Александр Муралев: «Одно слово может заставить оркестр преобразиться»

Александр Муралев: «Одно слово может заставить оркестр преобразиться»

Дата публикации 7 декабря 2016 07:56 Автор Светлана Васильева Фото Евгений Кармаев

Скрипач Омского симфонического оркестра о пятидесятилетнем пути коллектива.

Концертмейстер – это дипломат

– Александр Степанович, вы помните свое первое выступление в составе Омского симфонического?

– Конечно, помню. Это было в 1969 году. Я учился на первом курсе музучилища им. Шебалина, и мой педагог – концертмейстер оркестра Игорь Литвинов привлек студентов к участию в областном фестивале. Фестиваль был грандиозным – 700 артистов, среди них капелла Александра Юрлова, Людмила Зыкина, Омский хор. Мы плыли на пароходе по Иртышу, а потом нас везли на автобусах к огромным эстрадным площадкам, выстроенным на поле или в лесу. Фестиваль продолжался месяц, впечатлений масса. Например, Юрлову нужно было на день куда-то отлучиться, и за дирижерский пульт встал Владимир Федосеев, приехавший с оркестром народных инструментов. Он, извиняясь, сказал: «Я вообще-то народник, со студенческих лет впервые дирижирую симфоническим оркестром». Мы с капеллой Юрлова исполняли «Славься» Глинки. А сегодня Федосеев – шеф Большого симфонического оркестра.

– А когда вы были зачислены в штат оркестра?

– В 1977-м, после окончания Уральской консерватории. Я пять лет учился на дневном отделении и работал в оркестре театра музкомедии. А потом нас с Марком Берковичем пригласили в Омский симфонический, поскольку мы – омичи. Отыграли конкурс и были приняты. Меня посадили ответственным за третий пульт. С дирижером оркестра Андреем Чистяковым я съездил на гастроли по Кузбассу – и пришла повестка в армию.

– Музыканты служат в военных оркестрах?

– Сначала я попал в учебный батальон в Жангиз-Тобе, это в пяти минутах лета до китайской границы. Увидел на плацу оркестр, подошел к руководителю. Он спрашивает: «Ты, наверное, в кружке занимался?» – «Нет, окончил консерваторию». И предложили мне играть… на кларнете, который я в руках не держал. Я ходил в строю и играл два марша и Гимн Советского Союза, пока не вызвали в Омск, в ансамбль ракетных войск стратегического назначения, где руководитель мечтал, чтобы в коллективе была скрипка. Но сначала я попал в санчасть с отитом, заработанным в казахстанских степях, оглох и думал, что придется распрощаться со своей специальностью. А когда выздоровел, служил в ансамбле. Мы катались по всей стране, выступали на точках. Вернулся в оркестр, а тут новый главный дирижер – Виктор Тиц, и мое место за третьим пультом занято. Предлагают сесть за четвертый или идти помощником концертмейстера группы вторых скрипок. Но от этого я отказался.

– Как вы стали концертмейстером оркестра?

– Лет пять просидел за четвертым пультом – до первого конкурса. На конкурсе занял первое место, потом были второй конкурс, третий, так и добрался до места концертмейстера. И отработал в этой должности 23 года.

– Концертмейстер – второй человек в оркестре после дирижера. Нужно было быть строгим, требовательным?

– Скорее дипломатом, народ разный, в моей группе первых скрипок все чувствуют себя солистами. Мне нравится фраза Шекспира: «Чтоб добрым быть, я должен быть жесток». Что-то в ней есть. Но я себя жестоким не считаю.

Вероника Дударова кричала: «Браво!»

– Какие события из жизни Омского симфонического вы считаете значимыми, счастливыми?

