Герман Сироткин: «Во время войны в омске выпускали до 250 танков в месяц»

Герман Сироткин: «Во время войны в омске выпускали до 250 танков в месяц»

Дата публикации 17 апреля 2012 08:35

Специалисты многих эвакуированных в Омск в 40-е заводов остались здесь жить. Один из таких специалистов – Герман Сироткин – переезжал из Ленинграда в Челябинск, потом в Оренбург и затем в Омск вместе с другими рабочими Ленинградского танкового завода.
Специалисты многих эвакуированных в Омск в 40-е заводов остались здесь жить. Один из таких специалистов – Герман Сироткин – переезжал из Ленинграда в Челябинск, потом в Оренбург и затем в Омск вместе с другими рабочими Ленинградского танкового завода. Впоследствии на базе Ленинградского, а также других заводов были образованы «Омсктрансмаш» и КБТМ. Сегодня собеседник «ОВ. Деловая среда» в подробностях рассказал об эвакуации заводов в Омск и о производстве здесь главного советского танка времен Второй мировой войны – Т-34.

– Герман Яковлевич, вы вместе с заводом переезжали из Ленинграда в Омск?

– В Омск переехал не только Ленинградский танковый завод, а группа предприятий – сюда привезли часть оборудования Ворошиловградского завода и других. Ленинградский завод был эвакуирован сначала в Свердловск, потом в Оренбург. Но в этих городах не оказалось достаточно места, чтобы разместить эти предприятия. После правительство нашло место в Омске, на месте железнодорожных мастерских организовали этот завод. В то время на ж/д мастерских уже перестали делать ремонт паровозов, и танковое производство обосновалось там.

– Как происходила эвакуация?
– Начало блокады я застал в Ленинграде – около полутора месяцев. Завод эвакуировали так: когда объявили эвакуацию, семь эшелонов оборудования сумели вывезти по железной дороге, пока была возможность. Когда немцы перекрыли железнодорожный выезд, оставшиеся специалисты жили какое-то время в блокаде. У меня там остались бабушка, мама и сестра. Я не пошел на фронт, потому что почти сразу Георгий Жуков издал директиву «забронировать» всех специалистов, работавших на заводах. Уже из блокадного города нас, оставшихся специалистов, с комендантского аэродрома самолетом перебрасывали через Ладожское озеро до Тихвина, он еще был тогда не в блокаде. Оттуда по железной дороге отправляли в Сибирь. Сначала вместе с заводом мы поехали в Челябинск, но там уже обосновался Кировский завод. Потом нас направили в Оренбург, где на ж/д-мастерских организовали производство танков в конце 1941 года. И в мае 1942-го мы переехали из Оренбурга в Омск. Во время эвакуации много людей погибло, в том числе мои родственники. Жену и двоих детей моего дядьки довезли до Ладоги, пересадили на пароход, на котором нужно было пересечь часть Ладожского озера, чтобы высадить пассажиров вне блокадного кольца. В это время был авианалет, бомба попала в ту часть парохода, где были моя тетка, брат и сестра. Эту часть судна затопило, а у моряков такой закон – перекрывать затопленные отсеки. Так и случилось – они перекрыли полкорабля, где были и мои родные.

– Долго организовывали производство в Омске?
– Нет, как только пришли эшелоны с оборудованием, сразу наладили линии и стали выпускать «тридцатьчетверку». Отмечу, что не только ленинградское оборудование приехало в Омск, но и ворошиловградское, сталинградское.
К слову, производство в Нижнем Тагиле тоже было приезжим – Харьковский завод переехал в Нижний Тагил в 1941 году. До этого в Тагиле делали в основном товарные вагоны.

– Удавалось ли, работая в таком режиме, координировать работу многих заводов?
– Дело было не столько в координации, сколько в нехватке людей. Министерство могло дать приказ отправить рабочих на другой завод. Бывший мой начальник как-то позвал меня и говорит: «Ты, Герман, главное не сделай, как твой коллега». Мой коллега отправил в Тагил чуть ли не разнорабочих. А нужны были люди понимающие, разбирающиеся в тонкостях производства.

– Расскажите о своей работе перед войной и в военное время.
– Я из семьи машиностроителей – бабушка, дед, мама работали на артиллерийском заводе «Большевик» в Ленинграде. В 1934 году там организовали танковое производство, где и работала моя семья. В 1940 году меня приняли на этот завод учеником слесаря. Мне было тогда 17 лет. Я начал свою деятельность лекальщиком – это особо высокой квалификации слесарь, который из куска железа делает шаблоны для токарного, литейного и других производств. Всю войну я работал лекальщиком и доработал до 6-го разряда. Уже в самом конце стал начальником цеха отдельных приспособлений, который отделился от инструментального цеха, где изготавливали специальные стенды для танков.

