Мы выходим на рассвете…

Мы выходим на рассвете…

Дата публикации 6 февраля 2019 07:31 Автор Фото Евгений Кармаев

К годовщине вывода советских войск из Афганистана.

15 февраля исполнится 30 лет с того дня, как последний советский солдат-интернационалист покинул землю Афганистана.

Через горнило этой войны прошло около четырех тысяч омичей. Люди старшего поколения помнят, что в первое время советское телевидение транслировало исключительно сюжеты о том, как советские военнослужащие помогают братскому афганскому народу высаживать деревья, строить дороги, печь хлеб. Это тоже было, но главное, чем занимались наши соотечественники в это время на выжженной солнцем афганской земле, – воевали. И совершали подвиги, совсем как их деды в годы Великой Отечественной войны.

Воинов-интернационалистов нередко называют наследниками фронтовиков. И называют по праву. Сегодня всех их объединяет память о той трудной военной поре, о погибших товарищах, а также о том, что это были месяцы и годы доблести и верности воинскому долгу.

А еще была дружба, настоящая мужская. Та, которой так не хватает нынешней молодежи и которой непременно надо учиться.

«Золото Маккены»

Полк готовился смотреть кино. Это стало традицией – вернулись с боевых, помылись, сходили в столовую – и шагом марш поротно в клуб. Иногда кино заменял концерт какой-нибудь звезды советской эстрады или целого вокально-инструментального ансамбля. О том, кого самолет доставил на баграмский аэродром в этот раз, десантники узнавали еще на подходе к клубу, по ящикам с аппаратурой. Сбоку, чтобы не терять в переездах, обычно указывали, чьи они: Валерия Леонтьева, Людмилы Зыкиной, Эдиты Пьехи или вовсе «Веселых ребят» или «Сябров».

Звезд в полку встречали тепло – аплодировали, дарили тельники, а вот на киносеансах частенько спали. Боевой выход – это тяжелый труд, бессонные ночи, возможные боестолкновения с противником. А тут полтора часа темноты и кресла, которые для не избалованных удобствами десантников сродни мягким перинам.

Толик исключением не был, сопел за милую душу под каких-нибудь «Трех мушкетеров» или «Анжелику». Он, как и все, быстро освоил маленькие хитрости военной жизни. К примеру, научился спать в карауле. Не заныкавшись где-нибудь в кабине «Урала», а на виду у всех, патрулируя периметр склада с боеприпасами или скважины, которая также относилась к стратегическим объектам.

– Главное – не спотыкаться, идти ровно и в «колючку» грудью не врезаться, – учил прослуживший на полгода дольше водитель их боевой машины Сергей.

Спать хотелось невыносимо, поэтому скорее не сам Толик, а его изможденный организм быстро освоил науку, двигался все время прямо и поворачивал там, где было надо. Эту зомби-походку Толик безошибочно угадывал потом у всех караульных, проходя мимо скважины или склада.

В этот раз в полковом клубе показывали фильм, который ему нравился, – «Золото Маккены» с Омаром Шарифом и Грегори Пеком. В родном Омске он чаще всего захаживал в кинотеатр «Спутник», расположенный на берегу Иртыша, почти под самым Ленинградским мостом. Привлекало то, что там было два маленьких удобных зала, собирающих обычно культурную публику, без гогота и трескающихся семечек. Сегодня он с удовольствием посмотрел фильм снова и даже поругал про себя глупых горожан, которые, бросив свои семьи, ринулись, поддавшись вирусной  лихорадке, на поиски несметных богатств индейцев. От стрел и томагавков местной улюлюкающей братвы все и погибли – учитель, судья, врач, пекарь и остальные.

– Что им там было нужно, куда поперлись? Жили бы спокойно в своем городе, детей растили, – совсем по-взрослому рассуждал Анатолий, направляясь после просмотра фильма в свой модуль, который был ближе других к клубу. Слева от него размещался плац и полковой штаб, а справа, за «колючкой», начиналась взлетка баграмского аэродрома и капониры с «СУхами» и  «МИГами».

– Перед отбоем собери все что надо. Броник, смотри, не забудь и автомат из оружейки забери, под койкой сложи. Могут по тревоге поднять, опять духи что-то задумали, – предупредил его на входе начпотех, прапорщик Иванов.

