Попытка ограбления

Попытка ограбления

Дата публикации 28 марта 2012 10:52

Павел Амнуэль. (Из повести «Расследования Бориса Берковича»)
Павел Амнуэль. (Из повести «Расследования Бориса Берковича»)
Поздравляю, стажер, - сказал инспектор Хутиэли, когда Беркович вошел в кабинет. - Я вчера передал майору Лейбовичу просьбу о досрочном прерывании твоей стажировки в связи с тем, что ты уже доказал свою профессиональную пригодность.
– Поздравляете с тем, что передали просьбу? – удивился Беркович. – Насколько я знаю майора, он будет тянуть с ответом две недели и в конце концов откажет под тем предлогом, что в инструкции не предусмотрено сокращение срока стажировки.
– Из тебя выйдет плохой следователь, – покачал головой Хутиэли. – Твой вывод абсолютно неверен. Вот, – он поднял со стола лист бумаги, – приказ по управлению о зачислении тебя в штат и присвоении очередного звания. С этим и поздравляю.
– С-спасибо, – только и сумел вымолвить Беркович. Приверженность майора Лейбовича, ответственного в управлении за кадры, всем и всяческим инструкциям давно вошла в поговорку. О майоре говорили: «Без инструкции он и в туалет не пойдет», и в этом была большая доля правды. У Берковича не укладывалось в голове, что Лейбович способен принять кадровое решение в течение двенадцати часов, да при этом еще и нарушить Инструкцию о прохождении стажировки, пункт 11. Наверняка инспектор приложил немало усилий, чтобы уломать майора, да ведь он не признается, не стоит и спрашивать.
– Спасибо, – повторил Беркович и добавил: – А какое звание мне присвоено? Полковник?
– Дождешься, – хмыкнул инспектор. – Сержант согласно инструкции о продвижении по службе.
– Ага, – глубокомысленно произнес бывший стажер. – Теперь я могу говорить с Гореликом как равный с равным.
– Он будет счастлив, – заключил инспектор и поднял трубку телефона, потому что тот звонил, не умолкая, уже больше минуты.
– Слушаю, – бросил Хутиэли, послушал, коротко ответил «да» невидимому собеседнику и закончил разговор.
– Ну вот и первое самостоятельное задание, – сказал он Берковичу. – Звонили из диспетчерской. Попытка ограбления в парке Яркон. Ударили по голове какого-то парикмахера, попытались отнять деньги. Поезжай. Эксперт ждет в машине.
До парка домчались за четверть часа, свернули в одну из боковых аллей. По дороге Беркович переговорил по телефону с полицейским, обнаружившим тело. По-видимому, грабителя что-то спугнуло: он нанес удар по голове, оглушил жертву, но не успел обшарить карманы. Именно там парикмахер хранил свой бумажник, в котором, по словам полицейского, была «большая пачка денег, на вид тысяч двадцать, может, больше».
Толпа зевак стояла поодаль от места происшествия, сдерживаемая кордоном из пяти блюстителей порядка. Машина скорой помощи стояла рядом с полицейской, медицинская бригада склонилась над телом.
Патрульный, двухметрового роста марокканец, вытянулся перед Берковичем, вогнав бывшего стажера в краску:
– Тело обнаружил в ходе патрулирования местности. По документам...
– Давайте я посмотрю сам, – нетерпеливо сказал Беркович и взял из руки полицейского удостоверение личности.
«Хаим Барнеа, – прочитал он, – год рождения...» Хаиму было сорок пять лет и, судя по вложенному в удостоверение личности документу, он владел парикмахерской на углу улиц Ротшильда и Каценельсона. «По виду не скажешь», – подумал Беркович, ему почему-то казалось, что парикмахер должен выглядеть не так, как обычный мужчина, должно было быть в его облике нечто такое... демоническое. Впрочем, Беркович редко имел дело с профессиональными парикмахерами, его и сейчас стригла по дружбе соседка, новая репатриантка, и Борис был доволен – он и деньги экономил, и время проводил за приятной беседой с красивой женщиной.
Парикмахер, которого уже положили на носилки, застонал и попробовал приподняться.