– Какие характеристики и требования были у военных к основному танку – Т-34?
– Гусеницы Т-34 могли пройти без ремонта около 3500– 4000 км, военные же требовали 5–6 тысяч. Ведь военная доктрина предусматривала, что воевать будем не на своей территории. К Т-34 больших требований не было, главным для танка была, разумеется, «живучесть», то есть крепкая броня и надежная ходовая часть. Потому что и броня пропускала поначалу, и пушка сначала была 76 мм, только потом уже поставили 85 мм. Все изменения вносил нижнетагильский завод, остальные заводы-смежники перенимали новации. Достаточно много городов работало на эту машину: двигатели делали в Челябинске, пушки – в Свердловске. Но головным все же был Нижний Тагил, там производство уже тогда было гораздо больше омского. В войну мы выпускали до 250 танков в месяц.

– Круглосуточно работали?
– По 12 часов. В субботу и воскресенье по 18 часов – сколько отработаешь, столько же отдыхаешь. Завод работал в две смены.

– А какое-то тестирование и испытание танков на прочность было?
– Происходило это так – каждый танковый завод определял по три машины, которые проходили через всю Россию. Трасса начиналась в Подмосковье, потом согласованный маршрут пролегал через Белоруссию и Украину. Потом грузили машины на платформы перевозили в Среднюю Азию, танки шли по среднеазиатским республикам. Таким образом шло испытание танков – все отказы и поломки учитывались, любая мелочь. За каждой машиной шла бригада из конструкторов, инженеров-испытателей, механиков, слесарей. Они в случае необходимости проводили ремонт. После Средней Азии доходили до Иркутска, где танки грузили в эшелоны и отправляли на Кольский полуостров. Гонка продолжалась там – на каменистой местности. Такие пробеги начались лет 15–18 назад и практикуются периодически до сих пор. В первых пробегах участвовали омские, тагильские, свердловские, харьковские и ленинградские танки – все линейные модели, стоявшие на вооружении. Были и аварийные ситуации. Однажды мы шли по глинистой почве Таджикистана, и механик одного из ленинградских танков прозевал опасное место, танк сполз и опрокинулся.

– Кто занимался ремонтом танков в военное время?
– В основном это делали бригады и мастерские при дивизиях. Везти куда-то не было времени, в основном все непригодное просто списывалось.

– Еще какие-то омские военные разработки можете отметить?
– Да, была только наша разработка – ЗСУ-57 – зенитная легкобронная установка с экипажем в четыре человека. Дальность поражения у нее была 5,5 км. В ней две зенитные скорострельные пушки с башней, вращающейся на 360 градусов. Разрабатывалась она давно. Выпустили установочную партию, десять машин отправили в Москву, они участвовали в первомайском параде. Но их сняли с производства, когда США и Запад поняли, что надо менять высоту полета самолетов и подняли ее до 8 км.

– За время войны Т-34 сильно изменился?
– Нет, больших изменений не было, гусеницы, трак изменяли незначительно. Потом, уже после войны, к «тридцатьчетверке» военные предъявили требование – пройти 8000 км без ремонта. И мы выполнили эту задачу, разработав резино-металлические гусеницы и специальную втулку.

– Насколько жестким был режим секретности после войны?
– Спокойное время началось только года с 1959-го, когда КБ отделилось от завода и стало подчиняться напрямую Москве. Тогдашний директор завода Алексей Григорьевич Полторацкий не давал загружать опытный цех, где я работал. А каждый хотел за наш счет выполнить программу. В 1971 году меня назначили главным инженером КБ, и как руководитель я должен был отвечать за вверенных мне людей. Я имею в виду режим секретности. Мы давали двойную-тройную подписку о неразглашении – и КБ, и заводчане заполняли соответствующие анкеты. Были и закрепленные за заводом сотрудники КГБ. Но у нас не было ни одного случая, чтобы кто-то засветился в нарушении режима секретности.

– Спасибо за беседу.

Автор Мария Приходина

©
Распечатать страницу
Добавить комментарий

Блоги

Сумароков Станислав

Сумароков Станиславбуквоед и любитель изящной словесностиДень суслика 4, или Секрет правдолюбца

Нет, ей богу — я обожаю г-на Сусликова! Он, и только он, способен ...
Ромахин Алексей

Ромахин Алексейпрезидент общественной организации Фонд развития Омской области "Город будущего"Российская Арктика как драйвер промышленности

В Архангельске  29-30 марта состоится IV Международный форум ...
Кипервар Андрей

Кипервар АндрейДепутат ЗС Омской области«Потеря связи населения со своим депутатом создает серьезные проблемы».

Что не получают жители, если не выходят на встречи со своим ...

Все авторы блогов

Loading...