Мой любимый город

Мой любимый город

Дата публикации 2 марта 2016 09:47 Автор

«С первым снегом постоянный контингент танцевальной площадки «Волна» перемещался в «Аквариум», то бишь речной вокзал. На «Волне» мы танцевали то ли пять, то ли шесть вечеров в неделю, здесь вдвое меньше. Действо разворачивалось под живую музыку. Музыканты имели статус небожителей. На месяц рассказов, если кто попадал в комнату, где они отдыхали и готовились к выступлениям.  

В танцзал переоборудовался зал ожидания на втором этаже, где летом рядками стояли диванчики. Зимой они располагались вдоль стен зала, огораживая танцевальное поле.

Знали мы два вида танцев – быстрый, или шейк (тогда слово «шейк» еще не вышло из употребления), и медленный, или танго.

Не знаю, как и что сейчас танцуют в ночных клубах, но если судить по семейным праздникам и корпоративам, в которых тоже участвует молодежь, за последние сорок лет быстрый танец по ритму не изменился и его общий стиль «в коленцах» остался тем же. Все же он, с прискорбием должен сообщить (и куда мы катимся?!), сильно деградировал. За моей спиной три танцевальных сезона (женитьба прервала насыщенную молодую жизнь) – каждый сезон в моду входил новый быстрый танец. Пусть все те же пять-семь «па», но в определенной последовательности.  Кто во что горазд – прыгали чужаки. Постоянный посетитель «Аквариума» или «Волны» четко знал, как танцуют здесь и сейчас. Пусть он быстрый танец мог пренебрежительно называть «скачками», но танцевал строго в соответствии с канонами территории.

В ходу еще оставались, но уже как пародия, модные когда-то чарльстон (20 – 30-е годы) и твист (60-е прошлого века). Мне грустно, что чарльстон ушел окончательно и бесповоротно. Обворожительный танец. Зимой 1975-го его в «Аквариуме» «на бис» исполняли две ладно скроенные шатенки с симпатичными мордашками. Мы, те, кто находился рядом, почти замирали, любуясь соблазнительными исполнительницами.

Быстрый танец мы танцевали кружком. Сбивались в группки, как уже упоминалось, человек по пять-шесть из знакомых. Если отдельной стайкой резвились одни девушки, то парням не возбранялось составить им компанию – просто так, без последующего знакомства. Я не помню, чтобы девушки когда-нибудь протестовали. Другое дело, что юных дам совместный танец тоже ни к чему не  обязывал. 

Теснотища на поле была страшная – контакт локтями  или спина в спину – дело привычное. Девушки из соседней стайки имели право на шалость – пойти на шутливый таран плечиком. Представителям сильного пола подобные вещи не прощались.

Танго в отличие от шейка исполнялось просто и конфликтов за собой не влекло. Ладони девушки обычно покоились на плечах парня, его руки – на ее талии. Оба, покачиваясь в такт музыке, медленно перемещались по условно очерченному для себя свободному пространству. Расстояние между телами или полное отсутствие оного напрямую зависело от степени обоюдного показушного нахальства. Танго, в процессе которого велось общение, уже при первом танце позволяло разобраться в своих чувствах к новой знакомой: приглашать ее второй раз или нет.

Один раз за вечер, не чаще, объявлялся вальс. Танцевали его не многие, зато красиво. Иногда организаторы молодежных вечеров приглашали в «Аквариум» профессиональных танцоров. Дамы в длинном белом, мужчины в облегающем черном – и кружение по залу. Даже самые тупые из нас понимали – это искусство! Млели молча.

Но главным для посетителей «Аквариума» были все же не танцы. Главным была надежда на чудо, чудо встречи с НЕЙ – той самой единственной и неповторимой. Чудо, конечно же, случалось.

Сколько раз я видел эту картину? Сто? Тысячу раз? Она обязательно возникает у меня перед глазами, когда зимой прохожу мимо речного. Зимой он смотрится хмуро. Но я вижу не его серый фасад, а ярко освещенный зал с многоцветьем одежд и причесок, стройных парней и чудесных от юной свежести дев. Вижу себя и ЕЕ. Могу в мельчайших деталях, хоть прошло сорок лет, описать, какой длины были у нее волосы, какого цвета глаза, во что была одета. Не удивительно, ведь к ней я присматривался два вечера.

У нас был всего один медленный танец. Все складывалось замечательно. Я знал, если захочу проводить ее, она не откажется. Я сам от нее отказался. Она была слишком хорошей. Как человек. Сейчас такой личностный менталитет называется самодостаточностью, а тогда именовался врожденной интеллигентностью. Мое же нутро состояло из грызущихся между собой мелких пакостных кусочков.

За те долгие годы, что прожил, я еще несколько раз отказывался от дружбы с замечательными людьми, последний раз буквально месяц назад. Почему? Мне до их планки никогда не дотянуться.

Но свою первую жертву я принес в зале речного вокзала. И он мне этим тоже дорог.

Виктор Гоношилов». 

Распечатать страницу

Материалы свежего номера

Тема номера

В честь кого  назовем аэропорт?

В честь кого назовем ...

В Омске стартовала общенациональная акция «Великие ...

Информбюро

Омичи идут служить

Омичи идут служить

В регионе продолжается осенняя призывная ...

Власть

В Омске сделали шаг в будущее

В Омске сделали шаг в ...

В Центре развития креативности детей и молодежи ...

Социум

«Лидеры России» открыли второй сезон

«Лидеры России» открыли ...

Началась регистрация участников открытого ...

Культура

Юлия  Александрова: «Съемки были мучительно прекрасными»

Юлия Александрова: ...

Актриса представила на кинофестивале «Движение» в ...

Спорт

Роман Гусев: «На финальной игре «Нефтяника» я с трудом нашел министру место на трибуне»

Роман Гусев: «На финальной ...

Директор Центра игровых видов спорта мечтает ...

Ситуация

Стекла нашлись

Стекла нашлись

Занятия учеников в Журавлевской средней школе ...

Закон и порядок

Ирина Касьянова: «Больше всего нарушений прав человека – в жилищной сфере»

Ирина Касьянова: «Больше ...

Новый омский омбудсмен рассказала, с какими ...

Спецпроекты

Вернуть забытые имена

Вернуть забытые имена

Читательница газеты Валентина Скобелева много лет ...

Земляки

Сибирский характер

Сибирский характер

Имя четырехкратного чемпиона мира по гиревому ...

Добавить комментарий
Загрузка...