Пусть древо жизни зеленеет

Пусть древо жизни зеленеет

Дата публикации 26 июня 2012 10:32

В иных родословных Великая Отечественная война – кульминация развития мощного ветвистого древа. Пообрубала она, проклятая, ветки, проредив крону. Но если корни живы, обязательно пойдет восстановление. В большом роду Куницыных–Смеховых День Победы – святой праздник.
В иных родословных Великая Отечественная война – кульминация развития мощного ветвистого древа. Пообрубала она, проклятая, ветки, проредив крону. Но если корни живы, обязательно пойдет восстановление. В большом роду Куницыных–Смеховых День Победы – святой праздник. 9 Мая по очереди собираются потомки у кого-то из близких родственников. И первый тост за праздничным, по-сибирски размашистым, щедрым на угощение столом – за Победу! Второй – за тех, кто воевал и кого уже нет с нами. Третий – за родителей, подаривших жизнь. «Ведь они живы, пока мы помним о них», – считает автор родословной омский журналист Валерий Куницын.
 
Сибирь как состояние души
Мне, омичу в четвертом колене, повезло. Я родился и вырос у большой реки, на берегах когда-то могучего Иртыша в семье авиатора. Предки мои по отцовской и материнской линии в разное время приехали в Сибирь искать счастливой доли. Как говорил мой прадед Роман Нестерович Куницын: «Охота было поесть белого хлеба». Вольная Сибирь, не знавшая помещиков и где сроду лаптей не носили (сибиряки лаптем щи не хлебали), всегда манила к себе людей предприимчивых, рисковых, легких на подъем, больше всего ценивших свободу и справедливость. Все эти качества воплотились позднее в понятие «сибирский характер». Так что Сибирь – не просто расстояние, а состояние души.
 
Прадед мой, Роман Нестерович Куницын, родом из Тамбовской губернии. Это отсюда пошла гулять по свету пословица: «Тамбовский волк тебе товарищ». Но не крестьянствовал, а работал на винокуренном заводе кочегаром. Как-то у него произошла стычка с мастером.

А характер еще тот! Насилия над собой не терпел, гордый, обиды помнил и не прощал. Своего обидчика он в чан с бардой толкнул... Тот возьми и утони. Что такое барда? Отходы винокурения при производстве спирта и водки из хлебных злаков или картофеля в виде гущи.
 
Время было смутное, шла Гражданская война. Вот так, от греха подальше, с уже взрослым сыном Иваном, моим дедом, они в 1919 году подались в Сибирь и волею судеб оказались в Омске. Аккурат мои пращуры попали из огня да в полымя. Гражданская война докатилась и до Омска, ставшего третьей, Белой столицей России. Деда моего по мобилизации хотели взять в колчаковскую армию. Воевать он не хотел ни за белых, ни за красных. Вместе с товарищем они вырыли землянку в Старой Загородной роще, где и скрывались от мобилизации до прихода красных.
 
Лесозавод
Вся дальнейшая жизнь деда была связана с лесозаводом, где он работал пилоправом. Что такое для меня лесозавод? Это горы опилок, мягкая от толстого слоя корья и древесных отходов дорога, ведущая от лесозавода к Красному Пути. Это неумолчный шум работающих лесопильных рам, вагонетки со срезками и горбылем, которые по узкоколейке тащили лошади. Вот же умная животина! По гудку на обед, где бы ни была, сама, понукать работать бесполезно, отправлялась на конюшню.
 