– Что за жизнь, не успели с одной войны вернуться – дуй геройствовать на другую, – мысленно проворчал Толик, хотя внутри у него уже что-то завозилось. Так всегда бывало перед боевыми – не эйфория, конечно, а какой-то душевный подъем, накатывала смутная радость, хотя и непонятно отчего. Гораздо спокойнее и легче было остаться на базе и ждать возвращения полка. Но этого боялись больше всего. До слез, которые почти накатывали при виде исчезающей в пыли колонны.

«В ружье!»

Что задумали духи в этот раз, Толик увидел в окно, когда его снесло с койки командой «в ружье». Ползущую вверх на гору трассу за полковым забором видно не было – скрыла ночная темень. Зато отчетливо бросилась в глаза ровная цепочка ярких костерков – это горела колонна наливников с горючим. Пока ждали технику из парка, он насчитал ровно сорок огоньков.

– Десантно-штурмовая бригада загнала напавших на колонну духов в пустующий кишлак. Наша задача – блокировать его с другой стороны и при поддержке с воздуха уничтожить, – загружаясь на броню ставил задачу комбат Бородин.

За территорию полка выехали небольшой группой – две их самоходки, «Урал» со снарядами, а для поддержки – разведвзвод на БМП и на всякий случай тягач с крупнокалиберным пулеметом на башне.

– Мы выходим на рассвете, над Баграмом дует ветер, раздувая наши флаги до небес, – тихонько не столько напевал, сколько наговаривал Анатолий рожденную еще в начале шестидесятых и обросшую несметным количеством вариантов песню.

Ехать оказалось недалеко, но перед самым выходом на точку произошло ЧП. Откуда-то не из темноты, а уже из сероты, потому что быстро светало, выскочил шустрый мальчишка и кинулся почти под гусеницы головной машины. Серые штанишки, курточка голубая или красная. А может, малиновая, в сумерках даже не разглядишь. Зато было отчетливо видно, что он бросает на землю по ходу колонны камешки – один, второй, чуть дальше третий.

Парень как-будто испарился, а лязг гусениц оборвался мгновенно – колонна замерла. Вдоль бортов пробежал сапер, прижимая к боку щуп, с другого бока как приклеенная семенила овчарка, высунув мокрый язык. Пес неожиданно повернул голову и внимательно посмотрел Толику в глаза.

«Умная какая, взгляд, как у человека, – отметил он про себя. – А у бойца голова перевязана, видно, на последней войне зацепило».

Саперов в полку иногда в шутку называли одноразовыми солдатами, но крепко уважали.

Собака только опустила нос возле первого оставленного пацаном камня и сразу села рядом. Ее хозяин даже щупом не стал тыкать, достал из своей сумки несколько красных пластиковых флажков на длинных металлических штырях, с выдавленной внутри буквой «м», что означало «мины», и воткнул у каждого камня. Получается, мальчишка нас спас от подрыва, указал камешками места, где духи совсем недавно заложили фугасы.

Колонна крадучись объехала опасный участок правой стороной и через пару сотен метров оказалась на заданной точке.

Линия огня

Их 120-миллиметровые «Ноны» могли стрелять как прямой наводкой снарядами, так и по навесной траектории минами. В этот раз предстояло работать полупрямой наводкой. Это значит, что стволы орудий поднимались до нужного угла, а дальше перемещались с каждым выстрелом только по горизонтали. Этим достигалась ровная линия огня, которая двигалась в нужном направлении со скоростью двенадцать выстрелов в минуту – по шесть из ствола каждой машины.

Кишлак уже было хорошо видно, картинка всегда одинаковая – серо-коричневый лабиринт из загородок и жилых построек очень напоминал сделанный кем-то песочный город. Ни одного деревца, никаких ярких красок, почти лунный пейзаж.

Начала авиация – штурмовики булыжниками валились с неба и тут же взмывали, сбросив бомбы. Взрывов не было ни слышно, ни видно, только волны нарастающего гула. Отбомбившись, самолеты растворились в небе, и настала очередь Анатолия и его товарищей. Парень прильнул к прицелу, его второй номер, белорус Леха Канашевич, уже зарядил орудие. Последние секунды перед командой «огонь», как всегда, тягучие. Прицел приближал, поэтому Толику показалось, что между однотонными постройками кишлака мелькнуло что-то цветное. Разглядеть, что это, и даже определить цвет было невозможно. Что-то голубое или красное. А может, малиновое?

