Юрий Стоянов: «В нашей профессии учишься всю жизнь»

Юрий Стоянов: «В нашей профессии учишься всю жизнь»

Дата публикации 6 мая 2015 08:33 Автор Светлана Васильева Фото Евгений Кармаев

Народный артист России о профессии актера, ролях в театре, кино и на телевидении.
Народный артист России Юрий Стоянов был почетным гостем кинофестиваля дебютов «Движение». На творческом вечере в Органном зале и в интервью он рассказал, какая из ролей ему особенно дорога и что значил в его жизни дуэт с Ильей Олейниковым в программе «Городок».

В ожидании роли


 – Юрий Николаевич, вы часто подчеркиваете, что профессия актера очень зависима. А когда выбирали этот путь, предполагали, что это так?

 – Когда я поступал в ГИТИС, я был уверен в себе на 300 процентов. Был симпатичен, высок, мастер спорта по фехтованию, чемпион Украины. Я подал документы только в один театральный институт, потому что другие назывались училищами. Что же, я приеду в родную Одессу, спросят: «Куда поступил?» А я скажу: «В училище!»  Подумают: ему что, наших ПТУ не хватает? Поэтому ни в театральные училища, ни тем более в Школу-студию МХАТ я не пошел. На третьем туре появилось сомнение: думал, не возьмут – вернусь в Одессу, где мой отец, знаменитый врач, для меня в мединституте подготовил не только место, но и диссертацию. Но приняли в институт, а после окончания в лучший театр страны и Европы – Большой драматический имени Горького в Ленинграде. Но потом долгие годы перед объявлением о распределении ролей я находил свою фамилию в конце списка, где значились солдаты, матросы, проститутки и прочие. Роль лакея в одном спектакле отличалась от роли повара в другом разве только тем, что в первом случае я выходил на сцену справа, а во втором – слева.

 – Но за 17 лет в БДТ были и удачи?

 – Были вводы, если заболеет или запьет артист. Так я получал роли, даже главную – Моцарта – в спектакле «Амадеус», с которым мы объехали полмира. А знаете, с Омском связан один забавный эпизод. В 1979 году театр был здесь на гастролях. Лавров, Лебедев, Юрский, Стржельчик, Тенякова – какие имена! А у меня почти нет выходов на сцену. И тут заболел артист, и предлагают роль казака в спектакле «Тихий Дон». Одного из десяти, что стоят, трясутся в теплушке, а когда поезд подъезжает к мосту, один из них громко кричит низким басом: «Дон-батюшка!» Я думаю: вот сейчас постою на сцене, а во втором акте меня расстреляют. К тому ли готовили меня великие педагоги? И решил: может же один из казаков оказаться не таким, как все, странным. Натянул повыше галифе (не зная, что так делают комики). Взял в руки вместо планшетки портфель (куда без него казаку?), сделал бакенбарды, нацепил круглые «бабелевские» очки. И, перед тем как должен был прозвучать возглас «Дон-батюшка!», спросил казака: «А вы не знаете, как эта река называется?». Меня вызвали к Георгию Александровичу Товстоногову. это был мой первый разговор с главным режиссером после того, как меня приняли в театр. Он сказал: «Юра, если когда-нибудь в жизни вам удастся «высечь» из зрительного зала то количество смеха, которое вы вызвали на сцене, можно сказать, что вы состоялись как артист». Как в воду глядел.

Дуэт на 20 лет

 – Как появился в вашей жизни «Городок»?

 – Благодаря Илье Олейникову. Я, неглупый, способный, легко- обучаемый, работоспособный человек, не находил применения всем этим своим данным. Мне нужен был кто-то, на кого можно было бы опереться, кто убедил бы меня в правоте моих намерений. Таким человеком был в моей жизни Илья Олейников. Когда мы познакомились, он позвал меня на свой концерт и сказал: «Посмотри, где ты будешь работать». Концерт назывался  «Смех-шок». Илюша должен был вызывать шок от смеха. Шок у меня был, но не от смеха. И я сказал: «Никогда в жизни не буду в таком участвовать». Не прошло и четырех лет, как мы вместе вышли на эстраду. У Ильи были коричневые ботинки, зеленые носки, синие брюки, черный пиджак, оранжевая рубашка и еще бабочка. Я спросил: «Как все это называется?» Он сказал: «Все вместе называется ансамбль». – «Но рубашку-то можно было бы отгладить». Он сказал великую фразу: «Ты когда-нибудь видел декорацию вблизи? На декорацию нужно смотреть из зала». И он заставил меня в 1995 году уйти из театра. Это был самый правильный тогда поступок.
 – Что изменилось в вашей жизни, когда не стало Ильи Олейникова?