Бабка моя, Мария Андреевна, в девичестве Алентьева, родом со Среднего Урала из села Сарафаново Троицкого уезда, была женщина крутого нрава, держала моего деда Ивана в ежовых рукавицах. Могла и поварешкой огреть по его голой, как коленка, голове. Да и мне, малому, могла скалкой так врезать, что мало не покажется. В нашем лесозаводском густо населенном двухэтажном деревянном доме на Красном Пути она пользовалась у соседей уважением: крутая, резкая, но справедливая. Бывало, нашумит, накричит сгоряча, но отходчива, зла не таила. А работа у нее на лесозаводе была тяжелая, не бабья – станочница при бревнотаске и пилораме. Там и надорвалась, рано умерла... Строгая и смуглая ликом, словно сошедшая с иконы, она такой навсегда осталась в моей памяти. Воистину, прав Достоевский, сказавший: «Поскребите русского – и вы увидите татарина». Так оно и оказалось. Отец моей бабки был крещеным татарином, принял православную веру.
 
В коммунальной квартире в лесозаводском доме, где мы жили семьей из шести человек на 17 квадратных метрах, икон не было. Но Рождество и Пасху отмечали по православному канону всегда. Помню, как на Пасху баба Маня (так ее все звали), положив в узелок испеченные куличи и крашеные яйца и взяв меня за руку, отправлялась на Тарскую в церковь (Крестовоздвиженский собор). Народу видимо-невидимо. День по-весеннему теплый, солнечный. Мне все интересно и внове. Прямо за церковной оградой на воле с уже пробивающейся зеленой травкой ряды деревянных столов, уставленных разномастными куличами и пасхами, крашенными в яркие цвета яйцами. Священник в празничном красном облачении окропляет все это святой водой. Все чинно и благородно христосуются. Со всех сторон звучит разноголосое: «Христос воскрес! Воистину воскрес!».
 
Дед с бабкой были партийные, хотя и малограмотные. Шила в мешке не утаишь. Прознали про это кто следует. На лесозаводской партячейке их с дедом решили пропесочить. И что вы думаете, чем все это кончилось? Отвязная и крутая моя баба Маня швырнула свой и дедовский партбилеты на стол секретарю парт-ячейки со словами: «Нате, подавитесь! Ноги моей здесь не будет!».
 
Миллион километров по воздуху
Отца своего, Петра Ивановича Куницына, я всегда ласково-шутливо называл последним из могикан. Почему последний из могикан? Да потому, что он летал еще на самолетах Ут-2, По-2, Як-12. Его дорога в небо – это история отечественной авиации. После окончания Омского аэроклуба и Сасовского летного училища в Рязанской области отец сорок лет оставался верен авиации. Из них почти четверть века за штурвалом самолета. Ветеран Омского аэропорта, отец провел в небе десять тысяч часов. Это больше года! Налетал свыше миллиона километров, то есть более 25 раз обогнул экватор. На неприхотливом и надежном Як-12 в самых сложных погодных условиях ему приходилось садиться и взлетать с таких пятачков, что только диву даешься. А однажды пришлось даже взлетать с деревенского огорода в глухой таежной деревеньке. Другого выхода не было – тяжелобольного надо было срочно доставить в Омск.
 
Малая авиация. Ее пилотов называют воздушными извозчиками. Это настоящие асы. И не последним среди них был и мой отец. Он считался одним из лучших пилотов санитарной авиации омского авиаотряда. Выполнял самые ответственные и сложные полеты-задания. На предельно малых высотах опылял совхозные и колхозные поля, помогая сельчанам бороться с сорняками и вредителями. Орден Ленина на знамени Омской области – за рекордный сибирский хлебный каравай. В нем крупица труда и моего отца, пилота сельскохозяйственной авиации. Он гордился также и памятной медалью «За освоение целинных и залежных земель», которой был награжден в 50-е годы. А как спустя годы в «лихие девяностые» он переживал и с болью в сердце говорил о раздрае, царящем в авиации, и, в частности, о пришедшей в упадок малой авиации. Уже тяжело больной, он говорил мне, своему сыну, который тоже в детстве мечтал стать, как и отец, летчиком: «Эх, полетать бы...» Сколько в этом признании пожилого и уже неизлечимо больного родного мне человека было боли!? Трудно передать словами. Летчики не умирают: они улетают и не возвращаются…
 
