«Если меня спросить о том, какое мое самое любимое место в Омске, не задумываясь, назову улицу Аврорскую, где жили мои дедушка и бабушка Филипп Сергеевич и Матрена Захаровна Шкоткины.
Странно, что хотя этих людей давно нет на свете, продан их частный дом, а место не отпускает, и мы нет-нет да и сделаем с детьми круг, проедем мимо дома, с которым связаны дорогие сердцу воспоминания.
Свой дом Филипп Сергеевич Шкоткин построил еще до войны, в 1927 году. Строили его вместе с братом Егором. Так и жили в нем по-родственному: в одной половине семья дедушки, в другой – семья его младшего брата. В этом доме родилась моя мама. Отсюда в 1941-м
дедушка ушел на фронт. Здесь же вместе с родными в войну жила эвакуированная в Омск московская семья, на память от которой остался замечательный дубовый стол.
Дом по нынешним меркам был небольшой, квадратов сорок, и как в нем по праздникам умещалась большая семья в количестве более двадцати человек, сейчас даже невозможно понять. Тогда же это казалось элементарным. В холодную погоду стол накрывали в доме. Бабушка Матрена Захаровна пекла пироги, жарила котлеты, ставила квас. Летом застолье устраивали прямо во дворе: жареная картошка с салом и чай, заваренный из листьев смородины и вишни, на воздухе казались невероятно вкусными.
Особенно любили собираться на 9 Мая. В нашей семье это всегда был любимый праздник. К дедушке в этот день шли, как к памятнику: он единственный в семье был фронтовиком, да и на его улице, казалось, тоже других участников войны не было. По крайней мере, поздравляли его не только родные, но и соседи.
Он прошел войну от начала до конца, закончив ее в Берлине. Был награжден орденом Боевого Красного Знамени, орденом Красной Звезды, медалями «За отвагу», «За взятие Варшавы», «За взятие Берлина» и другими. О войне рассказывать не любил. «О чем говорить, страшно там было», – отмахивался дед. Хотя мы знали, что именно больше всего его там потрясло. Даже не сражения, не смерть фронтовых товарищей во время тяжелых боев, а самострел молоденького солдата, который из-за незнания и неумения обращаться с оружием застрелился, когда чистил его.
Именно 9 Мая после смерти дедушки было особенно тяжело. Он умер в возрасте ста лет 21 июня 1994 года, не дожив до 50-летнего юбилея Великой Победы, которого так ждал. Конечно, семейная традиция почитать этот день осталась, но рядом уже не было человека, который был для нас не просто любимым и дорогим, который был нашим героем.
Сегодня мне кажется, что я так любила и продолжаю любить это место, улицу, дом исключительно из-за того, что у нас была очень хорошая семья. Бабушка, хоть и была неграмотной, имела исключительные кулинарные способности. К тому же готовить она любила. Также была заядлой болельщицей хоккея. Всех хоккеистов, как и членов правительства, знала не только поименно, но и в лицо. Нередко во время матча кричала у телевизора так, что просыпалась семья.
Дедушка хоккей не смотрел. Зато любил читать, и не только художественную литературу. Самообразовывался он все время. Считал, что без этого человеку не прожить. До пенсии он работал печником, клал печи. После пенсии ушел на более спокойную работу, трудился квартальным в своем округе. Перестал ходить на работу уже в 91 год. Отдушиной для него были птицы. Разводил породистых голубей, певчих кенарей. Ежегодно его птицы участвовали в выставках. Живность и природу Филипп Сергеевич очень любил. Кстати, это благодаря инициативе его и его брата по низу реки Оми, в районе горбатого моста, в 1950 году появилось первое садоводческое товарищество. На дачу от дома ходили пешком. Здесь же на реке ловили рыбку. Чудное было время. И как не любить этот город, это замечательное место, где так счастливо проходила наша жизнь.
Зоя Сергеевна Фисенко».