 – Все. Мы родились с ним в один день – 10 июля, только с разницей в 10 лет. Узнали об этом случайно, подавая на оформление билетов наши паспорта. Родились в 180 километрах друг от друга: он в Кишиневе, я в Одессе. Мы проработали вместе больше 20 лет. 20 лет только «Городку» – редкий феномен для программ телевидения. С Ильей мы получили такое количество наград! И, кстати, впервые в истории нашей культуры стали народными артистами, минуя звание заслуженных. даже не видели, как выглядят эти корочки. Все самое лучшее в моей жизни произошло с этим человеком. И когда его не стало, я в память о моем партнере не стал возобновлять программу «Городок» в том формате, в каком она существовала. Считаю это невозможным. Не потому, что он был гениальным артистом, а я хорошим. Мы были парой. Замечательных артистов у нас невероятно много, и лучше нас. Но пары такой нет. Я снял фильм «Памяти Ильи Олейникова». Уникальный человек и для меня по-прежнему живой, поэтому я всегда стараюсь рассказывать о нем весело и светло.

 «Актер с неопределенной внешностью»

 – Юрий Николаевич, вы говорите, что кино всегда любило вас меньше, чем вы его…

 – Я мечтал о кино лет с 12, когда увлекся любительским кино и на камеру «Киев» снимал, сам проявлял и монтировал. Потом, когда подрос, дед мне сказал: «Нельзя тебе в артисты, Юра. Уродства какого-то тебе не хватает». А моя тетушка, известный кинокритик, приговорила меня на десятилетия: «С такой рожей в любом фильме за любой стол посадить можно». Где ж были 20 лет эти фильмы, где столы? Великий режиссер Авербах, когда я мальчишкой пробовался у него на фильм «Монолог», написал на моей актерской карточке на киностудии «Ленфильм»: «Артист с неопределенной внешностью». Прошло время, когда я понял, что в этой неопределенности как раз есть смысл, что за один стол можно посадить много разных людей, в которых можно меня превратить именно благодаря моей внешности.

 – А ведь вы снялись в 45 картинах. Почему называете самой дорогой для вас роль Александра Дронова в фильме Дмитрия Месхиева «Человек у окна», а не, скажем, яркий образ присяжного в «Двенадцати» Никиты Михалкова, где вы поразили зрителей, привыкших видеть вас комедийным актером, глубиной драматизма?

 – По моим ощущениям, самая важная для меня роль не та, что имела особое значение в моей актерской биографии. Почему «Человек у окна»? Это, конечно, не автобиографическая история, но мы создавали ее вместе с моим другом – сценаристом Ильей Тилькиным. Я наговаривал многое в сценарий, который писался для меня. Там, например, рассказывается случай, как я был в Японии. Это подлинное, все правда, очень много личного. Как Чехов сказал: «Кто искренен, тот и прав». А это очень искреннее кино.

 – Вы распрощались с театром навсегда?

 – Нет, тот же автор Илья Тилькин написал для меня пьесу «Перезагрузка». Она про то, как умер человек, похожий на героя Олега Янковского в фильме «Полеты во сне и наяву», и родился мальчик, в котором живет память и повадки того мужика. Спектакль начинается с того, что ему шесть месяцев, и я играю этого младенца. Спектакль поставлен в театре «Балтийский дом». А в МХТ им. А. П. Чехова я играю Кочкарева в гоголевской «Женитьбе».

 – Ради роли вам приходилось отказываться от чего-то в жизни, чему-то учиться?

 – Многократно приходилось худеть. Я это делаю тяжело, но быстро. А учиться? Если я в «Городке» играл часовщика или зубного врача, то изучал навыки быстро и точно. Я хочу быть прецизионным, чтобы была правда даже в мелочах. 

 – Вы работаете в жюри телешоу «Один в один». Чем вам интересна эта передача?

 – Сначала скажу, что судить трудно. Не судите и не судимы будете. Это не мое. У нас есть пара артистов, у которых это уже стало амплуа – быть в жюри телешоу. Для меня и одна передача стоит больших душевных усилий. Я говорю участникам не о том, что у них не получилось. Стараюсь рассказать, что получилось и почему. Что дает эта программа артистам? Можно петь на эстраде одну или три песни и не подозревать, что ты умеешь. И в этом шоу на наших глазах артисты начинают выдавать то, чего от них никто не ожидал. У них появляется возможность поиска себя через образы разных людей. А что дает шоу зрителям? Непредсказуемость. У телевидения задача – захватить аудиторию. Взять зрителей можно страшными новостями, безумной тревогой. Это тоже дает рейтинг. А можно и так, как в шоу «Один в один». Мне это ближе, интересней, это моя профессия.

 – Почему вы не отвечаете на вопросы о положении в родной Одессе?

 – Потому что моя профессия – людей мирить. Сейчас ситуация такая, когда любой ответ, даже самый безобидный, может быть истолкован либо против тебя, либо против других. Я, как всякий нормальный человек в России, желаю того, чем заканчивается пьеса Александра Володина «Пять вечеров»: «Лишь бы не было войны».
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий

Блоги

Кипервар Андрей

Кипервар АндрейДепутат ЗС Омской области Праймериз как точная наука

Между настоящими выборами и предварительным голосованием ...
Ромахин Алексей

Ромахин Алексейпрезидент общественной организации Фонд развития Омской области "Город будущего"9 мая — особенный для омской промышленности день

О том, что в годы Великой Отечественной войны Омск стал одним ...
Хомутских Артем

Хомутских Артемспортивный журналистКак сборная Франции по фехтованию Сибирь постигала

Теперь мастера клинка из Франции представляют, какой ценой ...

Все авторы блогов

Loading...