– В 1984 году мы заняли первое место на Всероссийском смотре-конкурсе симфонических оркестров. Два тура проходили в Омске, третий в Москве, в зале им. Чайковского. Готовились к конкурсу очень серьезно. Выбрали интересную и хитрую программу: «Дон Кихот», концерт для скрипки с оркестром Андрея Петрова, которую композитор посвятил Борису Гутникову (он его и исполнил с нашим оркестром) и симфонию сибирского композитора Аскольда Мурова. К оркестру присоединились бывшие наши музыканты Михаил Кугель, Олег Столпнер и несколько скрипачек из Ленинграда – у нас состав тогда был мал. Мы с таким подъемом выступили, сыграли на едином дыхании, удивительно качественно прозвучала музыка. Председатель жюри Вероника Дударова стояла и кричала: «Браво!». Потом в Омске проходил всесоюзный конкурс дирижеров, приехали дирижеры из разных республик – Прибалтики, Армении. Много программ, интересная, насыщенная работа. Конкурс был мощный. Александр Ведерников, ныне известный дирижер, а тогда в Омске не прошел в победители. Вспоминаю сотрудничество с Родионом Щедриным, который был депутатом Верховного Совета от Омска. Он приезжал каждый год, и мы играли его авторские вечера. Выступали на пленуме Союза композиторов в Москве на сцене Кремлевского дворца.

– Были взлеты, были и трудные ситуации: когда в 80-х коллектив, а затем и страну покинула значительная группа музыкантов, когда в 90-х по полгода задерживали зарплату, а в нулевых в коллективе возник конфликт с главным дирижером. Как удалось все пережить?

– Все это было. С Евгением Шестаковым мы семьями дружили. Он трудяга, мог заниматься с оркестром днями и часами. Но часто терял самообладание. Я каждый день ему говорил: «Евгений Иванович, что вы делаете? Люди не выдержат». Он соглашался: «Все. Сейчас выхожу к коллективу – я другой человек». И тут же забывал о своем обещании быть сдержанным.

– Как вы относитесь к экспериментам? Академический симфонический оркестр был участником спектакля театра драмы, выступал с чтецами, эстрадными и джазовыми певцами, готовил программы киномузыки.

– Это интересно. Со спектаклем театра драмы «Происшествие, которого никто не заметил» ездили в Томск. «Историю солдата и черта» с Валерием Алексеевым и Михаилом Окуневым играли в Концертном зале. Сейчас время заставляет главного дирижера искать, как можно заинтересовать молодежь. Мы проехали по Уралу с программой Поля Мориа – залы ломились, замечательно нас принимали.

– Вам довелось работать со знаменитыми дирижерами. Как этот опыт помогал развиваться оркестру?

– Приведу такой пример. Мы репетировали «Шехеразаду» Римского-Корсакова с Фуатом Мансуровым. Он говорит: «Сашенька, пойдемте чаю попьем». Я кладу скрипку в футляр, он: «Нет, нет, со скрипкой». Когда остались наедине, спросил: «Вы знаете, чем отличаются восточные женщины?» Я говорю: «Страстностью». – «Нет, вы ошибаетесь. Они томные. Попробуйте сыграть томно». Мы попробовали и услышали: «Это то, что мне надо». Одно слово великого дирижера может заставить оркестр преобразиться. Репетировали с Геннадием Проваторовым Вагнера. Что-то не шло. Он подумал и говорит: «Здесь звук должен струиться». Сказал, и 100 человек сразу сообразили и сыграли то, что требовал дирижер.

Учитель, воспитай ученика

– В октябре вам исполнилось 65 лет. Как отметили свой юбилей?

– Когда мне было 50 лет, я позвал 400 гостей, был вечер в Концертном зале и банкет. А 65-летие отметил скромнее – в ДШИ №1, где преподаю.

– Два эпизода в вашей жизни поражают благородством: вы взяли в свою семью ученика, оставшегося сиротой, а другому ученику уступили свое место первой скрипки оркестра, пересев за второй пульт.

– Все это было естественным, ничего героического в этом нет. Мать Димы Бородина была скрипачкой нашего оркестра. У нее поздно диагностировали рак. После ее смерти Диму забрали бы в детский дом. А я был его крестным. Как я мог поступить иначе?

– Омичи помнят 15-летнего Диму Бородина на конкурсе им. Юрия Янкелевича. Как сегодня складывается его жизнь?

– Дима учится на 4-м курсе Московской консерватории. Объездил много стран с концертами от Фонда Владимира Спивакова и с консерваторским оркестром. Я, например, не был в Англии, Мексике, на Кубе, а Дима уже побывал. В прошлом году занял второе место на конкурсе в Болгарии. Его педагог Евгения Бочкова говорит: «Малейшее усилие – и Дмитрий на любом конкурсе пройдет», по ее словам, у него самые «высокие» пятерки. Он очень талантлив. В детстве не хотел учиться, смычки ломал, ноты рвал. Когда ему было 8 лет, я взял его в свой класс. Тогда он был зажатым, закомплексованным, а потом открылось, что у него абсолютный слух, прекрасная приспособляемость к инструменту. Он заинтересовался скрипкой, начал заниматься.