Свадьба в день Парада Победы
Мама моя, Зоя Дмитриевна, в девичестве Смехова, была самой младшей в семье. Здесь, в Учхозе, в родительском доме, где царил деревенский уклад жизни, а трудолюбие, порядочность, доброта впитывались с молоком матери, она окончила десять классов. Началась война. В Омск из Ленинграда был эвакуирован оптико-механический завод, который разместился в одном из корпусов Сельхоз-института. Окончив курсы бухгалтеров, она, молодой девчонкой, заводной, энергичной и, как сейчас говорят, с активной жизненной позицией (таковой она и оставалась всегда), пришла на завод, где и познакомилась с моим будущим отцом – Петром Куницыным. Он работал на сборке калиматоров – оптических приборов для подводных лодок. Свадьбу сыграли 24 июня 1945 года. Это был знаменательный и незабываемый день не только для моих родителей, но и для всей страны, победившей в самой жестокой и кровопролитной войне. В этот день в Москве на Красной площади состоялся Парад Победы.
 
В строительно-монтажном тресте № 2 моя мама в дальнейшем проработала всю жизнь экономистом, начальником отдела труда и зарплаты СМУ-2. Многие годы строители доверяли ей отстаивать свои интересы и избирали председателем профкома. Здесь и я, ее сын, начинал свою трудовую биографию – работал токарем, бетонщиком. Недавно тресту № 2 исполнилось семьдесят лет. Пожалуй, нет сегодня в городе района, где бы не оставил свой зримый след коллектив этой известной в Омске строительной организации. На ее счету возведено немало объектов, ставших украшением и гордостью города на Иртыше. Это Музыкальный театр и Театр юного зрителя, Дворцы культуры им. Баранова и им. Малунцева, гостиницы «Омск» и «Турист», санаторий «Омский» и Дом Союзов. Немало и других объектов промышленного и гражданского строительства. Нет, наверно, не случайно в августовском календаре два профессиональных праздника, которые всегда отмечались и отмечаются в нашей семье, – День строителя и День воздушного флота совпали...
 
И все же главной профессией моей мамы, моего ангела-хранителя и самого дорогого на свете человека, была профессия жены летчика, которая много лет с волнением и любовью ждала его из полета.
 
Вятские сибиряки
Две ветви семейного древа. Они такие разные... Материнская – Смеховская, словно раскидистая ива, что растет под моими окнами. Корень один, а молодых побегов столько, что вот так, с лету, и не угадаешь в хитросплетениях родовых связей кто есть кто мы друг для друга.
 
Сибиряками-омичами мои дедушка и бабушка по материнской линии Дмитрий Николаевич Смехов и Анна Сидоровна со всем своим многочисленным семейством из шестерых детей стали в 1929 году. Их родина – Вятская губерния (ныне Кировская область), станица Кукарка (сейчас город Советск). Дед работал шорником у помещика, бабушка была мастерицей-кружевницей. Знаменитые вятские кружева на коклюшках – ажурная, тонкая работа. Это настоящие произведения искусства. Ими и тогда, и сегодня восхищаются истинные ценители прекрасного.
 
Жизнь на новом месте, а она началась в Учхозе Сельхозинститута, одного из старейших вузов Сибири, основанном еще в 1918 году, постепенно налаживалась. Со временем появилась собственная крыша над головой, а потом и крепкое хозяйство на подворье. Все как положено для сельского уклада жизни: корова, лошаденка, овцы-козы, птица, пасека, ну и, конечно, ухоженный огород, где все росло как на дрожжах благодаря хозяйскому догляду великой труженицы, мастерицы, у которой в руках все горело, бабушки моей Анны Сидоровны. Семья была дружная, работящая. Правда, времена НЭПа, при котором дед мой, Дмитрий Николаевич, как и раньше, работал в артели шорником, приказали долго жить. Партия взяла курс на ликвидацию кулачества как класса.
 