– А кишлак точно брошенный? – хотел громко крикнуть, а может, и крикнул Анатолий, но его вопрос разбился о не просто громкое, а громогласное «огонь!».

Командный голос у капитана Бородина был выработан на твердую пятерку – стволы обеих машин сработали дуплетом, а дальше уже заработали почти на автомате, потому что движения боевого расчета – тех, кто находился внутри, и тех, кто готовил и подавал снаряды снаружи, были отрепетированы многочасовыми тренировками. А позже и боевой работой.

Когда после девяносто какого-то выстрела Анатолия Леха не смог из-за накопившегося нагара выдернуть из ствола обугленную каретку от снаряда, Толик понял – отбой. В общей сложности две их самоходные артиллерийские установки выпустили за несколько минут почти двести снарядов.

Поднятая взрывами пыль быстро осела, и высунувшиеся из люков пацаны увидели то, на что смотрели уже не раз – ровнехонькое поле на месте кишлака, хоть подсолнухами засевай. Только ничего не взойдет в этой высушенной солнцем глине.

Спать очень хочется

Слева просвистела пуля, тут же справа, уже ближе к уху, другая.

– Шугнись! – рявкнул капитан Бородин, – доблестное дэшэбэ в атаку идет, пока друг друга и нас не перестреляют, не успокоятся.

Толик с Серегой присели на корточки за машиной, закурили.

– Не найдут они там никакого золота, да и мы тоже, – вдруг с задумчивым взглядом произнес Анатолий.

– Какого золота? – не понял Сергей.

– Что мы делаем в Афганистане? – неожиданно вопросом на вопрос ответил Толик.

– Выполняем интернациональный долг по оказанию помощи братскому народу в отражении империалистической агрессии, – с кривой усмешкой выпалил заученную на политзанятиях фразу Серега.

– Вольно! Молодец! Поехали, а то Бородин уже психовать начинает, – хлопнул товарища по плечу Толик.

Ввалиться в модуль не дал выросший в дверном проеме прапорщик Иванов:

– Куда ты в пыли и копоти? Дуй в баню, вам уже натопили, потом в столовку, накрыто для вас. Шмотки твои и оружие я сам определю на место. После ужина кино в клубе, правда, борта сегодня не было, вчерашнее будут крутить – «Золото Маккены». Пойдешь смотреть?

– Пойду, – не задумываясь согласился Анатолий. – Спать очень хочется.

За окном их сборного модуля моросил дождем февраль восемьдесят седьмого. До вывода ограниченного контингента советских войск из Афганистана оставалось  ровно два года.

Распечатать страницу

Материалы свежего номера

Тема номера

Кино будет!

Кино будет!

В минувший понедельник кинотеатр «Первомайский» ...

Информбюро

Светло и чисто

Светло и чисто

В Омске для очистки навесов над пешеходными ...

Власть

Омск готовится к Дельфийским играм

Омск готовится к ...

В 2020 году регион примет Дельфийские игры. Они будут ...

Экономика

Приоритетные направления

Приоритетные направления

В бюджете Омской области на 2019 год расходы на ...

Социум

Когда семья – одна команда

Когда семья – одна ...

Средства президентского гранта позволили ...

Культура

«Не хочу избавляться от ЦСД-зависимости»

«Не хочу избавляться от ...

В ресторации «Маниллов Gourmet» состоялся очередной ...

Наследие

Календарь от Ахмад-Шаха

Календарь от Ахмад-Шаха

К 30-летию вывода советских войск из Афганистана.

Спорт

Олег Шалаев: «Новые спортивные объекты нашего вуза будут работать для всего региона»

Олег Шалаев: «Новые ...

Ректор СибГУФКа убежден, что при должном отношении ...

Здоровье

Город гриппует

Город гриппует

Уровень заболеваемости в Омске перешагнул ...

Ситуация

Частники пошли  на компромисс

Частники пошли на ...

Перевозчики продолжат принимать проездные карты ...

Актуально

Помогите «Другу»

Помогите «Другу»

Редакция газеты «Омская правда» и сайт ...

Спецпроекты

Совет да любовь!

Совет да любовь!

Накануне открытия выставки «Ваша свадьба-2019» наши ...

Крупным планом

Черный или со сливками?

Черный или со сливками?

Кофейни самых разных форматов завоевывают сердца и ...

Добавить комментарий
Загрузка...