Из воспоминаний известных людей о военном детстве в нашем городе.
Аввтор Игорь БАРИНОВ
В годы войны из прифронтовой полосы в Омск были эвакуированы 200 промышленных предприятий, 60 госпиталей, десятки учебных заведений, театров и музеев. Наш город стал вторым домом для 150 тысяч человек, в том числе и 24 тысяч детей. Были среди них и те, чьи имена впоследствии станут известны всей стране.
Ласковый город
Тогда
Мы жили в Омске.
Там
В сорок втором году,
в весну
Мы радовались
не цветам,
А рассыпному толокну.
Я помню все:
и лебеду,
и очереди без числа…
На клумбах
в городском саду
Картошка запросто
росла…
Эти строки из стихотворения Роберта Рождественского – очень емкая и щемящая иллюстрация жизни Омска военной поры. Будущий поэт прожил здесь несколько непростых лет.
В 1941 году его отец уходит на фронт. Он погибнет в бою 22 февраля 1945 года. Маму-военврача тоже призывают. Роберт остается с бабушкой Надеждой Алексеевной Федоровой. В своем очерке «Почему мы пишем о войне» он так рассказывает о доме детства: «… Память начинается с города Омска, куда переехала наша семья. В этой памяти стоит двухэтажный старый бревенчатый дом. Бревна какие-то сплющенные, потрескавшиеся, и все равно – живые, потому что меняют цвет… От дома по пружинящим мосткам деревянного тротуара семьдесят шагов до Омки – главной реки моего детства…»
Именно в Омске Рождественский начинает писать стихи, первая публикация 8 июля 1941 года – в «Омской правде»:
С винтовкой мой папа
уходит в поход.
Желаю, любимый, побед!
И мама зеленую сумку берет,
Уходит с сестрой в лазарет.
Я тоже имею ловкость и силу,
Чтоб в бой
на фашистов идти,
Но мне «Погоди!» –
говорит Ворошилов, –
«Учись, закаляйся, расти!».
Кстати, свой первый гонорар – девять рублей – начинающий поэт перечисляет в Фонд победы.
В 1943 году умирает бабушка Роберта, и мать забирает его из Омска в свой полк. Но наш город навсегда остается не только в памяти, но и в сердце поэта. Вот строки из еще одного, пожалуй, самого известного стихотворения поэта, посвященного Омску:
Дальняя песня
в нашей судьбе,
Ласковый город,
спасибо тебе!
Вкус молока
В первые же дни войны в здание театра им. Вахтангова в Москве попадает бомба. Актеры и студенты Щукинского училища переезжают в Омск. Свою театральную жизнь в сибирском городе москвичи начинают с шекспировской комедии «Много шума из ничего», затем репертуар пополняют «Сирано де Бержерак» и «Фельдмаршал Кутузов». Одним из самых восторженных зрителей этих спектаклей, особенно последнего, был пятилетний Миша Державин – будущий ведущий артист театра сатиры. И не удивительно, ведь роль легендарного фельдмаршала исполнял его отец – народный артист РСФСР Михаил Степанович Державин. Выученный наизусть монолог Кутузова маленький Миша будет читать потом в госпитале раненым бойцам.
«На площади перед театром был базар, – вспоминал Михаил Михайлович в интервью корреспонденту газеты «Новое обозрение», коим тогда являлся автор этих строк. – Местные продавали в больших эмалированных тазах замерзшее топленое молоко. Мы его покупали, размораживали и пили. Нас ни разу не обманули, молоко всегда было очень вкусным. А еще рядом с театром текла речка – Омочка. Наши артисты очень любили здесь рыбачить».
В медленной речке
вода как стекло.
Где-то есть город,
в котором тепло.
Наше далекое детство
там прошло...
В Москву Михаил Державин вернулся вместе с театром летом 1943 года.
Любовь к географии
Александр Городницкий – будущий известный геофизик и бард, был эвакуирован в наш город из блокадного Ленинграда. Ему было всего девять лет.
«Отца отправили в Омск, куда была эвакуирована картографическая фабрика, а в апреле 42-го через ладожскую «Дорогу жизни» нас отправили в Омск, где уже работал отец», – писал он в своих воспоминаниях.
Скудный скарб, прихваченный из Ленинграда, вскоре был обменян на продукты. Спасала собственная картофельная делянка. Строго говоря, одной картошкой и питались.
Как признается сам Александр Моисеевич, именно в Омске класса с третьего он пристрастился к чтению. «В доме на Войсковой улице, где нас поселили, каким-то образом оказались подшивки старых журналов «Вокруг света», которые я перечитывал по многу раз, наивно мечтая о дальних путешествиях. Может быть, именно поэтому география стала моим любимым предметом», – писал автор неофициального гимна «Эрмитажа».
В Ленинград семья Городницких вернулась в 1945 году.
На табуретке
Когда началась война, Роману Карцеву шел третий год. В Омск он был эвакуирован вместе с мамой и братом из Тирасполя. Отец воевал. В 1946 году, после его демобилизации, семья вернется в Одессу.
Детские воспоминания сохранили в памяти огромный заснеженный город и белые деревянные мостки, заменявшие тротуары. Те самые, о которых в своем очерке с такой теплотой пишет Роберт Рождественский. Во время ходьбы малыш с интересом рассматривал неструганые, сучковатые доски. Их замысловатый узор завораживал.
В середине девяностых Роман Андреевич приезжал в Омск, мне посчастливилось пообщаться с ним перед концертом. Во время беседы он рассказал, что именно в Омске состоялось его первое публичное выступление.
– В детском саду читал стихотворение, стоя на табуретке, – вспоминал артист. На лице при этом ни тени иронии. Для него это было действительно знаковое событие, его память тоже начиналась с Омска.
P. S. В 2006 году дом № 34 на улице К. Либкнехта, в котором прошло военное детство Роберта Рождественского, был снесен. Снесен, несмотря на многочисленные протесты.
Интересно, с чего начиналась память у чиновника, принимавшего решение о сносе?