Сгустились мрачные тучи и над крепким смеховским хозяйством: пришла беда – отворяй ворота. Как моим предкам удалось избежать раскулачивания и высылки всем семейством на Кулай «за болота», только Богу известно. Но пронесло...
 
Война, что ты сделала?..
Уже взрослые смеховские дети, а мать моя была самой младшей в семье, все при деле. Тетя Лиза учительствовала в одном из сел Москаленского района. Дядя Ваня, любимый мамин брат, окончив десять классов, поступил на мелиоративный факультет Сельхозинститута. Дядя Вася окончил сельхозтехникум и работал зоотехником в одном из богатейших в то время в Омской области совхозе-миллионере «Петровский». Дядя Петя окончил рабфак. Тетя Клава, рано вышедшая замуж, вместе с мужем-зоотехником жили на селе: у них народилось шестеро детей, моих двоюродных братьев и сестер.
 
Война, что ты сделала?.. Смеховские мужики не посрамили фамилии, воевали не за страх, а за совесть. Дядя Ваня, лейтенант, погиб в 1942 году под Сталинградом. Дядя Петя, фронтовик-окопник, был серьезно ранен, но не покинул поля боя. Дядя Вася, старший лейтенант, попал в плен и прошел все круги ада немецкого концлагеря.


Это строка в биографии, словно волчий билет, преследовала его всю жизнь... Воевали и два мужа моих родных теток. Муж тети Клавы, Петр Седымов, с осколком немецкой гранаты под сердцем рано ушел из жизни. Муж тети Лизы, Александр Курдяев, прошел всю войну. И надо же было такому случиться. В радостный для всех нас День Победы поднял и выпил чарку трофейного отравленного вина и... ослеп.
 
Они, мои дядьки, не любили рассказывать о войне. Мне это было непонятно до тех пор, пока я не прочел всего Виктора Астафьева – писателя-сибиряка, фронтовика-окопника, совесть русской литературы, который чужую боль чувствовал, как свою. Это ему принадлежат вот эти выстраданные, горькие слова: «Всю правду о войне, да и о жизни нашей, знает только Бог».
 
Из крестьян вышли учителя и врачи
Другие времена – другие песни. Зеленеет древо жизни, семейное древо рода Куницыных–Смеховых. Год от года прибавляются в нем новые ветви и побеги. Так и должно быть. Ведь, как сказал поэт,  «не первый, но и не последний ты в человеческом роду».
 
Кто они, какие они – нынешние представители семейного древа Куницыных–Смеховых? Да, многие из них сегодня носят другие фамилии. Но есть ли у нового младого племени какие-то общие черты, присущие фамильным? Есть! Учителя и врачи – вот самые распространенные профессии в нашем роду. Сеяли и сеют разумное, доброе, вечное четверо учителей. Одна из
них – Галина Петровна Тимкина, заслуженный учитель Российской Федерации. Самая же многочисленная профессия в роду – профессия врача и фельдшера. Таковых, верных клятве Гиппократа, аж восемь человек. Порядочность и доброта – это в нас от смеховских корней. За честь, достоинство и свободу – эти слова как нельзя точно подходили бы для родового куницынского герба...
 
©
Распечатать страницу
Добавить комментарий

Блоги

Кипервар Андрей

Кипервар АндрейДепутат ЗС Омской областиЗачем продавать за бесценок объекты, которые нужны городу?

Недавнее заседание комитета Законодательного собрания по ...
Иван Сычев

Иван Сычевблогер, редактор geektimes.ruВремя первых: к премьере фильма

6 апреля 2017 года на экраны выходит фильм о космическом полёте ...
Сумароков Станислав

Сумароков Станиславбуквоед и любитель изящной словесностиДень суслика — 5, или Полет на Марс

Я уже говорил о своей любви к г-ну Сусликову? Повторюсь: я его ...

Все авторы блогов

Loading...