– Лежите спокойно, – приказал фельдшер, – у вас может быть сотрясение мозга.
Хаим Барнеа опустил голову на подушку и закрыл глаза.
– Я поеду с вами, – сказал Беркович. – Мне нужно задать этому человеку несколько вопросов. Фельдшер выразил неодобрение лишь взглядом, но возражать не стал. Машина скорой помощи мчалась, завывая сиреной. Парикмахер, судя по его взгляду, пришел в себя, и Беркович не стал дожидаться, когда машина доберется до приемного покоя и за дело возьмутся врачи – тогда придется ждать не один час, пока эскулапы закончат штопать голову потерпевшего.
– Как по-вашему, – спросил Беркович, наклоняясь над носилками, – это было случайное нападение или кто-то знал о деньгах? Кстати, почему при вас была такая крупная сумма?
Барнеа было трудно сосредоточиться, взгляд его блуждал, видимо, у него действительно было сотрясение мозга.
– Я... в банк... нес деньги в банк... Наверно, знал... кто– то узнал...
– Кто? – быстро спросил Беркович.
– Кто мог это знать? И почему вы не поехали на машине?
– Я... – Барнеа повернул голову и посмотрел Берковичу в глаза. – Я всегда... гуляю в это время... Полезно для... А деньги... Нет, никто не знал... Обычно я отношу выручку позднее... и на машине...
– Но кто-то же все-таки узнал, – стараясь говорить как можно внушительнее, настаивал на своем Беркович. – Вы изменили планы и кому-то, видимо, сказали об этом.
– Кому... Только Ирит.
– Ирит?
– Моей жене, – пояснил Хаим. – Вы же не думаете, что...
– Успокойтесь, пожалуйста, – быстро сказал Беркович. – Конечно, ваша жена тут ни при чем. Но кто-то мог слышать ваш разговор. Или Ирит могла кому-то сказать...
– Не могла, – отрезал Барнеа.
– Послушайте, – вмешался фельд­шер, – вы бы дали человеку прийти в себя. Допросите потом, имейте совесть!
– Ничего... – прошептал Барнеа. – Я нормально...
– Чем быстрее я разберусь в ситуации, – сказал Беркович, – тем больше шансов найти преступника. Господин Барнеа, скажите, этот разговор между вами и женой происходил наедине?
– Наедине? – повторил парикмахер. Он, казалось, плохо понимал значение слов. – Да, нас никто не слышал.
– Вы были в комнате одни? – настаивал Беркович, поскольку ему показалось, что Барнеа не вполне понял вопрос.
– Нет, – ответил тот. – Это... в салоне. Я собирался... и сказал Ирит...
– Кто был в это время в салоне?
– Три женщины... Но они не могли слышать... Нет. Они сидели под феном... Голова под колпаком... и жужжит... А мы разговаривали тихо... И далеко... Нет, они не могли...
– Три женщины, – раздумчиво произнес Беркович. Других подозреваемых он не видел. Могла ли женщина нанести удар по голове? Почему нет? Впрочем, у нее мог оказаться друг, ждавший снаружи. Но Барнеа прав: сидя под жужжащим феном, не услышишь того, что говорят, да еще вполголоса, на расстоянии трех-четырех метров. Может, кто-то еще находился в зале? Например, муж одной из посетительниц? Ждал жену, читая газету, а Барнеа не обращал на него внимания?
Он задал этот вопрос и получил однозначный ответ:
– Нет, никого больше не было.
– Придется заняться каждой из ваших посетительниц, – сказал Беркович.
– Я понимаю, что они могут оказаться невиновны и им будет неприятно, но другого выхода не вижу. Вы их знаете, этих женщин?
– Одну – да... Пнина Финкель... На улице Гиллель... Жена Финкеля, дипломата... Очень почтенная... Сорок три года... ходит ко мне давно...
Пнина Финкель, жена Финкеля. Очень полезная информация. Но, если женщина – давняя клиентка, ее, видимо, нужно сбросить со счетов. А остальные?
– Две другие, – продолжал Барнеа, и чувствовалось, что говорить ему становится все труднее, – были в первый раз.
– Вы совсем ничего о них не знаете?
Барнеа не успел ответить, машина затормозила у приемного покоя больницы, задняя дверь распахнулась, в проеме возникли лица санитаров, готовых принять носилки.
– Минуту, – поднял руку Беркович.
– Одну минуту, хорошо?
