спасенных артефактов.
Экскурсия начинается с единственного в регионе монумента участникам Первой мировой войны. Конструкция выглядит эклектично, но каждый её элемент несет смысловую нагрузку.
«Это пять колец от колес, и каждое кольцо символизирует один год войны. Самое большое – от трактора "Фордзон-Путиловец", в Америке он назывался «Фордзон», и теоретически эти трактора ещё таскали пушки Первой мировой войны. Потом по машинокомплектам они стали выпускаться на заводе «Путиловец», но наше колесо – еще американское, с аббревиатурой, собранное методом клепки. Два других колеса – от плуга завода Рандрупа», – рассказывает Павел Веревкин и демонстрирует другие элементы мемориала – доску с портретом Лавра Корнилова, якорную цепь и подкову, которые символизируют военно-морской флот и кавалерию.
Рядом возвышаются две массивные колонны. Это всё, что осталось от здания на проспекте Королёва, которое в народе звали «Австрийской конюшней».
«По проспекту Королёва было здание, которое строили пленные австрийцы в годы Первой мировой войны. Оно в народе называлось Австрийская конюшня, хотя конюшни там никогда не было. Там был склад... Когда здание было целое, оно стояло на болоте, но не было ни одной трещины, то есть, построили его добросовестно. У них не было сварки, они методом клёпки собирали и скрепляли железные конструкции», — рассказывает краевед.
Здание снесли в конце девяностых, а колонны бульдозер столкнул в кювет. «И я их спас. Подогнал воровайку, погрузил и сюда поставил», — поясняет Павел Веревкин. Теперь колонны планируется дополнить элементами, напоминающими о Первой мировой войне – штыками и снарядами, и тогда они станут настоящими парадными воротами.
Обращаемся к доминанте участка — стилизованной башне.
«Эта башня символизирует русский стиль, хотя архитекторы были итальянцы. Мы называемся Автономная некоммерческая организация «Главный патриотический центр», а символ российского патриотизма — Спасская башня Кремля, — продолжает хозяин. — Высота башни 15 метров. Всё строил здесь я сам, плохо ли хорошо. Башню хочу обновить и повесить настоящие часы».
А если подняться внутрь построенного помещения, то можно попасть в настоящий музейный зал – гиппологический, то есть, связанный с лошадьми. Он стилизован под деревенскую конюшню, здесь пахнет лаком и дёгтем. В центре — телега, которую Павел Веревкин собирал без единого электроинструмента.
«Телегу изготавливал я сам. Запускал проект, который называется "Энциклопедия Омской области онлайн", и под видеозапись на свежем воздухе при помощи топора и рубанка я изготавливал вот эту телегу, за исключением колёс, — улыбается хозяин. — Колесо я сделал одно сам, другие реставрировал, крутятся нормально. Все кожаные ремни вырезал сам. Хомут тоже аутентичный, я его разбирал, полностью промывал. А все металлические детали – старинные, отреставрированные. Их ковали деревенские кузнецы, и лишь некоторые гайки и другие детали фабричные».
Благодаря макету можно детально изучить конское снаряжение – это седёлка, шлеи, гужи, уздечки и так далее – то, что сегодня уже позабылось.
Отреставрированные предметы развешаны по стенам – удила, мундштуки, подковы, стремена – автору удалось собрать богатую коллекцию артефактов. Каждому экспонату присвоен инвентарный номер, ведется каталог – все как в государственных музеях. А коллекция стремян у омича не меньше, чем в московском Музее лошади.
Павел Веревкин объясняет тонкости: «У крестьян считалось, что чем больше красивых бляшек на сбруе, тем счастливее лошадь. А почему подковы только спереди? Летом лошадь подковывалась на две ноги и только зимой на четыре. А на выпасах они отдыхали и вообще расковывались».
На стенах — картины самобытного художника Сергея Дьякова, на которых он изображает казаков на лошадях, исторические сцены, солдат царской армии. Стиль, в котором работает художник, называют наивным, но все исторические детали соблюдены. А в процессе экскурсии становится понятным, что обычная телега – это очень технологичный вид транспорта со множеством деталей и секретами управления.
Настоящее сокровище музея спрятано в инструментальном зале на первом этаже — коллекция из почти 120 топоров. В будущем Павел Веревкин хочет открыть здесь полноценный Музей сибирского быта.
«Все эти предметы приносят нам меценаты, дарят свои находки коллекционеры, если их не удается продать, – рассказывает создатель музея. – Так уже удалось собрать 119 топоров. Каждый экземпляр имеет свой фасон, например, есть топор Московского фасона, а Мангазейского типа. У более поздних обух прямоугольный, у ранних — закруглённый».
Особая гордость — раритет, поднятый со дна реки.
«Один мой знакомый рыбачил между Комсомольским и Юбилейным мостами, забагрил и вытащил железяку. Оказалось, что это старинный топор, а на нем надпись "Бух"... Единственный топор, который я нашёл похожим — топор Петра Первого, который хранится в Питере, в Военно-морском музее. Поэтому считаю, что этот топор принадлежал самому Бухгольцу», — делится коллекционер.
Реставрация для Павла Веревкина — это постижение новых технологий. Раньше он покрывал железо масляной грунтовкой, пока знатоки не объяснили ошибку. Теперь на очистку одного артефакта уходит до двенадцати химических соединений.
«Я не люблю, когда в музеях что-то ржавое находится, потому что ржавчина уничтожает историю. Стараюсь, чтобы ржавчины не было. Мне тоже приносят все ржавое, разломанное, я реставрирую, разбираю и собираю заново», — говорит он.
Среди прочего, в музее можно увидеть верстак середины XIX века, старинные рубанки, пилы, кованые гаечные ключи и лопаты, молотки, выброшенную когда-то на помойку мебель и даже восстановленную бензопилу «Дружба».
Музей существует исключительно на пожертвования и за счет самого хозяина. Строительные работы он также ведет своими руками.
Путь самого Павла к краеведению лежал через службу. Выпускник общевойскового училища, командир гранатомётного взвода в Забайкалье, он попал под горбачёвское сокращение армии:
«В декабре 1990 года приезжаю в свой родной Омск. Смотрю, на плечи – у меня погон-то нет. Что мне делать? Пришёл в милицию и сказал, что хочу быть милиционером. Меня направили на территорию госдачи, где жило всё начальство. Работа мне нравилась, хотя потом приходилось работать и с грязью, отбросами общества. Вышел на пенсию хорошим участковым. Потом занимался небольшим бизнесом».
Основатель музея НЭМО Павел Веревкин и народный художник Сергей Дьяков
А уход из силовых структур и из бизнеса стал возвращением к корням. Сначала Павел Веревкин составлял родословную до седьмого колена, затем пришёл в Общество коренных омичей, региональное отделение Русского географического общества и в Общество охраны памятников (ВООПИиК). В последней организации он активный участник и сейчас, и теперь заново собирает рассыпавшуюся историю региона, которая кому-то показалась лишь строительным мусором в кювете.
