Владимир Бирюков: «Есть такое понятие – кукольное братство»

Владимир Бирюков: «Есть такое понятие – кукольное братство»

Дата публикации 20 мая 2015 11:29 Автор Светлана Васильева Фото Евгений Кармаев

Известный режиссер-кукольник убежден, что театр – это территория сочинительства и эксперимента.
IV Международный фестиваль театров кукол «В гостях у Арлекина» открылся спектаклем омского театра «Ночь перед Рождеством» в постановке заслуженного деятеля искусств России Владимира Бирюкова и был восторженно принят участниками и зрителями. На фестивале представлены еще две работы режиссера: «Панночка» в постановке томского театра и «Винни-Пух» – костромского. Эти спектакли завораживают режиссерской фантазией, изысканностью формы, а главное, заложенным в них зарядом человечности.

 Владимир Бирюков – главный режиссер и художественный руководитель Пензенского областного театра «Кукольный дом», а с недавних пор еще и Ульяновского театра, лауреат многих фестивалей в России и за рубежом. Два его спектакля были признаны лучшими на Национальном театральном фестивале «Золотая маска». А в Омске он в третий раз удостоен звания лауреата фестиваля «В гостях у Арлекина». В 2015 году его талант отмечен специальным призом «За вклад в развитие искусства театра кукол».

Дружелюбный фестиваль

 – Владимир Иванович, вы были участником большого числа фестивалей кукольных театров. Чем вам интересен омский?

 – Во-первых, тем, что это российский фестиваль. А еще особенной атмосферой. «В гостях у Арлекина» – удивительно дружелюбный и очень гостеприимный форум. Когда спектакль показываешь на чужой площадке, всегда возникает много технических вопросов, и здесь они все решаемы. В Омске гостей хорошо встречают, селят, кормят – а артистов надо кормить.

 – Фестиваль открылся вашим спектаклем «Ночь перед Рождеством». Как вам работалось с художником Ольгой Веревкиной?

 – Замечательно. От художника очень многое зависит. Как бы ни был убедителен режиссер, все его идеи реализует художник. Или не реализует, и такое бывает, и в спектаклях видно это разногласие. Я много лет работаю с одним, своим сценографом, но было интересно и с замечательным художником Ольгой Веревкиной: новые впечатления, новые возможности, и не было внутренних противоречий.

 – А что скажете об омской труппе?

 – Самое главное – здесь есть яркие актерские индивидуальности. Это то, что не в каждом театре встретишь. Бывают труппы, про которые я говорю: Кремлевский полк. Все на одно лицо. Как сегодня модно в кино – кукольные личики, барби. Я этих актрис не могу запомнить, кажется, что постоянно снимается одна и та же. Вот этого категорически не может быть в театре. Когда актеры друг на друга не похожи – это здорово, актерская индивидуальность – великое богатство, которым обладает Омск.

 – Сцена «Арлекина» дает хорошие возможности режиссеру? 

 – У меня в Пензе маленькая сцена и никакого оборудования нет. Мы 25 лет работаем в комнатке в 56 квадратных метров. И поэтому, конечно, когда мне представилась возможность поработать на большой, хорошо оборудованной сцене «Арлекина», я использовал все возможности движения. Мне надоела статика в спектаклях, а здесь декорации летают, опускаются. Есть возможность поиграть пространством, и прием спектакля – открытый театр: труппа актеров-кукольников отправляется зимой на выездной спектакль в далекую деревню.

Артист, а не кукловод


 – Есть ли такое понятие – «кукольное братство»?

 – Как ни странно, есть. Не знаю, как во всем мире, а в России оно реально, и это абсолютная правда. Я даже говорил своим детям: не дай Бог, если что-то случится в поездке, ну, например, украдут деньги или документы, обращайтесь в кукольный театр того города, где это произошло, – там помогут.

 – Как выбирают профессию кукольника? Актерской славы она не сулит, знаменит был только Зиновий Гердт, и то не потому, что работал в Театре Образцова. Больших денег тоже не предвидится.

 – У каждого путь в кукольный театр свой. Меня, например, привела случайность. Я жил в маленьком городе Желтые Воды Днепропетровской области и никогда не видел кукольного театра. А когда приехал поступать в Днепропетровское театральное училище, оказалось, что в этом году нет набора на курс актеров драмы, и все, кого приняли, попали на кукольное отделение. А потом я влюбился в этот жанр, после окончания поработал актером и после армии поступил в Ленинградский институт театра, музыки и кино на отделение режиссеров кукольных театров. Я до сих пор уверен в том, что в театре кукол намного больше возможностей, чем в драматическом. Театр кукол визуально интереснее, многообразнее, доказательнее и выразительнее. Мне кажется, зрители могут убедиться в этом, посмотрев мой спектакль «Панночка».

 – У куклы особые способности к гротеску?

 – Она не может быть совсем бытовой. Кукла передает поэтическое начало, комедийное, гротескное, но быт ей не очень свойственен.