– Только минуту и не больше, – резко сказал фельдшер бригады скорой помощи. – Вы превышаете полномочия!
– Вы совсем ничего о них не знаете? – повторил вопрос Беркович.
– Кое-что успел... всегда разговариваешь, когда... Одну зовут Далия... Молодая... лет двадцать пять... Секретарша в офисе Электрической компании... Другой под сорок... Натали... русская... сказала, что работает в магазине Гринберга...
– Замечательно! – обрадовался Беркович, который даже не надеялся на получение таких сведений. – Офис Электрической компании – тот, что на улице Ахад а-Ама?
– Н-не знаю... – прошептал Барнеа.
– Неважно, – сказал Беркович, – разберемся.
– Я бы не хотел... – сказал Барнеа, и на его лице появилась гримаса неудовольствия. – Они порядочные женщины...
– Никому не будет нанесен урон, – внушительно произнес Беркович. – Вы говорили еще о чем-нибудь перед тем, как усадили женщин под колпаки?
– О модах... О скидках в супермаркете... Далия говорила о муже, он... тиран, да... Натали... жаловалась, что работа не нравится...
– А госпожа Финкель ни на что не жаловалась? – вздохнул Беркович.
– Нет... она никогда не жалуется... Веселая такая, хотя и глухонемая...
– Как вы сказали? – встрепенулся Беркович. – Глухонемая?
– С рождения...
– Все, – вмешался фельдшер, – минута прошла!
– Да-да, извините, – сказал Беркович. – Больше не задерживаю. Надеюсь, – обратился он к Барнеа, – что все будет хорошо.
Парикмахер ничего не ответил, он закрыл глаза, лицо стало бледным, как простыня, - разговор, видимо, его действительно очень утомил. Санитары вытянули носилки из машины, поставили на колеса и быстро покатили к двери приемного покоя. Беркович вылез следом и принялся разминать ноги, затекшие от сидения в неудобной позе. Подумав, снял с пояса радиотелефон и набрал номер патрульной машины, которая, как он знал, должна была находиться поблизости от парикмахерской Барнеа.
– Восьмой слушает, – сказал мрачный бас.
– Сержант Беркович, – представился Борис.
– О! – сказал мрачный бас. – Самозванец! С каких это пор ты стал сержантом, стажер?
– С восьми часов нынешнего утра, – сухо сообщил Беркович.
– Поздравляю! – искренне обрадовался бас. – Что хотели сказать, сержант?
– Отыщите на улице Гиллель квартиру некоего дипломата Финкеля...
– А чего искать? Знаю я этого Финкеля, работает в консульском отделе.
– И жену его знаете?
– Жену – нет.
– Отправляйтесь к нему домой и произведите задержание Пнины Финкель.
– Ордер... – начал полицейский.
– Я буду на месте через полчаса, – сказал Беркович, – и привезу необходимые бумаги. Вы ее просто не выпускайте, чтобы не сбежала.
– А что...
– Попытка ограбления.
– Пнина Финкель? – изумился полицейский.
– Или ее сообщник, это мне хотелось бы выяснить.
– Поговорить с ней?
– Не сможете, – сообщил Беркович. – Она глухонемая. Это ее и выдало: она прочитала по губам разговор парикмахера с его женой. Он сказал, что намерен отнести в банк выручку, и госпожа Финкель видела эти слова.
Беркович отключил телефон и быстрыми шагами направился прочь от больницы. Нужно было поймать такси и мчаться за ордером. Вряд ли с этим будут проблемы.
«Однако, – думал сержант Беркович по дороге, – чего ей не хватало в жизни? Может, именно приключений на свою голову?»
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий

Блоги

Кипервар Андрей

Кипервар АндрейДепутат ЗС Омской области Праймериз как точная наука

Между настоящими выборами и предварительным голосованием ...
Ромахин Алексей

Ромахин Алексейпрезидент общественной организации Фонд развития Омской области "Город будущего"9 мая — особенный для омской промышленности день

О том, что в годы Великой Отечественной войны Омск стал одним ...
Хомутских Артем

Хомутских Артемспортивный журналистКак сборная Франции по фехтованию Сибирь постигала

Теперь мастера клинка из Франции представляют, какой ценой ...

Все авторы блогов

Loading...