– Будет делать сольную карьеру?

– Нет, склоняется к работе в оркестре. Хотя сейчас занимается и дирижированием. Мы с женой Олей (она тоже скрипачка, работает в нашем оркестре) приобрели Диме замечательный инструмент. Сын известного музыканта после аварии перестал играть, пришел в консерваторию и сказал, что готов недорого продать свою скрипку студенту, который ему понравится. И выбрал Диму. Скрипка – ровесница Наполеона, работы Жоржа Шано, она стоит 100 тысяч евро. А нам досталась за полтора миллиона рублей. Сначала хотели продать омскую квартиру Димы, но потом поскребли по сусекам и купили.

– А как Андрей Лопатин занял ваше место первой скрипки оркестра?

– Андрей приехал на конкурс, когда я отказался работать концерт­мейстером: перенес две операции на ногах, не мог ездить на гастроли. И, к моей чести, из четырех претендентов на должность концертмейстера оркестра трое – мои ученики. Выиграл конкурс Андрей. Он окончил школу с золотой медалью, Петербургскую консерваторию, три года работал в Америке. В оркестре сегодня работают девять моих учеников.

– Иногда говорят: учить ребенка музыке – это значит лишить его детства. Это правда?

– Когда приводят четырехлетнего малыша, я говорю: «Дайте ему еще на солнышко посмотреть, побегать». Музыканты учатся долго, я, например, учился с пяти с половиной до 26 лет. Папа был кадровым военным, у него была мечта, чтобы дети играли на музыкальных инструментах. Привели меня в музыкальную школу, я спел замечательную песню «Летят перелетные птицы» и был принят. Эта песня потом стала моим гимном. В 1995 году, когда я получил звание заслуженного артиста России, на гастролях в Испании импрессарио предложил очень хороший контракт – высокооплачиваемую работу в оркестре в Севилье и педагогическую практику. Я ему сказал: «Феликс, я тебя очень люблю, но похоронят меня под березкой». Он не поверил своим ушам. Но я месяц-полтора с удовольствием могу находиться в другой стране, а жить постоянно не смог бы.

Распечатать страницу

Материалы свежего номера

Тема номера

От Вивальди до Летова

От Вивальди до Летова

«СимфоПарк» открыл сезон концертов на открытом ...

Информбюро

Самый прекрасный старт

Самый прекрасный старт

17 июня в парке культуры и отдыха «Зеленый остров» ...

Власть

«Ощутил поддержку со стороны омичей»

«Ощутил поддержку со ...

Александр Бурков официально заявил о намерении ...

Социум

Пенсия подождет?

Пенсия подождет?

14 июня правительство страны одобрило законопроект ...

Строительство

Скоро на прием

Скоро на прием

Первых пациентов новая поликлиника на Левобережье ...

Культура

«Омская правда» на «СимфоПарке»

«Омская правда» на ...

Гости нашей площадки с удовольствием пообщались и ...

Спорт

Трибуны ждут побед

Трибуны ждут побед

Более 10 тысяч омичей посмотрели матчи чемпионата ...

Здоровье

Чем опасен перегрев?

Чем опасен перегрев?

Дельные советы о том, как адаптироваться к летней ...

ЖКХ

Тарифам дали пять

Тарифам дали пять

Плата за тепло и электричество с 1 июля для ряда ...

Спецпроекты

После конкурса – в кафе

После конкурса – в кафе

«Омская правда» вручила призы участникам конкурса ...

Земляки

Сибирский характер

Сибирский характер

Роман Семеряк родился в XXI веке. Но в свои 16 юный омич ...

Добавить комментарий
Загрузка...

Блоги

Мотовилов Андрей

Мотовилов АндрейЖурналистБренд как денежный магнит

На форуме в Калининградской области обсудили, как ...
Карасева Евгения

Карасева Евгенияжурналист, волонтерВ Омске собаки-терапевты продолжают гибнуть от рук догхантеров

Солнечного хаски Лексуса знали далеко за пределами узкого ...
Соловьева Татьяна

Соловьева Татьянасоветский инженерПочти рождественская история (про гаишника)

Столкновение с системой: как, приготовившись стать жертвой ...

Все авторы блогов