 – А как вы относитесь к кукольным пародиям на людей?

 – Это концертный вариант. Пародию не очень люблю. Как ни странно, в театре кукол я предпочитаю человеческий театр, разговор о человеческих отношениях.

 – Вы считаете, что кукольник должен быть хорошим драматическим актером? Не только профессиональным кукловодом?

 – Да, я отстаиваю это. Кукловод – унизительное слово. Я бы сказал: артист, а остальное потом, через запятую. Когда я ставил спектакль «Убить Кароля» С. Мрожека, отмеченный потом двумя «Золотыми масками», пригласил на роль драматического артиста. Он дал согласие, не зная, что в спектакле будут куклы-марионетки. Когда пришел в театр и увидел, что предстоит делать, чуть не упал в обморок. И за месяц фантастически освоил механику куклы. Прибегал ко мне: «Владимир Иванович, я сделал два шага». Я говорил: «Сделаешь десять, тогда приходи». Сработало актерское любопытство, профессиональное желание открыть для себя новое. И он сыграл блистательно. И знаете, чем это кончилось?

 – Драматический артист перешел в ваш театр?

 – Именно так. После успеха на фестивале «Золотая маска» он пришел и спросил: «Возьмете меня в штат?». И теперь работает у меня и играет в драме.

Хотя мы и не айболиты

 – Вы предпочитаете использовать кукол разных систем в одном спектакле?

 – Все зависит от решения – сценографического, смыслового, какая система кукол будет самой выразительной в конструкции этого спектакля. В «Убить Кароля» мне принципиально нужно было человекоподобие, как в кино. Там даже был врачебный журнал с записями и печатями на рецептах. Зрители этих страничек не видят, но для внутреннего состояния артиста эти подробности важны. Там течет вода, кукольное ружье стреляет, кукла берет ручку и пишет. Ради сцен в 15 секунд делались дубли кукол.

 – Мрожек, Гоголь… Есть писатели, наиболее интересные кукольным режиссерам?

 – Фантастичность отвечает природе кукольного театра. Наше искусство – самое условное.

 – А опера, балет?

 – Конечно. Но кто-то любит оперу, кто-то драму, и нет людей, которые любили бы только исключительно кукол. Но только у нас персонаж может, например, поменять масштаб, из человека превратиться в крохотное, жалкое существо.

 – Есть традиционные театры кукол в Японии, Китае, Италии. А что такое русская традиция?

 – Ее сегодня нет совсем. На смену Петрушке пришел государственный театр. Петрушку нельзя было сделать идеологическим, управляемым персонажем. Он абсолютный хулиган, и театр Петрушки – это народный юмор, острота, нецензурированное существование героя по отношению к власти и всему происходящему. Потому этот театр советская власть закрыла.

 –  И на смену пришел Театр Сергея Образцова?

  – И это был фантастически талантливый театр. Но потом он превратился в театр-музей. Нельзя же выживать только за счет «Необыкновенного концерта». Театр должен развиваться, искать, пробовать новое, пусть даже проигрывая, рисковать. Театр – это авантюра, территория сочинительства. Сейчас Борис Константинов возглавил Театр Образцова, и он становится современным театром. Приглашают режиссеров. И я там ставил, и Евгений Ибрагимов.

 – А должен ли быть театр кукол территорией изобретательства? Или все системы кукол уже придуманы?

 – Я очень надеюсь на талантливую молодежь, вдруг она что-то придумает. В сценическом языке сегодня много повторов. В молодости у меня был забавный случай. Я с дипломом ЛГИТМиКа приехал в Ровно, где была вакансия главного режиссера. Директор говорит: «Ты рисовать умеешь?». Отвечаю: «Да». – «Сходи в Большой театр кукол в Ленинграде, зарисуй декорации, кукол».– «А зачем?» – «У них есть, пусть и у нас будет». И это не юмор.

 – Кукольники верят, что искусство может изменить мир?

 – Я уже не преувеличиваю роль театра. Иллюзии были в молодости. Сейчас я понимаю, что это далеко не так. Может быть, хотя бы в то время, когда зритель сопереживает происходящему, с ним что-то внутренне происходит. Разумеется, мы не айболиты, у нас нет таблеток и уколов, которые могут излечить человеческую душу. Но, как говорил Владимир Набоков, на чем основано искусство? На красоте и жалости. Я понимаю жалость как сочувствие. И мне кажется, вот эта формулировка очень справедлива для театра кукол.
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий
Загрузка...

Блоги

Борис Никонов

Борис НиконовНаблюдательный омичЗачем богатый Омск спонсирует бедную Собчак?

Как можно прославиться? Например, как чеховский ...
Виктория Богданова

Виктория БогдановаПроизводитель одежды, креативный директор бренда MacushkaНаши родители не покидали город, а пытались его изменить. И мы сможем!

Хочу поблагодарить всех, кто пришел 10 сентября на ...

Все авторы блогов